Часть 11 (1/2)

— Ну, давай же… Не томи. Скажи… Всё чётко видно? Что там у меня? Уже ведь можно было разглядеть сто раз всё и понять?! Говори скорее, иначе я сейчас от любопытства и волнения сдохну… — задрав рубаху и обливаясь потом, Чимин лежал на «любимой» кушетке мужа. Бывшего… Но до сих пор, в глубине души, любимого. И старался извернуться так, чтобы умудриться разглядеть чёрно-белую картинку на стоящем рядом мониторе.

— Чимин-и… — проворчал Хосок, выжимая ещё пару капель геля на его живот. — Я тебе сейчас ка-ак датчиком в лобешник тресну! И ты останешься жить с такими глазками. Выпученными и косенькими, — он про себя хихикнул, вспомнив недавнее поведение Юнги в этом кабинете и на той же самой кушетке. Вот уж правда… даром что бывшие мужья. — Ну скажи… Какого фига под руку мне лезешь? Ты же в этом всё равно не шаришь. Только мешаешь. Лежи уже спокойно, раз припёрся. Одного понять не могу… С чего ты вообще взял, что твой организм такой же как у «винийских драков»? Хоть сколько-нибудь похож… Мне кажется, ты просто тешишь себя ложными надеждами. И отвлекаешь от важной работы меня. Потому-что… Это уже на уровне фантастики, дружочек. И как бы тебе и мне этого сильно не хо-те… — Хосок резко замолчал и прошёлся ещё раз датчиком чуть ниже желудка, слегка надавливая и проминая влево.

— Что?! — чуть ли не заорал Чимин.

— Да погоди ты, — процедил Хосок, более пристально разглядывая выбранную область и щёлкая кнопками прибора. — Не дёргайся. И помолчи пожалуйста!

— А знаешь… — спустя десять мучительных и волнительных минут, показавшимися замершему в отчаянной мольбе всем своим богам Чимину вечностью, он улыбнулся. — Я ведь и правда думал, что ты сошёл с ума, пришёл в отчаянии и глупость тут мне затираешь. Не поверил, но… Оказывается, я был не прав и теперь мне придётся хорошенько покопаться в спецлитературе по орнитологии. Если ты собираешься рожать, конечно.

— Как… рожать? — побледнел Чимин, судорожно сглотнув и вцепившись, до натяжения и треска, маленькими пальчиками в ткань рубахи. — Ты шутишь? Хося… не надо так со мной.

— Я сейчас реакции не понял, — развернувшись от монитора, Хосок снял очки и немного раздражённо вытер датчик. — Ты хотел быть беременным или нет? Чимин… я могу тысячу раз строить догадки что там у тебя в мозгу творится. Но что в организме происходит… я уже увидел. И я хотел бы уяснить для себя дальнейшие наши действия… Твои — как, предположительно, молодого отца. Свои — как лечащего врача, которому ещё придётся вести твою беременность, если окажется что всё нормально с плодом, он растёт и развивается. И собирается порадовать отцов своим рождением. Так что, Чимин-и, скажешь? Рожаем или как…?

— Или как… — ошалело прошептал Чимин и вздрогнул. — Я не то хотел сказать! Конечно же рожаем!

— Ну вот и умничка! — очень аккуратно стерев остатки геля с машинально напрягшегося живота, Хосок задумчиво взглянул в огромные, словно две полные луны, глаза, заглядывающие ему прямо в душу. — Тогда, наверное, поступим так… Как врач, только пойми меня сейчас правильно, я не могу ещё сказать что всё в порядке. Но как твой друг… Позволь тебя заранее поздравить, мой хороший, — ласково улыбнувшись, он принялся заполнять рекомендации. — Правильное питание, режим, отсутствие стресса… Сам всё знаешь. Через пару дней зайди, посмотрим ещё разочек динамику. Возьмём анализы. А я пока что постараюсь информацию найти конкретно по твоему подвиду. Кое-что меня в твоём этом уникальном положении всё же очень сильно беспокоит. — Хосок посмотрел внимательно на Чимина, раздумывая о том, стоит ли тому сейчас говорить о своих умозаключениях. Но, решив, что перед ним находится мальчик уже взрослый, вздохнул: — Беременность, как таковая, есть. Маленькое, с виноградинку размером яичко находится у тебя в животике. И там внутри малыш, который подаёт тихие, едва заметные признаки жизни. Как долго он там находится, я не знаю. Но, если не ошибаюсь, то судя по твоим словам и последнему случившемуся половому акту… не менее полутора лет. Это слишком много даже для нашего, зачастую непростого и абсолютно непредсказуемого детоношения. Нервничать не стоит! — Хосок обхватил дрожащую маленькую руку. — Нам с тобой, главное сейчас не паниковать, а сохранять благоразумность и спокойствие. И постараться выяснить, твой случай — это норма или патология. Вот смотри… — он развернул монитор так, чтобы Чимину было лучше видно. На экране среди монохромной мути явно проглядывался контур крохотного овоида<span class="footnote" id="fn_41303077_0"></span>. — Вот здесь твоё яйцо. Но я не вижу, чтобы оно в данный момент развивалось, Чимин-и. — Хосок напряжённо взглянул ему в глаза. — Оно живое, да. Но… Возможно… нужны какие-то дополнительные факторы, которые спровоцируют организм на рост плода.

— Мой малютка… — из глаз Чимина потекли горячие слёзы. Он ласково провёл по крошечной картинке. А внутри всё переворачивалось от осознания… — Да, конечно. Я подожду что ты скажешь после дополнительных исследований. Какие анализы мне надо сдать?

Едва за обуреваемым противоречивыми чувствами Чимином закрылась дверь, Хосок сразу же принялся искать научное обоснование его «интересного положения». Необходимой литературы оказалось крайне мало. Он сам, будучи врачом, ещё ни разу не встречал подобной ипостаси у омеги. Что делать сам не знал и даже не представлял себе, как будет проходить эта чудная беременность. «От постановки ударения смысл мало поменяется», — споткнувшись о собственные мысли, ухмыльнулся врач, открывая орнитологический справочник. — Раз так… то, пожалуй, углубимся в необходимую нам тему с максимальной пользой.

«У курицы одно яйцо может быть обычным пищевым, а другое — с цыпленком, потому что обычное яйцо не оплодотворено петухом, тогда как оплодотворенное яйцо содержит генетический материал для развития эмбриона, если находится в условиях инкубации (тепло, влажность). Разница в том, есть ли в яйце мужские половые клетки, а не в самой курице, которая несет как пищевые (неоплодотворенные) так и, при наличии петуха, репродуктивные (оплодотворенные) яйца».

— Та-ак… — Хосок потёр переносицу, закрывая учебник по птицеводству. — Это я и без специальной литературы знаю. Чтобы из яйца вылупился цыпленок, его необходимо оплодотворить. Юнги, конечно, не петух… Но маленького гибридика успел заделать. Но почему он не стремиться появиться на божий свет? Сидит там, спрятался… затихарился и почти не слышно дышит. Я едва его заметил, и то случайно… хотя три раза в этом месте датчиком проходил. — Голова, судя по ощущениям, вспухла и грозила лопнуть как перезрелый арбуз. Врачебная этика не позволяла Хосоку обратиться за помощью к тому же самому Сокджину. Так что, он честно сейчас пытался самостоятельно разложить в своих мозгах полученную информацию. — Яйцо у нас в наличии имеется. И, судя по всему, если верить орнитологическому справочнику, было там изначально. Ну, или появилось сразу же после замужества, как фактор созревшего и готового к продолжению рода организма. Эх, жаль я не догадался сделать узи Чимину раньше. Это могло бы сейчас отмести половину ненужных вопросов. Будем исходить из данных: яйцо есть. Как и положено, в тепле и влажности. Оно оплодотворено, так как присутствует крохотное сердцебиение плода. Но… не растёт. Уже почти два года! Почему?!

***

— Чонгук задумчиво брёл от административного корпуса в сторону общаги, нежно прижимая к груди накрытую рубашкой клетку с замершей внутри птичкой. Его путь проходил мимо полигона для военных занятий. И он, конечно же, не смог просто пройти мимо. Остановился, подошёл поближе, пробравшись под оградительный полог. И так остался стоять, машинально провожая тоскливо-завистливым взглядом стройные ряды одетых в защитную форму будущих выпускников, сдающих нормативы по боевому взаимодействию. Они лихо отрабатывали магическое нападение и защиту, разбившись в учебном спарринге на тандемы: двойки боевиков. Полигон сотрясался от мощных взрывов огненной стихии, воздушных и ледяных стрел. Огромными выбоинами покрылась взрытая земля, которую старательно утрамбовывали обратно маги-стихийники, бегая по её периметру как гигантские хозяйственные муравьи. Чонгук тоже так хотел. Не в плане земельных работ. А стать таким же, как эти грозные ребята, которые сейчас сражались за победу и оценку. Надеть крутую форму и выйти для начала на площадку испытательного полигона, доказав тем самым что он чего-то стоит. Очень хотел… Но один придурок не далее как вчера наглухо обломал его мечты.

— Козлина… — всхлипнул Чонгук, старательно сдерживая соль в глазах. — Ты ещё ответишь за это. Я просто так не сдамся! — утеревшись, он вздохнул и снова пошёл своей дорогой.

— Поберегись! — откуда-то громко прилетело в спину. Обернувшись, Чонгук испуганно прижал к себе малышку, сложив на клетке руки, защищая. Его глаза широко раскрылись, глядя на стремительно летевшую прямо в грудь воздушную стрелу, выпущенную случайно кем-то с полигона в его сторону.

«Идиотина…» — раздался над ухом грозный рык и Чонгука резким броском отмело в сторону, чуть не повалив на землю огромное мохнатое тело, в которое спустя секунду прилетел магический удар, заставив дёрнуться от боли. Поставить даже минимальную защиту Тэхён уже не успевал. — «Что ты здесь забыл, придурь?! Первокурсникам вход строго запрещён!

Чонгук присел на подогнувшихся ногах. Чуть дрожа, он молча, оробело хлопал в полнейшем недоумении глазками, силясь понять, почему внешне слышит утробное и злое звериное рычание, а в своей голове вполне человеческим, хотя… чего греха таить, крайне злобным тоном сказанные слова… своего куратора?! Точнее, если до конца быть честным, тот ему их просто мысленно проорал в лицо. Глядя в огромные жёлтые глаза, склонённой над ним тигриной морды, Чонгук отчётливо понимал… он не боится зверя. Но страх того, что сейчас куратор опустит вниз свой взгляд… увидит у него клетку с дурилкой, которую он, как самую большую драгоценность, прижимал к себе, не выпустив из рук… и отберёт, отдав своему этому Чимину… охватил огнём всю душу. Чонгук ещё по дороге успел сопоставить факты и разобраться кому на самом деле предназначалась эта маленькая птаха, случайно оказавшаяся у него в тот день. И отдавать её Чонгук не собирался! Никому! А уж тем более…

«Вставай» — четыре острых клыка совсем не бережно вздёрнули его за шкирку. — «Что это у тебя в руках?» — Тэхён сделал шаг и поморщился от лёгкой боли, прострелившей многострадальный правый бок. И тут же очумело заморгал, глядя как подорвался с места и быстро убегает от него Чонгук, сверкая пятками. Точнее, подошвами башмаков.

— На выход все! — раздался крик Юнги на полигоне. — Бой окончен! Результаты после подведения итогов. Разойтись. Ты идиот? — приблизившись, он отвесил Тэхёну оплеуху. — Тебя просили не оборачиваться тигром в академии?! Дубина! Теперь пойдут ненужные слухи и разговоры. За мной… — он нервно оглянулся по сторонам и снова заорал студентам, кучкой застывших возле выхода и взирающих на них со жгучим любопытством: — Я кому сказал… Пошли все вон! Урок окончен.

Юнги вывел Тэхёна за ограду академии. И присев на небольшой камень, проворчал: — Когда ты видишь этого мальчишку, у тебя словно мозг отключается. Поверить не могу… Что ты, взрослый человек, преподаватель, можешь так опрометчиво себя вести. — Перекидывайся давай… — обречённо вздохнув, махнул рукой Юнги. — Клянусь… если я сегодня в зеркале увижу свои седые лохмы… — поперхнулся Юнги, глядя на виноватую мордашку своего, обернувшегося человеком, донсэна, — Я конечно всё понимаю… Перед начальством надобно иметь вид лихой и слегка придурковатый… чтобы разумением своим не смущать высокие чины<span class="footnote" id="fn_41303077_1"></span>… Но не настолько же! Тэхён… ты вообще понимаешь, что творишь?! Глупец! Тебя половина академии видела! Как теперь объяснить появление на полигоне незнакомого тигра, блять?!

— А кому-то надобно подобное и объяснять ещё? — острым когтем Тэхён невозмутимо поддел торчащую из пиджака нитку. — Юнги… мне кажется ты слишком заморачиваешься.

— А мне кажется… — подскочил тот, — Ты ёбу дал со своим этим мальчишкой! Разберись уже в себе и в ваших непростых отношениях! Это пиздец, как действует на нервы и мешает делу!

— Не с чем там разбираться, — зло процедил сквозь зубы Тэхён. Всё-таки вывел его друг на эмоции. — Я ещё вчера, при тебе кстати, отстранил Чонгука от боевых задач. Пусть учится малец и не лезет мне под ноги.

— Он тебе дорог, да? — Юнги решил дожать. — Боишься за него? Думаешь что он может ненароком пострадать? Чего же ты так трясёшься за парнишку. Потому что тот ещё сопляк, который ни разу в жизни даже не обернулся?

— Юнги… — предостерегающе зарычав, Тэхён не заметил, как удлинились его клыки.

— Ревнуешь? — прищурился Юнги. — Ходишь по пятам… Следишь за ним? А Чонгуку наплевать. Огрызается. Хамит тебе. Подгаживает где только может. Малолетка легкомысленный. Пока он там девчонок и парней молоденьких по углам тискает, у тебя крыша начинает подтекать и ты готов любого разорвать за этого никчёмного приду…

Он только и успел, как засунув руку в карман, нащупать один из дротиков и замахнувшись, наугад воткнуть зверю чуть ниже уха… туда, где по его разумению, проходила главная артерия. — Ладно… — присаживаясь снова на нагретый солнцем камень проворчал Юнги, насмешливо поглядывая на огромного тигра, упавшего замертво и отрубившегося возле его ног. — Не блокатор… Но тем даже лучше. Спасибо тебе, Хоби, фуфло подсунул… перестраховщик хренов… Хотя, судя по всему, с очень качественным снотворным дротик оказался, раз вырубил на раз такую дуру здоровую. Ну, вот и чудненько. Я просто посижу тут и подожду когда его действие закончится. А заодно подуспокою нервы. Проспись, застранец! И мы продолжим этот разговор…

***

— Учитель… — Мингю всё время, что провёл в кабинете своего научного руководителя, опасливо косился в сторону стеклянного аквариума, в котором копошились твари. — Я сделал разбор лекарственной формулы как вы просили. И меня кое-что смущает в получившихся результатах…

— Что же? — Хосок оторвался от просмотра документации и с любопытством уставился на парня. Он ощущал, что Мингю нервничает. Его беспокойство висело ароматным облачком, заполнившим собою небольшое помещение. Оно слегка раздражало его внутреннего зверя, желающего присвоить себе истинного. Хосок горько усмехнулся. Он уже давно привык к этому ощущению и просто старался не концентрироваться на волнительном запахе мальчишки. Пока что, с трудом, но получалось…

— Вы может быть сочтёте меня глупым… — замялся паренёк, густо покраснев. — Но я должен объясниться. С детства мне нравятся древние легенды и сказания, прередающиеся из уст в уста. Сказки… да. Но в каждой из них есть глубокий потаённый смысл. Когда вы разрешили мне остаться в академии, её библиотека стала моим вторым домом. Я многое перечитал. Конечно же, больше всего прочего меня интересовала история происхождения гибридов. Так вот… — снова замялся мальчишка. — Сейчас, делая разбор лекарственной формулы, я понял вдруг… что уже видел нечто подобное…

— Этого просто не может быть, малыш, — ласково улыбнулся Хосок. — Это единственное в мире средство от яда трупарей. Подобной формулы больше нет ни у кого и ни где. Ты что-то путаешь.

— Нет же, учитель! — воскликнул мальчик. — У меня очень хорошая зрительная память. И я точно помню… что видел уже это странное объединение совершенно не совместимых на первый взгляд лекарственных веществ. Я даже могу предположить, где. Если вы не будете смеяться надо мной, скажу…

— Не буду… — Хосок сдержал рвущийся из груди смешок. И в какой же старой книге ты мог её увидеть?

— В труде «Сказания древних»! — выдохнул Мингю. — Я изучал один из томов, пока всю серию книг не перевели в спецотдел библиотечного фонда. Так вот… Точно такой же рецепт был у того самого лекарства, которым спасли мир от страшной и неизлечимой болезни сотни лет назад! Благодаря неизвестной составляющей которого и появились на свет все мы… гибриды. И если вы напишете мне разрешение взять этот фолиант из «закрытого» отдела… я вам это докажу, учитель!

***

— Очухался? — Юнги заметил краем глаза шевеление рядом со своей ногой и чуть её подвинул в сторону. Так… на всякий случай. Он ещё не знал что можно ожидать от этого импульсивного, малознакомого тигра. — Вставай давай, паршивец. Перекидывайся и поговорим уже спокойно и нормально.

Тэхён привстал, осторожно поводя ушами. Поднялся в полный рост и через несколько секунд вновь стал человеком, в который раз поразив своего учителя, наставника и друга скоростью обратного перевоплощения. Он нервно отряхнул одежду, не поднимая глаз. Во всех его движениях сквозила жуткая неловкость с примесью стыда и понимания совершённой четверть часа назад ошибки.

— Юн-и… я…

— Забей, — отмахнулся друг. — Искренне веришь что смог бы безнаказанно сожрать меня?! Проректора по магической защите? Вот уж не ожидал от тебя такой самонадеянности. Я специально нарывался, подстрекая твоего зверя на спонтанные активные действия. Или думаешь, что я с собой таскаю дротики со снотворным на постоянной основе? Просил на деле стандартный блокатор у Хосока… а он… вот ведь фуфлыжник<span class="footnote" id="fn_41303077_2"></span>…

— Зачем? Ты это сделал… — Тэхён наконец-то поднял на него свои глаза. В них было море непонимания, удивления и сожаления. И куча незаданных ещё вопросов.

— Я беспокоюсь за тебя, малыш, — Юнги понимал, что разговор будет не из лёгких. Но он привык рубить с плеча. — И только что, спровоцировав тебя, я убедился в своих весьма обоснованных подозрениях, что Чонгук — твой истинный. Ничто другое не заставило бы тебя бросаться на лучшего друга в попытке перегрызть незащищенное горло, мелкий. Я не в обиде, знаешь… Но хочу кое-что сказать… а ты меня сейчас внимательно послушаешь и перебивать не будешь. — Юнги аккуратно расправил складки на военной форме. Пальцы его всё же немного подрагивали. — Этот мальчик, увы, может стать твоей самой большой слабостью. Недопустимой, если это будет касаться какой-то критической ситуации. Представь на минутку такое… Если враг схватит его, пленит и поставит перед тобой условие: мальчишка или убийство, а точнее жестокое и массовое истребление целого поселения… Что ты выберешь? Жизнь пацана, за которую необходимо будет вырезать сотни человек… молодых и старых. Ни в чём по сути не повинных. Или дашь ему погибнуть? — Юнги пристально и задумчиво уставился Тэхёну в глаза. Ответ он прочитал через мгновение. — Я так и думал. Чёрт! Вот не было печали…