Часть 5 (1/2)
Ещë ни разу за последние годы Хван Хёнджин не жалел о том, что у группы выдались внеплановые выходные. Тем более аж целых три подряд. Ведь в этом случае на репетициях, в студии, да даже на записи можно было бы хотя бы ненадолго забыть всё произошедшее, но сейчас… Сейчас Хёнджин просто малодушно заперся в своей комнате.
Ничего не хотелось. Даже любимые краски и недописанная картина вызывали отвращение, что уж говорить о том, чтобы пообщаться с кем-то вживую.
Ещё и Чанбин, сволочь перекаченая, так ничего и не сказав, свалил к своему парню, потому что Феликс уехал домой вечером того же безумного дня, на целых три недели освобождая тому место. Неизвестно, что он там наговорил менеджеру и директору, но его беспрекословно отпустили, ещё и всем остальным впаяли три дня для обязательного отдыха и восстановления моральных сил.
Вот и тупил Джин уже третий день, залипая в телефон, хотя, по правде говоря, он даже не особо вдумывался в то, что там у него в ленте крутилось. Мысли, как сломаная заезженная пластинка, раз за разом возвращались то к моменту признания Феликса, то к тому, как жёстко их щеночек сломал все понятия Хёнджина о привычной и спокойной жизни.
За три дня Хван ни разу не взял трубку, хотя каждый из друзей, за исключением Ёнбока, пытались до него дозвониться. Не то, чтобы он был на них смертельно обижен, просто в душе парня царил такой раздрай, что хотелось скулить и плакать, как бездомный пёс.
Джинни, не смотря на все свои заморочки, человеком был далеко не глупым. Да, иногда слишком эмоциональным, но ведь это же не преступление, правда? И он, пусть и скрипя зубами, но всё равно понимал, что его друзья взрослые люди, и одобрение на то, чтобы с кем-то начать встречаться им не требовалось. Особенно от Хвана. Просто в голове никак не укладывалось, что из восьмерых мужиков шестеро нашли себе пару буквально у себя под носом.
Был ещё, конечно, Ёнбок, который с какого-то перепугу влюбился в самого Хвана… Неужели он всерьёз надеялся, что Хёнджин ответит ему взаимностью? Феликс, конечно, временами бывает излишне наивным, но ведь не до такой же степени…
Хотя поговорить с другом хотелось просто безумно. Джин прекрасно знал, что только Ликс мог стопроцентно понять его, только он, выслушав, не стал бы давать советы или читать нотации. Только он просто молча сел бы рядом, обнял Хёнджина за плечи и, ласково погладив по спине, прошептал бы, что всё у них будет хорошо… Только он…
Хван резко тряхнул головой, стараясь прогнать из неё странные мысли. Ведь, наверняка же, он делал всё это не просто так, а с каким-то тайным умыслом. Наверняка, мечтал затащить Джинни в койку… Наверняка…
Мысли путались. То ли от долгого одиночества, то ли от голода, ведь последний раз он ел, кажется, ещё вчера. Сегодня даже в туалет вставать желания не было, а при мысли о еде начинало жёстко подташнивать.
В общем и целом Хёнджин за три дня извёл себя так, что потихоньку становился похож на ожившего зомби — кожа стала сероватого оттенка, появились чёрные круги под глазами, и апофеозом всей этой неземной красоты стали мелко трясущиеся руки, пальцы которых теперь постоянно промахивались мимо нужной кнопки на экране телефона.
Громкий стук в дверь заставил Хёнджина непроизвольно вздрогнуть. Видеть всё так же не хотелось никого, но желание поговорить хоть с кем-нибудь всё же перевешивало. А когда из-за двери раздался тихий голос Бан Чана, Джинни устало выдохнул — сейчас лидер был единственным, кто смог бы нормально объяснить парню его состояние.
Хёнджин, словно столетний старик, шаркая ногами по полу, доковылял до двери, перед глазами у него сверкали звёзды то ли от трёхдневного лежания, то ли от голода, и молча открыл дверь. Так же ни слова не говоря, он отошёл в сторону, давая таким образом молчаливое согласие на то, чтобы Чан зашёл.
— Как ты? — старший не стал утруждать себя приветствиями, прекрасно понимая, что сейчас это ни к чему. Его не на шутку беспокоил болезненный вид младшего, но ещё сильнее Чан переживал за его внутреннее состояние.
Получив в ответ от Хёнджина лишь неопределенное подёргивание плечом, Крис понял, что дело ещё хуже, чем он себе представлял. Оставить парня в покое и дать ему время переварить информацию явно было плохой идеей. Поэтому с душераздирающим вздохом Крис просто крепко обнял несопротивляющееся тело друга.
Хван в то же мгновение уткнулся тому холодным носом в лоб, как никогда напоминая старшему нескладного потерянного щенка, которого безумно хотелось обнять, накормить, отогреть и завалить кучей заботы и ласки.
Сколько они вот так простояли, никто из них точно не скажет, но громкое бурчание Хёнджиновского желудка заставило Чана горько хмыкнуть:
— Ты когда ел в последний раз, горе моё?
— Не знаю. Давно.
— Сейчас доставку закажу. И не морщи мне нос! Свяжу и накормлю в принудительном порядке! — лидер вроде и говорил в шутливой манере, но отчего-то у Джинни сложилось стойкое мнение, что он выполнит каждую свою угрозу, стоит только ему начать капризничать. У Чана слова с делом никогда не расходились.
Да и, признаться честно, жрать хотелось до безумия…
Пока старший, тыкая в телефоне, делал заказ, Хван вновь развалился на кровати. Желание поговорить начинало растворяться в неуверенности, уступая место полнейшему пофигизму.
— «Может быть, действительно плюнуть на всё и жить так как жил до этого? Ведь не лез же ко мне никто из парней со своим гейством всё это время, не думаю, что что-то сейчас изменится»…
— Я по твоему лицу вижу, что ничего ты за эти дни для себя так и не решил, — Чан устало вздохнул, аккуратно подвинул длиннющие ноги Хёнджина к краю кровати, и сел так, чтобы того хорошо было видно. — Поговорим?
Джин, подумав пару секунд, всё же утвердительно кивнул лохматой, уже несколько дней нечёсаной головой. Он прекрасно понимал, что от этого разговора убегать было бессмысленно. Рано или поздно это сделать всё же придётся, и, наверное, лучше сделать это раньше, чем мариновать самого себя пыткой недосказанностью.
— Тогда спрашивай. А я постараюсь честно ответить, — Хёнджин отметил про себя неуверенность в голосе старшего и с удивлением понял, что Чан тоже нервничает. Только вот вновь непонятно по какой причине.
— Как так получилось, что вы все… — Хван замялся, пытаясь подобрать самую нейтральную формулировку этого жуткого слова.
— Ты хочешь спросить, как так получилось, что мы все вдруг оказались геями? — Чан хмыкнул, глядя на то, как скривилось при этом слове лицо младшего. — Ну так мы не выбираем, кого нам любить…
Хёнджин вздрогнул от этих слов и тихо пробурчал:
— Он мне тоже самое сказал…
— Ёнбок? — поймав утвердительный кивок головой в ответ, Чан устало потёр двумя пальцами переносицу и снова вздохнул — разговор обещал быть тяжёлым. — Ему не повезло — его сердце выбрало тебя, хотя он прекрасно знал про твоё отношение к таким, как мы…
— А если он знал, тогда почему?! Зачем? — Джинн-и искренне не понимал происходившего.
— А почему на небе ночью видны звёзды? Почему дождь мокрый? Почему солнце каждое утро поднимается над горизонтом? — старший внимательно следил за реакцией парня, но кроме искреннего недоумения на лице того не было ни одной эмоции. — Не знаешь, Хёнджин? Вот и никто не знает, почему мы влюбляемся именно в того, в кого влюбляемся. Хотя часто понимаем, что это не самый подходящий для нас человек…
— У тебя было так же? — неожиданный вопрос заставил Криса поперхнуться воздухом, но он решил, что рассказать всё же стоит. Может быть на его примере Хван поймёт…
— Минхо мне рассказал о том, что Нини в кого-то влюбился еще года четыре тому назад. Я тогда лишь порадовался за малыша, подумав, что такому красавчику ни одна девчонка будет не в силах отказать, — Крис замолчал, словно вспоминая что-то не сильно для себя приятное. — Но через несколько дней после этого я начал замечать непонятные вещи… Он начал постоянно крутиться возле меня, словно невзначай касаться и смущаться, когда я заговаривал с ним… Тогда мне не показалось это странным, но много времени спустя я, придя с очередного свидания, вдруг застал Лисёнка в слезах и не на шутку перепугался… Сам же знаешь, что Нин-и не самый эмоциональный человек, и для того, чтобы заставить его плакать, должно случиться что-то действительно страшное…
Хёнджин слушал откровения Чана, затаив дыхание. Даже то, что рассказ шёл о двух парнях, отошло сейчас на задний план: Хван искренне любил и переживал за каждого члена группы.