Часть 14 (2/2)

Всё равно его Ангел уже ушёл куда-то со своим парнем… Так какая теперь ему разница, куда его повезут?

***

Проснувшись, Хёнджин долго не мог понять, почему у него болит не только голова, но и безумно ноет рука… Такого эффекта от похмелья у него точно ещё никогда не было… Додумать толком эту мысль ему не дал сварливый голос, острым шурупом ввинтившийся в гудящий мозг.

— Очухался… А я уже грешным делом подумал, что ты тут совсем сдохнуть решил…

— Минхо-хëн, убавь громкость. И так башка раскалывается с похмелья… — глаза открывать не хотелось. Совсем.

— Это не похмелье, идиот несчастный. Это побочка от смешения обезболивающего и выпитого тобой алкоголя, — Джинни вот прямо шкурой почувствовал, как на лице старшего расцвела ехидная ухмылка. — Ты чем вообще думал?

Не дождавшись от пластом лежавшего парня никакой реакции, Хо вновь ехидно хмыкнул:

— Понятно. Ты вообще не думал. Ты из-за Ликса что-ли так загнался? Так вот, спешу тебя огорчить: зря загонялся. На Джимин уже который год ему прохода не даёт, упорно липнет при любом удобном случае. Но они не встречаются. Слышишь меня, истеричка ты долбанная, не встречаются они! — на последних словах Минхо даже голос повысил, видимо, чтобы до Хёнджина быстрее дошло.

Хёнджина же от этих слов аж на кровати подкинуло. Мгновенно приняв сидячее положение, он, с трудом разлепив глаза, расфокусированным взглядом уставился на старшего. Из груди вырвался странный булькающий звук, а губы совершенно самостоятельно выдохнули:

— Правда?

— Да правда, правда, — Минхо привычным жестом закатил глаза к потолку, словно спрашивая кого-то там наверху, за что они ему послали этого идиота. — Ты следующий раз, когда решишь суициднуться, или способ получше выбирай, или поинтересуйся у других, как в реальности дела обстоят. Ты ж мне, придурок нервенный, Хан-и чуть до истерики не довёл! Ты вообще в курсе, что наш Чанбин до усрачки крови боится, и его едва вместе с тобой в больницу не увезли?

С каждым сказанным старшим словом Джинни всё шире и шире распахивал глаза, пока Минхо не рявкнул:

— Рот закрой! Ещё не хватало к разрезанной руке вывих челюсти заработать!

Честно сказать, но последие слова взбешенного хëна Хёнджин попросту не услышал. Его накрыло такой дикой волной облегчения, что он почувствовал себя воздушным шариком, наполненным гелием, который улетает в небо.

Чёртов Джимин не встречается с его Ëнбоком! Это лучшее, что он слышал за все свои прожитые двадцать пять лет…

Эйфория накрывала его с головой, заставляя вновь откинуться на подушки и сверкать в потолок глупой счастливой улыбкой и даже позабыть про тупую бесячую боль в руке. Он так и пялился бы на тускло горящую больничную лампочку, если бы его не укрыло мягким тёплым одеялом, а голос хёна тихо не прошелестел над ухом:

— Спи, гомофоб недоделанный. Всё у тебя будет хорошо.

И Джинни поверил. Поверил и, закрыв глаза, молча провалился в сон, где на поле, усеянном разноцветными цветами, его Енбок весело и счастливо смеялся, пытаясь поймать в свои котячьи ладошки круживших над его головой бабочек…

***

— Как ты, малыш? — как бы Минхо не переживал за непутевого младшего, но дома его ждал нервный и потеряный любимый бельчонок… И его эмоциональное состояние беспокоило Ли намного сильнее, чем судьба стабильно-драмматично-истеричного друга. — Я скоро приеду…

— Брось, Хо-я, со мной всё хорошо. — Джисон на том конце провода старался казаться бодрячком, но Минхо своего возлюбленного знал как облупленного. Сонн-и было плохо. Не физически, как Хвану, а морально.

Хан Джисон был из той породы, кто очень тонко чувствует окружающих людей и слишком близко к сердцу принимает их проблемы. Минхо, в принципе, и сам такой, но у него хватало внутренних запасов прочности не тонуть в чужих бедах с головой.

Ханни же словно проживал с людьми их жизни…

Может быть, для творчества это сомнительное умение и было благом — лирику Хан писал такую, что от неё мурашки по коже бежали, но вот в обычной жизни это только мешало. Особенно такому эмоциональному человеку, как его парень.

— Джисон-и, как ты себя чувствуешь?

В трубке раздался задумчивый хмык и на том конце провода тяжело вздохнули:

— Смысла говорить, что прекрасно, нет — ты же всё равно мне не поверишь… Так что сносно. Не прямо чтобы «ах», но жить буду, — Хан хохотнул, а у Минхо непроизвольно дёрнулся правый глаз. — Не надо приезжать — побудь с Хёнджином. Я так понимаю, кроме тебя он никому про свои внезапные чувства больше не рассказывал, — дождавшись согласного угуканья от Хо, Хан продолжил.

— Ему сейчас гораздо хреновее, чем мне. Не бросай его, Хо-я…

— А ты?

— А что я? Я точно знаю, что не один и у меня есть ты. А у него нет никого. Да и Феликс последнее время ведёт себя как полная скотина — лучше б уж сразу послал на хуй, чем так издеваться.

Вот с этим Минхо был стопроцентно согласен.

Как бы по-скотски Хван раньше не относился к Ëнбоку и его чувствам, но его на пятьдесят процентов оправдывало то, что парень просто ничего не знал. Да и даже после того, как узнал, Джин не стал задирать друга и не пыталался его унизить. Да, молчал. Да, смотрел презрительно. Но так никому ничего и не рассказал, пока его к стенке не припëрли и фактами не завалили.

Феликс же сейчас натурально изводил бывшего лучшего друга, тотально игноря, хотя прекрасно видел, что Хван хочет пойти на контакт. Ну а то, что он сегодня на выступлении творил, вообще финиш — такого себе даже они с Джисоном никогда не позволяли, хотя мемберы из группы все в один голос ржали, что Минсоны настолько очевидные, что им только потрахаться прямо на сцене не хватает.

Поэтому, тяжело выдохнув, Минхо предложил Джисону единственный нормальный выход из ситуации:

— Приезжай. Мне тоже плохо, от того, что тебе плохо.

— Хочешь, чтобы мы страдали вдвоём рядышком? — Ли прямо воочию увидел, как любимые губы где-то там далеко растягиваются в слабую, но счастливую улыбку.

— Хочу. Тем более этого идиота всё никак наркоз отпустить не может… Первый раз вижу, чтоб у человека такая реакция на местное обезболивающее была… Он сейчас реально на дебила похож, который из психушки сбежал. Сонн-и, мне страшно…

— Да понял я, понял… — голос Хана после показательных страданий Минхо был веселый — да, ему не поверили ни на грош, но Хо добился того, чего хотел, — жди. Скоро приеду. Не оставлять же тебя с этим психом один на один? А вдруг он буйный?

После короткого чмока в трубку, Ли спрятал телефон в карман и устало откинулся на спинку жёсткого больничного кресла — заебало. Как же заебало всё вокруг.

Начиная от того, что все они не могут нормально жить и вынуждены скрывать свои отношения, заканчивая вот этим вот… Хо отрешëнно покосился на спящего друга, который так и продолжал улыбаться во сне.

Да уж, судьба знатно прошлась по бедолаге. Кто вообще мог подумать, что непримиримый борец с однополыми отношениями вдруг сам по самую макушку в них вляпается?

Карма накрыла Хвана так, что мама не горюй, а потом догнала и ещё наподдала в виде моральных издевательств Феликса…

Минхо было непонятно, чего именно их солнечный мальчик добивался, но тот явно преследовал какую-то свою цель. Понять бы ещё какую… А то на бедолагу Хёнджина уже смотреть страшно становится.

Ли вновь достал телефон, шумно выдохнул и приготовился терпеливо ждать приезда своего парня.