Глава восьмая. Двое (2/2)
Такой реакции она точно не ожидала.
— Тише, — девушка выставила руки перед собой в примирительном жесте. — Я же толком ничего не сделала. Уверена, Годжо и сам бы пришёл.
На самом деле, в своих словах она очень сомневалась.
— Но всё равно, — парень не отступал. — Спасибо за беспокойство.
Ей стало неловко.
Будто бы поджидая окончания столь странного знакомства, из-за скрытого густой зеленью угла вышел сам Сатору. Он шумно поприветствовал всех, привлекая к себе внимание, и в один широкий шаг минул ступени, оказавшись в беседке.
Лилиан почувствовала, как волнение вновь собралось в солнечном сплетении и тихо, тревожно запульсировало, разгоняя кровь.
Она поздоровалась, пытаясь выглядеть непринуждённо. Будто бы невзначай повернулась к шаману полубоком, скрывая сумку собственным телом. Она до сих пор не знала секрета его глаз, но догадывалась, что Годжо видит сквозь предметы. Таких точностей, как материалы, которые не являются для него преградой, и элементы, которые он может разглядеть, она всё ещё не знала. Нужно было срочно уходить.
Не успела она сделать и шага, как шаман обратил на неё всё своё внимание:
— Надо же, и нарушительница здесь, — он хитро, заговорщицки улыбался.
Все студенты тут же уставились на неё.
Тело Лилиан моментально прошило холодом, сердце ускорило свой темп. Она затравленно посмотрела на Сатору, не зная, что сказать.
Он некоторое время хранил молчание, пытаясь продлить интригу, а потом довольно засмеялся:
— Да брось ты, — расслабленно взмахнул ладонью. От этого движения Лилиан едва заметно вздрогнула, что не укрылось от его внимания. — Всё нормально. Я же сказал, что под моим присмотром тебе можно выходить за пределы колледжа.
Ей понадобился весь самоконтроль, чтобы не дать всем увидеть, какое облегчение она испытала.
— У вас миссия? — задала она дежурный вопрос и сама взмолилась, чтобы ответ оказался утвердительным. Ей нужно было ретироваться как можно скорее.
— Не-а, — беспечно отмахнулся Сатору. Он засунул руки в карманы брюк и начал перекатываться с пятки на носок и обратно. Было видно, что предстоящее занятие его вовсе не воодушевляло.— Так, инструктаж. Вчера было не до этого.
Нобара хмыкнула:
— Ещё бы.
— Тогда оставляю вас наедине, — Лилиан попыталась улыбнуться, но получилось у неё откровенно криво.
Она сделала несколько заветных шагов к выходу.
— Не хочешь поприсутствовать? — Годжо наклонился навстречу, преграждая своим корпусом путь.
Он явно хотел взвалить ответственность на неё. Лилиан и сама была бы не против, предложи он ей это дело не сейчас, а позже. Единственное, что ей было необходимо в данный момент, — как можно скорее оказаться в комнате и спрятать выкраденные документы куда подальше.
Она солгала:
— Я б с удовольствием, вот только чувствую себя не очень. Плохо выспалась, да и день не задался, — подумав, добавила: — Дай бог, ты и сам справишься.
Сатору некоторое время внимательно смотрел на неё сквозь маску, но всё-таки согласно кивнул и выпрямился, давая пройти.
На ватных ногах она успела сделать несколько шагов, когда её окликнули:
— Погоди.
Лилиан чувствовала энергию приближавшегося к ней тела. Мужская ладонь опустилась на плечо, надавливая. Её крепко обхватили так, что вырваться было просто невозможно.
«Вот и всё», — отчаянно подумала девушка и закрыла глаза, пытаясь свыкнуться с мыслью о расплате.
Годжо развернул её ко всем лицом.
— Как тебе их форма? — с нескрываемой в голосе гордостью спросил он.
От удивления Лилиан потеряла дар речи. Вместе с этим к ней пришло осознание: парень либо не видел того, что лежало у неё в сумке, либо содержимое его просто не интересовало.
«Конечно, ему же никогда нет дела до отчётов».
Она позволила себе немного расслабиться. Сосредоточила взгляд на студенческой одежде. Та у всех была разная — даже костюмы парней отличались друг от друга. Мегуми был одет в классический вариант гакурана, Юджи — в его стилизованную версию, позволяющую носить толстовку под пиджаком. Наряд Нобары тоже был другим: отличался от формы Маки и тех костюмов, которые Лилиан видела на Мей-Мей и женщинах-Окнах. Единственное, что объединяло форму трёх студентов, — тёмно-синий цвет и круглые золотистые пуговицы с эмблемой-вихрем на каждой.
— Ну... здорово, — прокомментировала Лилиан, всё ещё не понимая, к чему было столько внимания.
— Это я придумал, — уголки губ Годжо довольно поползли вверх.
Девушка пару раз моргнула, пытаясь воспринять услышанное. Зачем учителю, шаману, а самое главное, человеку-у-которого-нет-времени-заполнять-отчёты заниматься одеждой школьников, она понять не могла.
Лилиан бросила короткий умоляющий взгляд на Мегуми — он, как всегда, был холоден, но по едва уловимым изменениям в глазах было ясно: объяснений никаких не будет. Ей надо просто смириться.
Годжо тем временем не унимался:
— Тебе, Ририан, тоже пора что-нибудь сшить.
Она лишь коротко кивнула. На споры и пререкания у неё не было времени.
— Какие-нибудь пожелания?
«Отпусти ты меня скорее».
— Не знаю, — она бросила беглый взгляд на одежду самого шамана. — Пожалуй, ничего фиолетового, — посмотрела на подростков, — и не синий. Чёрный, тёмно-серый, классика. Как угодно.
— Понял, — довольно протянул Годжо, наконец отлипая от неё. — Будет сделано в лучшем виде.
Она кивнула, нарочито медленно направляясь к выходу из беседки. Когда под её ногами оказалась мелкая брусчатка мощёной дорожки, её вдруг осенило.
— Никаких юбок, Годжо!
Парень по-юношески звонко засмеялся:
— Что-нибудь ещё?
— Загляни ко мне сегодня, раз тебе настолько нечего делать.
— Хочешь, чтобы я вновь сделал твой день лучше? — нагловатая улыбка застыла на его губах.
Где-то позади него, подавившись воздухом, закашлялась Нобара.
— Хочу, чтобы ты наконец подписал отчёты, — Лилиан благополучно добралась до ближайшего поворота и, кивнув всем на прощание, поспешила скрыться.
Она не помнила, чтобы за всё время её пребывания в этом колледже она хоть раз зашторивала окна. Ей нравился успокаивающийся вид, который открывался из её комнаты. Ей нравился и всепоглощающий солнечный свет, жидким мёдом стелющийся по всему пространству. Но первое, что сделала Лилиан, вернувшись к себе, — задёрнула плотные тёмно-синие шторы. Помещение сразу же погрузилось в полумрак. Через грубую ткань едва пробивался какой-либо свет.
Девушка включила лампу. Ловко собрала ворох документов со стола, спешно сложила тот неровной стопкой и положила на пол. Тёмная деревянная поверхность криво отражала черты её лица. Блик от лампы размытым кругом растекался ближе к углу.
Лилиан вздохнула. Не села — упала на подкосившихся ногах на холодный стул. Наконец ослабила хватку: рука, которой она остервенело прижимала сумку к собственному телу, нещадно ныла.
Девушка достала оба досье и положила те перед собой. Две идентичные, как и скрытые в них лица, папки грубой насмешкой смотрели прямо на неё.
Ещё один глубокий вдох в попытке успокоить безрассудно колотящееся сердце.
То, чего она так желала, было перед ней.
Тело сковал страх.
Лилиан не отдавала себе конкретного отчёта — лишь чувствовала на уровне подсознания — что вместе с раскрытой тайной навсегда изменит свою жизнь.
Она словно стояла на краю обрыва: вода далеко внизу была чарующего лазурного цвета, приветливо переливалась бликами под лучами солнца. Ей оставалось сделать лишь крохотный шаг, вытерпеть мучительно долгие мгновения свободного полёта и окунуться в новую реальность.
Но Лилиан медлила.
Она то и дело хотела оглянуться назад: на свою прошлую жизнь, связь с которой слабела с каждым днём.
Как бы заманчиво ни выглядела морская гладь, за толщей воды всегда могло быть скрыто каменистое дно.
И всё-таки она прыгнула.
Девушка открыла обе папки одновременно. Уставилась на до глупости идентичные лица, словно пытаясь отпечатать их на сетчатке своих глаз. Закрепить в сознании: реальность всегда была не той, которую она знала.
Шин и Шиджеру Мотидзуки настолько были похожи друг на друга, что казалось кощунственным сравнивать их с двумя каплями воды: те хотя бы становились различны, стоило только их заморозить. Братья же словно являлись чьей-то нелепой шуткой: кто-то просто решил разыграть всех и создал две анкеты для одного человека.
Не зная, с чего будет правильно начать, Лилиан сверила их данные. Один на двоих день рождения, одинаковая дата поступления в колледж. Дальше в досье её отца шёл год начала работы шаманом — восемьдесят пятый. У дяди эта графа была пуста. В уровнях тоже было отличие: Шиджеру — особый со времён второго курса, Шин — особый с года поступления. Взгляд девушки скользил дальше и наткнулся на нечто странное. В строке с указанием техники у обоих числилось управление лунным светом. Следом — в графе с оружием — у каждого был указан лунный клинок.
Лилиан замерла, неверящим взглядом уставившись на запись. Она никогда не знала, что существовали другие клинки. Почти всю свою жизнь она видела лишь тот единственный, который принадлежал отцу. Ещё — слушала его рассказы о существовании второго: утерянного солнечного. О том, что был, как минимум, ещё один, она никогда не знала.
В её горле будто бы застрял тугой склизкий ком. Глаза неприятно защипало от подступивших слёз. Она чувствовала себя обманутой самым дорогим человеком. Ужас того, что она совершенно ничего не знала о собственном отце, душил её безжалостными тисками.
Та реальность, в которую с рождения погрузил её Шиджеру, была удивительно проста. Он был сильным магом, проработавшим годы на благо Японии. Позже, путешествуя по Европе, встретил её мать и решил навсегда остаться в холодной северной стране, так сильно отличавшейся от его родной. Там они жили как обычные люди, у них родилась Лилиан, и всё шло своим чередом. Когда в возрасте её шести лет они остались только вдвоём — отец и дочь — он медленно начал погружать её в мир магии. Учил пользоваться техниками, не бояться редких для Швеции проклятых духов и уметь их изгонять. Шиджеру словно просто отдавал должное пробудившейся в дочери силе, не давал таланту зачерстветь без нужного ухода, но и никогда не давил на Лилиан в плане выбора. Он сделал всё, чтобы его ребёнок мог защитить себя не только от проклятий, но и людей, и подарил ей полную свободу.
Человек, годы жизни потративший на служение магическому сообществу, хотел, чтобы его родная дочь сделала выбор в пользу обычного человеческого бытия. Именно такое решение она приняла и следовала ему, пока месяц назад не оказалась в Японии.
Лилиан тяжело вздохнула.
Внизу, под основной информацией об её отце, стояла синяя печать: «Пропал без вести». Чуть ниже — ручкой выведенная дата. Лилиан посмотрела на числа — свадьба её родителей состоялась ровно через полтора года.
Она не могла винить Шиджеру за то, что тот сбежал. Особенно после ночного разговора с Годжо. Девушка могла лишь догадываться, какой ужас пришлось пережить её отцу в мире, где он всегда был чужаком из-за собственных сил.
Лилиан вовсе не могла понять (и на данный момент — простить) его лишь за то, что он скрыл от неё так много. Она понимала, что, не окажись сейчас в Японии, никогда бы не узнала, что у неё есть родной дядя.
Девушка быстро окинула взглядом оставшуюся информацию на втором досье.
Был родной дядя.
Красная печать подобно кровавому пятну въелась в её сознание.
«Мёртв».
Мотидзуки Шин погиб в возрасте шестнадцати лет, так и не став студентом второго курса.