Часть 15 (1/2)
В следующий раз Хёнджин проснулся лишь спустя восемь часов. С их бешенным графиком такой длительный сон был сродни Рождественскому подарку — в обычные дни Джинни удавалось поспать максимум пять-шесть часов, но чаще и того меньше.
Поэтому сегодня от души отдохнувший Хван Хёнджин был в крайне приподнятом расположении духа. Этому же способствовало и то, что вчерашний разговор с Минхо о солнечном Ангеле Джинни помнил прекрасно. Да и сам хён, безмятежно дрыхнувший в кресле напротив и которого лежавший сверху Джисон оплëл ногами и руками, вызывал у парня приступ дикого умиления.
— Подъём, белка! А ну хватит совращать мою любимую сиделку! — тихо подкравшись, Хван от души рявкнул спящему другу прямо в ухо.
Эффект был ошеломительный.
Джин ещё даже не закончил фразу, а Хана уже буквально сдуло с кресла. Он стоял в противоположном углу палаты, бездумно хлопая мутными со сна глазищами, и силился понять, что сейчас произошло. Минхо же, лениво приоткрыв один глаз, тихо, но весьма экспрессивно буркнул:
— Скажи спасибо, что я не бью идиотов и увечных. А ты сегодня двойной комбо словил. Но если ещё раз напугаешь мне Ханн-и — будешь месяц на паркете без перерыва пахать.
Хёнджин угрозой проникся сразу и нервно сглотнул ставшую вязкой слюну. От Ли Минхо вполне можно было ожидать и такой подляны. Особенно если дело касалось его драгоценного Ханн-и.
Даже раньше, ещё не зная истинной сути отношений этих двоих, Джин прекрасно осознавал, что за Джисона Минхо убьёт. Вот вообще без преувеличений и не капли не метафорически. Сейчас же, чётко понимая то, что происходит между этими двумя, Хёнджин завидовал. Нет, ну а как по-другому?
Минсоны с самого дебюта были словно продолжение друг друга — у парня частенько складывалось ощущение, что они даже мысли друг у друга читать научились, и это помимо того, что они везде и всегда таскались вместе, словно склеились на веки вечные.
Хёнджин завидовал такому почти магическому взаимопониманию. Когда-то, ещё совсем недавно, их с Ëнбоком отношения тоже были такими же. Сегодня же Джинни даже гипотетически представить не мог, что творится в любимой блондинистой головушке — его Ликс из привычной и любимой с детства книжки с картинками вдруг превратился в учебник по квантовой физике, написанный на забытом тясысячелетия назад языке.
Хвану было физически больно от того, насколько сильно они за этот месяц отдалились друг от друга. Хотя «отдалились» — это ещё мягко сказано. Это слово вообще никак не описывало образовавшуюся между ними пропасть.
— Чего ты опять завис? Рука болит? — Минхо, грациозно потянувшись в кресле всем телом, приглашающим жестом позвал так и стоявшего столбом в углу Хана. — Дверь закрыта на ключ, не ссыте.
Джинни с улыбкой смотрел на то, как, улыбнувшись уголками губ, всё ещё сонный Джисон вновь развалился на своём парне. Хо, приобняв его за талию одной рукой, второй ласково пригладил торчащие на макушке волосы и, вопросительно приподняв бровь, не мигая уставился на лыбящегося Хвана.
— Блин, вы такие приторные, аж зубы сводит. И как я вообще мог раньше этого не замечать?
— Скажи спасибо, что хоть теперь прозрел, — Минхо, улыбнувшись, вдруг хмыкнул. — Нет, Хёнджин-а, ты реальный пабо… Ведёшь себя, как настоящий придурок… И не смотри на меня так обиженно — я тебе не Чан, на меня твои щенячьи глазки не действуют! Вот скажи, какого лешего ты до сих пор так и не поговорил с Ликсом?
Хёнджин, поудобнее усевшись на больничной койке, аккуратно пристроил свою перебинтованную конечность на коленях и тяжко вздохнул.
— Да мы, вроде как, и собирались поговорить после ужина. Но тут этот мудак припëрся… Ну и всё…
— Всё… — Хо передразнил младшего тоненьким голоском, заставив лежавшего на нём Джисона весело хрюкнуть. — «Всё» тебе вечером Чан с менеджером устроят… Готовься, хорëчек, к полноценному промыванию мозгов и допросу с пристрастием.
Хан, приняв наконец-то сидячее положение на чужих коленях, вдруг хлопнул себя ладонью по лбу, словно вспомнил что-то важное.
— Хо-я, менеджеру Квону и Чан-хëну сейчас не до Джинни… — поймав непонимающий взгляд обоих парней, Джисон сбивчиво и торопливо затарахтел. — А, вы же ещё не в курсе, чем там вчерашний вечер-то закончился! Короче, после того как вы двое на скорой уехали, в зал зашли Феликс с Джимином. Так вот, второй был какой-то больно уж странный, словно его прожевали и выплюнули… А Ликс на руке костяшки разбитые всё упорно прятал… В общем, Чан на Джимина тогда знатно наехал. Орать не орал, но рычал так, что даже меня пробрало. Крыл того почём зря, а в конце пригрозил, что если ещё раз его рядом с Феликсом увидит, то подаст на него заявление в полицию за домогательство и преследование. Короче, пока менеджер Квон не приехал, там реальный цирк был…
Хёнджин на это заявление, мягко скажем, охренел.
Феликс, его ласковый и мягкий котёнок, избил пристававшего к нему парня? Да не, бред. Ëнбок на такое совершенно не способен! Он нежный и ранимый, настоящий хрупкий цветочек… Его же круглосуточно от всего оберегать надо…
Но прозвучавшие после Хановой тирады слова Минхо заставили Джинни серьёзно усомниться в собственных познаниях внутреннего мира любимого парня.
— Ну а чего ты хочешь, Ханн-и? Мин реально перешёл вчера все границы. Пусть спасибо скажет, что Ликс его вообще не прибил…
Хёнджин хотел было что-то умное возразить старшему, но тут в дверь постучали — лечащий врач Хвана пришёл делать осмотр.
Хёнджина выписали тем же вечером. Посоветовали не нагружать руку минимум две недели — чтобы шов не разошёлся, прописали обезболивающие и ещё какую-то лечебную гадость и отпустили домой. Но едва за доктором закрылась дверь, как Минхо, ехидно скалясь, заявил, что за эти две недели Хёнджин точно станет полноценным амбидекстром и научится не только есть и писáть левой рукой, но и дрочить ею же приноровится.
Получив от ржущего Хвана экспрессивный ответ, что он всё это и раньше неплохо умел, Хо заявил, что в таком случае Джин и сам со всем справится, и Ли помогать ему в этом не придётся. В ответ на охреневающий взгляд младшего, Минхо, глубокомысленно закатив глаза к потолку, презрительно проворчал:
— Пабо…
А меньше чем через два часа Хёнджин уже был дома.
***
Скучно.
Боже, как же скучно, хоть на стены лезь…
Чанбин свалил на свиданку с Сынмо, телек с его тупыми дорамами надоел, есть больше не хотелось, а за кисти браться вообще смысла не было… Хёнджин, лёжа на диванчике в гостиной, вновь тупо скролил ленту Тик-Тока, подолгу залипая на роликах, в которых хотя бы вскользь мелькал его белокурый Ангел.
Джинни уже всерьёз рассматривал вариант снова завалиться спать, когда в дверь настойчиво позвонили. Недоумевая, кого нелëгкая могла принести на ночь глядя, Хёнджин поплëлся открывать. Была небольшая вероятность, что это его неадекватный сосед ключи забыл, но, глянув на экран дверной камеры, он с удивлением увидел за ней Чана и Чонина.
— Хён, ты как? — макнэ прямо с порога накинулся на офигевающего Хёнджина с объятиями, чем ввёл его в благоговейный транс — все давно были в курсе, что Ян, так же как и сам Хван, на дух не переносил обнимашки. Он всегда просто молча терпел все тактильные поползновения старших, не получая от них никакого удовлетворения.
А сейчас, похоже, что-то сдохло в лесу, раз Лис сам приклеился к Джинни с объятиями…
По правде говоря, Хёнджин безумно любил младшего. В отличие от всех остальных, Чонин был ему как родной младший брат — его хотелось тискать, баловать и радовать по поводу и без. А ещё Йен был единственным, кроме Ëнбока, кого реально хотелось обнимать. Только делал Джин это крайне редко — прекрасно видел же, что младшему неприятно.
— Нинн-и, отстань ты от Джинни! У него сейчас вообще мозги от шока потекут… — Чан с улыбкой смотрел на своего парня и, кажется, ни мало не волновался и совершенно не ревновал. Ну или крылся профессионально… — Джи, как ты?
— За сегодняшний день мне этот вопрос уже раз триста задали, — Хёнджин улыбнулся. Счастливо. Искренне. Он действительно очень рад был видеть этих двоих. — Нормально у меня всё. Шов, зараза, только сильно чешется, а так я тухну сейчас от скуки.
— И как только тебя, хён, умудрилось так развезти вчера? Ты же ведь и не пил почти, — Чонин смотрел на Джинни своими хитро прищуренными глазищами, а того от этого пронзительного взгляда непроизвольно в пот бросило: в этих лисьих глазах отчётливо читалось, что младший догадывается об истинной причине странного хвановского поведения. Догадывается, но тактично молчит и не лезет не в своё дело.
И за это Хёнджин был ему безмерно признателен.
Ну не готов он был ещё на публичное признание собственных чувств. Нет, он их не стыдится — период отрицания и посыпания своей дурной головы пеплом у Хвана прошёл быстро и совершено незаметно, но где-то глубоко в подсознании всё равно осталась тлеть маленькая искорка страха, что друзья не поймут. Не поймут его столь внезапно и кардинально сменившихся приоритетов. И не примут.