Часть 9 (1/2)
— Что это? — чрезвычайно тихо уточнил Сокджин. Но в этой паре слов бурлил настолько мощный шквал эмоций, что всем остальным почудилось, что их вместе с ними накрыло штормовой волной тревоги и затопило.
— Это-то мы и хотели, собственно, узнать… — Юнги пинцетом приподнял пару проводков. — Всё тоже самое, да, Тэ?
Тэхён согласно кивнул, доставая из микроволновки ещё один кулон, такой же. — На вид и содержание они практически идентичны. С одной лишь разницей — цвет камня. Уверен, что второй кулон принадлежит этому Рия. А цвет символизирует стихию. Белый — воздух. Голубой, тот что у Джина — воду.
— Откуда он у вас… — Сокджин слегка дотронулся до полупрозрачного камня. Задумчиво провёл над ним рукой. — Я ничего не чувствую. В своём я неизменно ощущал вибрацию, что заставляло обращать на него внимание. Дотрагиваться, постоянно трогать, теребить. Он словно был живой и бился как второе сердце. А этот… Я не понимаю ничего… И что теперь нам делать? — в его голосе начинала сквозить лёгкая паника. — Я же правильно догадался? Это два настроенных друг на друга передатчика?! Не говорите только, парни, что я… был на прослушке 24/7?! Двадцать с лишним лет?! Вы что сейчас… смеётесь? Аж поплохело как-то… Пожалуйста, скажите мне, что это всё в действительности не так, как сейчас паршиво выглядит…
— Нам нужно мнение специалиста… — проворчал Юнги. — Тэхён, сгоняй-ка за Чимином.
— Ой… Это очень-очень миленько… Какая прелесть… — поначалу сонный и растрёпанный Чимин, разбуженный и поднятый с кровати, долго не мог понять, что от него хотят. Задумчиво разглядывая оба кулона, похожих как две капли перцовки, он водил руками над ними, сканируя воздушными потоками завихрения проводков. — Джин-и, возьми свой в руку. Да не переживай ты так, он не укусит, — усмехнулся парень, с ехидцей глядя на взволнованного Джина, осторожно протягивающего руку к украшению. Дождался когда чужая ладонь накроет вещь и обхватив другой кулон, добавил в него немного своей стихийной магии. Воздух вокруг его руки чуть задрожал, передавая чёткий рисунок вибрации, похожий на…
— И кто же у нас такой романтик? — хихикнул Чимин, убирая руку. — Расскажете мне всё или как обычно… придётся вас пытать?
— Что это было? — удивлённо спросил Джин, когда вибрация в его кулоне прекратилась.
— О. Это маленькая парная фигня для влюблённых, — хмыкнул Чимин. — Ты абсолютно прав. Тот, у кого находился второй кулон мог слушать тебя постоянно…
Джин побледнел и спал с лица, флэшбэком представляя себе всё, что он за эти двадцать лет наговорить и начудить мог и успел… Одной картинкой перед глазами пролетели всевозможные личные моменты. Самыми же навязчивыми мыслями, что проскочили в голове, оказались как ни странно, простые бытовые мелочи. Среди них преобладал подсчёт количества походов в туалет и безудержное завывание — его вокал во время душа. Если бы он только знал тогда, что у него есть «благодарный» слушатель… Старался бы погромче. Чтобы чужие уши завяли и на хрен отвалились.
— Видел бы ты своё лицо сейчас… — хихикнул Чимин. — Большой красной строкой можно было прочесть все твои смешные мысли, — он ещё немножечко поугорал и всё же смилостивился на разъяснения. — Эти два кулона связаны друг с другом и работают за счёт потоков ваших собственных стихий. Но всё не так уж плохо парни, как вы себе уже успели напридумывать. Эти вещицы… — он покачал цепочкой. — Передают на расстоянии не звук, а всего лишь вибрационный отклик. Биения сердец друг друга… Изысканные и чертовски романтичные, они по сути, просто безделушки.
— О, боги… — Джин обессиленно упал обратно в кресло. — Вы даже не представляете ребята, как мне сейчас жить и дышаться стало легче! И радует, что можно продолжать петь в душе…
— И я рад за тебя. Да не смотри ты так… С кулонами мы разобрались, — Юнги не удержал смешка. — В этом случае нам правда, повезло. Значит придётся рассматривать первоначальный вариант, что в академии находится предатель… — задумчиво проговорил он и вздохнул. — Но мы его так просто не найдём.
Все переглянулись, осознавая услышанное.
— Тэхён, — позвал Хосок. — Со всеми этими вашими делами я позабыл спросить, ты обнаружил в яме трупарей? — и глядя как Тэхён, извиняясь, покачал головой, с грустью сказал: — Жаль. Я так надеялся, что ты принесёшь мне хоть одного на опыты. Я бы хотел узнать происхождение их яда и химический состав. А заодно понять, как можно усовершенствовать ту формулу антидота, которую ты мне дал, Юнги. Твой старый лекарь ничего не говорил об этом?
— Нет, — обернулся тот. — Просто дал состав лекарства, попросив запомнить его на всю оставшуюся жизнь. Сказал что это единственное в мире средство от укуса этих могильных тварей.
И тут Тэхёна осенило!
— Ребята… Кажется, я знаю, как нам наловить пару-тройку хороших жирных трупарей. А заодно и преподать урок тем мелким паразитам-второкурсникам. Хосок… тело умершего парня до сих пор лежит у тебя в холодной? — увидев подтверждающий кивок, обрадовался и приободрился. — Что ж… Отлично. Подойдёт. Моя идея в том…
***
«Умничка Тэхён. Идея ведь и правда не плохая…» — размышлял Сокджин, направляясь из медблока в свой кабинет. Он продрог и кутался в тёплый и просторный домашний халат, в котором его из дома и уволок мальчишка, не дав переодеться толком даже. А лето, на минуточку, уже давно прошло… «Хорошо хоть, я отговорил этих двух придурков на ночь глядя переться к чёрту на кулички…» — усмехнувшись, Джин покачал головой. — «Но лес они мне по-любому восстановят! И если завтра утром не будет хотя бы половина от прежнего количества деревьев стоять… то я…»
Додумать эту мысль он не успел. Открыв дверь кабинета, Джин вздрогнул от неожиданности, обнаружив в своём рабочем кресле знакомый силуэт.
— Что ты здесь делаешь так поздно, милый?
Намджун встал с кресла с лёгкой грацией слона, чуть не задев торшер и оглядевшись, рассмеялся ласково и тихо: — Да вот… зашёл. Хотел взять книжку почитать. Ты не замёрз? — он, подойдя, нежно обнял мужа, чуть прижимая его к своей груди. Зарывшись носом в каштановые локоны, прошептал на ухо: — Я как медведь в посудной лавке в этом тесном кабинете. Свет зажечь хотел, а вместо него включился монитор. Но книгу я всё-таки нашёл. Оче-е-ень интересную. Так что, пока ещё ложиться спать не собираюсь. Пойду к себе, прилягу в тёплую кроватку и почитаю перед сном с часочек. — Он глубоко вздохнул, пошевелив дыханием кудряшки на его висках. И мягко прикоснулся к ним горячими губами. — И… я тебя люблю…
Когда за ушедшим Намджуном закрылась дверь, Джин подошёл к своему столу. И глянув на экран, поражённо замер, сжав пальцы в кулаки… с острой смесью чувств, разглядывая на открытой вкладке монитора знакомый… теперь уж, в это время, опустевший кабинет Хосока. Прикрыв глаза, тихонько поскулил внутри себя, в который раз искренне и с благоговейным трепетом в душе поражаясь дипломатичности и чувству такта собственного мужа. Намджун теперь узнал всю правду. Случайно это получилось или нет, уже неважно. Узнал… и молча, уважая своего партнёра, тактично намекнув, позволил самому ему решить, как сложится в дальнейшем их судьба… Джин улыбнулся краем губ, разжал кулак, рассматривая в приглушённом свете золотой кулон. «Так значит, я был прав. Всё это время ты был жив, Рия. Я рад, что мне не надо больше хранить воспоминания о тебе». Вещица, звякнув, плавно опустилась на дно выдвижного ящичка. Который тут же был закрыт и заперт. Джин бросил быстрый взгляд на настенные часы. Пятнадцать минут из оговоренных Намджуном, уже прошли. Он знал, что будет делать. Решительно выключил повсюду свет и вышел, впервые направляясь в спальню мужа. Не стоило раздумывать и медлить больше. Он ведь итак его заставил слишком долго ждать.
Джин никогда не знал, что такое робость… но стоя перед дверью в спальню, вдруг ощутил, как у него дрожат колени. Ладони увлажнились а дыхание стало частым и поверхностным. «Я что… боюсь?» Он глубоко вздохнул и надавил на металлическую ручку, с громким щелчком замка входя в свою новую… ещё неизведанную жизнь. В спальне было темновато. Лишь горела небольшая масляная лампа, отбрасывая на стены комнаты танцующие живые тени. Намджун, как и сказал, лежал в большой кровати, делая на всякий случай вид, что он и впрямь занят чтением.
«Неужели, зная друг друга столько лет, ты всё ещё думаешь, что я мог не понять твоих намёков…» — улыбнувшись своим мыслям, Джин тихо подошёл и забрал из рук Намджуна книгу. — Правда интересная? — в его голосе играли в прятки звонкие смешинки. — Основы бухгалтерского учёта? Серьёзно? К тому же, ты её читаешь вверх ногами, дорогой!
Намджун поднял на него свой взгляд. В нём был немой, незаданный вопрос и тонна нежности. И яркая, как дальняя звезда, искра надежды.
Джин присел с ним рядом на кровать, беря широкую ладонь обеими руками. — Дай мне блокатор, — тихо попросил. — С ним я постараюсь удержать своего зверёныша, чтоб он тебе не навредил, если спонтанно обернётся, решив что тело находится в опасности.
Намджун притянул его к себе поближе, обнимая за талию рукой. — Нет. Не надо тебе этой дряни. Сам же знаешь, что она не так безвредна, как бы нам хотелось.
Резануло. Прямо по сердцу, остро. Больно. Словно он пришёл, предложив себя, а его отшили. Джин собирался уже встать… он отвернулся, чтобы скрыть поблёскивающие на ресницах маленькие капли… Когда горячее дыхание коснулось его уха: — Я буду снизу… всё что ты захочешь… только, пожалуйста, скажи что ты сейчас пришёл… ко мне…
Обернувшись, Джин провалился и душой и телом в этот тёплый, нежный, чуть печальный взгляд. Погладил дрогнувшей рукой чужую щёку.
— Я этого так долго ждал… — слегка сорвавшимся голосом прошептал Намджун, закрывая глаза, чтобы сосредоточиться лишь на этих… лепестках касаний на своём лице. Джин улыбнулся и смело поцеловал сухие от переживаний губы, обильно их смочив своей слюной. Слова им больше были не нужны. Халат скатился с тонких нежных плеч, которые теперь, заместо ткани, одевали в поцелуи трепетные губы, цепочкой ласковых следов проходясь по бархатистой коже. Соприкоснувшись обнажёнными телами, они вдруг прыснули, не сговариваясь, прикрывая рот от смеха.
— Два престарелых девственника, — прошептал Намджун, глядя на мужа своими добрыми улыбающимися тонкой сеточкой морщинок, глазами. — Ты, надеюсь, знаешь хоть, что надо делать?
Джин расхохотался так, что чуть не грохнулся с кровати. Стирая слёзы, выступившие на глаза, он вдруг почувствовал, что нет больше никакого напряжения между ними. Нет прежнего стеснения и глупой робости. — Не боишься залететь на старости-то лет? — он игриво, чуть прикусил его за подбородок. И улыбнулся. Кажется, они даже поймали какую-то волну азарта и куража…
— Думаешь, что твой хомяк осилит это? — хмыкнул счастливо Намджун, крепко прижимая к себе лежащее сверху тело мужа. Он был лёгкий, как пушинка. А хотелось ощутить его всего. Он дотянулся и нежно поцеловал красивые припухшие губы. — Ты пришёл ко мне болтать? — их глаза столкнулись взаимными смешинками.
— Болтать… болтать… — «ворчливо» прошептал Джин. — В тебе… — хихикнул тихо и, чуть нажимая, придавливая пальцами, прошёлся по коже сверху вниз, оглаживая дрогнувшие бёдра. Их губы снова встретились, сплетаясь в поцелуе. И Джин почувствовал как муж разводит ноги, аккуратно обнимая ими его, а заодно приподнимая свой таз немного вверх. И глядя в эти безусловно любимые глаза, он только лишь успел подумать, глубоко входя в горячую тугую узость, что без нежной ласки своего мужчины больше жить не хочет и не станет… Дааа… Если прямо здесь и сейчас не сдохнет от взрыва переполнивших всё тело новых ощущений, острыми разрядами блаженства стреляющими прямо в мозг.
***
— Подъём! Вставайте, мелкие, пора на выход. — С каким-то внутренним ехидным удовольствием Тэхён наблюдал за сонными, бессовестным образом разбуженными им второкурсниками, которых он в самый тёмный час ночи выгонял на улицу копать могилу. — Инструмент не забываем! — на пол перед ними грохнулись пять небольших лопат. — Считайте, вам ещё крупно повезло, что за мертвяком далеко ходить не надо. А то вы у меня тут спринтерский марафон с тяжёлым грузом дважды бы сегодня пробежали.
Тэхёну не спалось и он решил, чего тянуть… надо делать дело, а не откладывать его на завтра.
— Вот ваш плацдарм для работы… — он обвёл рукой большой кусок земли за больничным корпусом.
— А лопаты нам зачем? — проворчал Буин, крайне недовольный тем, что мало их подняли и выгнали на улицу в такую холодрыгу, так ещё и заставляют копать вручную подмёрзшую в преддверии первых заморозок землю. — Тут магией делов-то яму разворошить…
— Обойдёшься… — хмыкнул Тэхён. — Без своей стихии, Буин. Ручками… ручками… у вас ребята, трудотерапия. А то бухать вы любите, а работать нет. — Он ещё хотел добавить, что прикинуться обморочным, как «исполнил» на поляне хитрожопый Буин, когда понял что началась серьёзная заваруха, сегодня не получится. Но вовремя вспомнив, что должен хранить в секрете свою вторую ипостась, чуть скрипнув клыками, промолчал.
Ворча и тихо матюкаясь сквозь зубы, пацаны принялись копать. Земля с трудом, но поддавалась. Где-то через час у них образовалась вполне приличная могила метра два в глубину.
— Кладём… — скомандовал Тэхён. В десять рук тяжёлое, уже окоченевшее тело мёртвого мальчишки перекочевало в яму. — Никто не хочет нацедить немного своей крови? — ехидно оглядев замеревших второкурсников, Тэхён ухмыльнулся. — Как знал, что вряд ли кто-то из вас, ссыкунишек, согласится. — Он достал из внутреннего кармана пакетик с кровью и срезав когтем край, обильно полил лежащее в могиле тело сверху.
— А дальше что? — тихо спросил Зумар, маг огненной стихии.
— А дальше… — прошептал Тэхён, присаживаясь аккуратно рядом с ямой на набросанный холмик земли, — будем ждать. Как только на «вкусняшку» приползут эти твари, ты — Зумар, нам слегка посветишь. Буин по моей команде затвердит землю, чтобы гады не успели быстро смыться. Да-Хун, Литан и Коун — воздушники. Ваша задача будет крайне аккуратно поймать трупарей в воздушные мешки и постараться чрезвычайно осторожно, живыми донести их до стеклянного аквариума в кабинете доктора Чона. Всем всё понятно? Или есть тут особо одарённые, которым надо повторить весь основной план действий?
— Куратор… — шёпотом спросил кто-то из парней. — А если что-то пойдёт не так?
— Поэтому, я и посижу тут… с вами, — подмигнул Тэхён и вновь немигающе уставился в тёмный земляной провал могилы.
***
— Ты что, заполошный, всю ночь что ли не спал? — зевая и натягивая на голову одеяло, проворчал Юнги. Вставать совершенно не хотелось. А этот гад… Тэхён припёрся в шесть утра его будить, довольный, словно слон и бодрый как тысяча чертей.
— Вставай, давай… Ну… Хёё-ён… — заканючил парень, стягивая с него одеяло. — Солнце над горизонтом встало, светит… и ты, солнышко моё вставай!