Часть 4 (1/2)
— А вот с этого места поподробнее… — вкрадчивый, даже какой-то излишне ласковый голос Минхо вновь запустил по телу Хёнджина неконтролируемую волну мурашек.
Но сдаваться просто так Хван не собирался — в душе у него ураганом бушевала злость на бывшего друга, несправедливую суку-судьбу, на одногруппников и лишь совсем немного на себя. Ещё и внутри всё болело так, словно Ёнбок его не кулаком, а как минимум кувалдой приложил, но спасибо, что хотя бы не по роже двинул — там синяк маскируй-не маскируй, один хрен, от вездесущих глаз стэй не спрячешь…
Да и не мог Хван просто взять и рассказать причину происходящего пиздеца — признаться друзьям, что он действительно поцеловался с Ёнбоком было для него равносильно смерти. Хотя… Эта белобрысая сволочь и так прямым текстом всем всё выдала, а парни к вящему удивлению Хёнджина отнеслись к услышанному совершенно спокойно.
И это заставляло бедолагу теряться в догадках: то ли у них в группе все дохрена такие толерантные и «любовь» мужика к мужику считают совершенно обыденым явлением, то ли… Вот второе «то ли» Хван даже мысленно себе озвучивать запретил, потому что если это правда, то…
А что «то»? Мысль о том, что родные мемберы тоже могли грешить однополыми связями вызывала в организме рвотные позывы, но что лично он мог с этим сделать? Правильно, ничего. Совсем ничего, потому как контракты ещё совсем недавно всеми ими были подписаны на новый срок, и Хвану волей-не волей придётся смириться с ситуацией и, засунув в задницу всё свое недовольство, продолжать работать.
Блять, и снова все мысли сводятся к задницам… Точнее, к одной конкретной, которую до зудящих кулаков хотелось отходить так, чтобы тот на неё месяц сесть потом не смог… И не надо тут приплетать какой-то там скрытый двойной смысл: мозги Хёнджина на такое извращение были совершенно не способны!
Из внезапно нахлынувшей задумчивости Хвана вырвала, точнее, вытряхнула крепкая хватка чужих рук на плечах. Во взгляде в упор смотрящего на него лидера сверкала так хорошо знакомая Хёнджину решимость. Та самая, которая, смешиваясь с чановским природным упрямством, порою доводила окружающих до нервной трясучки. Ибо в обычное время Бан Кристофер Чан почти всегда был спокоен и рассудителен, но в гневе он становился страшен, как разъярённый дракон, и Хёнджин прекрасно знал, что за земляка-одногруппника, а по совместительству ещё и любимого младшенького, тот порвёт любого. Даже если это окажется такой же его младший одногруппник.
— Хёнджин, в твоих же интересах всё рассказать. Я не допущу разлада в группе! — Чан в упор, и совершенно при этом не мигая, смотрел Хёнджину прямо в глаза, и у того всё же проскакали по спине предательские мурашки надвигающейся паники. Ещё и остальные парни накала ситуации добавляли, вылупившись на бедолагу с хмурыми рожами.
А Хёнджин натура нежная и впечатлительная. Особенно тогда, когда этого не надо.
Вот и сейчас, не выдержав морального прессинга, парень как-то резко сдулся и отвернувшись, нервно буркнул:
— Чего вы от меня ждёте? Чтобы я в подробностях описал, как этот пидор меня засосал?
В тишине зала раздался громкий многоголосый выдох… Хвану показалось, или в этом звуке отчётливо так слышались нотки раздражения и разочарования?
— Значит, пидор… Быстро же ты переобулся… А как же ваша с Ликсом крепкая многолетняя дружба? Или всё — стоило ему один раз сделать что-то не так, и ваше высочество решило, что она ему нахрен не сдалась?
Удивительно, но эту тираду выдал не кто-то из хёнов, а старающийся всегда обходить стороной любые конфликты Сынмин. Младший для Хёнджина, тот который мог отпустить в его сторону скабрезную шутку, но за все прошедшие года ни единого разу Хвану открыто не нахамивший. Тем неприятнее было это слышать.
— О какой дружбе может идти речь, если он мне в открытую признался, что по мужикам? Ещё и доказывал, что он меня типа любит! — драма-квин в Хёнджине сейчас просто бесновалась, пытаясь донести до друзей весь ужас произошедшего.
Только вот, видимо, ужасом это было лишь для самого Джина, остальные же смотрели на парня со странным болезненным сожалением и разочарованием. Словно это Хёнджин набросился на блондина с поцелуями, а не наоборот…
— А ведь он тебя действительно любит, Хёнджин… Хотя, судя по твоему поведению, зря. Ты его не достоин, хён… Совершенно.
— А с хера ли я должен быть достойным какого-то заднеприводного мужика? — странно, но последнее замечание Кима отчего-то очень задело Хёнджина. — Знал бы ты, как мне противно рядом с пидором находиться…
— Противно ему…— Сынмин как-то криво усмехнулся, отчего стоявший рядом с ним Чанбин резко выдохнул и судорожно вцепился в руку парня. Ким поморщился, но вырываться не стал, просто, чуть повернув в его сторону голову, проворчал. — Отпусти, Бин-и. Ничего я ему не сделаю, честно. Просто уже давно пора было открыть нашему принцу глаза на то, с кем именно он общается…
Со на секунду задумался, а потом согласно кивнул. Правда руку парня из своей так и не выпустил, а сделал то, от чего у Хвана резко дыхание перехватило: обнял улыбнувшегося младшего за талию, и, резко впечатав его спиной в свою широкую грудь, громко чмокнул в шею.
У Хёнджина округлились глаза: одно дело грёбаный фансервис и вполне дружеские, пусть и нарочито двусмысленные объятия и намёки, совершенно другое, когда друг на твоих же глазах не мало не стесняясь закатывает свои бесстыжие зенки от удовольствия и демонстративно потирается задницей о пах другого парня!
У Хвана в мозгах закоротило: это что же получается, что и Мин тоже из этих…
Переведя ошалевший взгляд на остальных, Джин чуть с челюстью не распрощался: она едва не упала на пол от осознания того, что Минсоны, эти «две закадычные подружки», как шутя называл их Хван, внаглую целовались… И никто, НИКТО, сука, на это не реагировал! Даже Чан, который сейчас с совершенно несвойственной ему нежностью смотрел на макнэ, а тот, закусив нижнюю губу, усиленно о чём-то думал…
— Чан-и, твоё предложение об отношениях всё ещё в силе? — Ян вопросительно приподнял бровь, а увидев, как Кристофер энергично и утвердительно затряс головой, наконец-то улыбнулся. — Тогда я согласен. Хватит уже мучить друг друга…
Ну а когда их лидер со счастливой улыбкой до ушей и восторженным воплем сгрёб не сопротивляющегося парня в объятья и, уткнувшись носом тому в шею, что-то радостно проворчал, единственное, чего хотелось Хёнджину — это проснуться. Проснуться и забыть жуткий сон, в котором все его друзья были неправильными… Бракованными… Мерзкими… Не такими, какими привык их видеть сам Хван.
— Что, принц Версаче, реальность тебя разочаровала? И что ты теперь будешь делать, когда узнал, что все твои согруппники оказались мерзкими пидорами? — голос Кима доносился до сознания парня словно сквозь слой ваты — у него не было сил даже посмотреть на ехидничующего Сынмина, не то чтобы хоть что-то ему ответить. — Что же ты молчишь? Теперь ты не станешь общаться и с нами тоже? Объявишь бойкот, как Феликсу? Или, может, сразу побежишь жаловаться менеджеру?
До Хёнджина долетел сдавленный смешок, и он как-то совершенно отстранённо подумал, что, похоже, последующая информация будет лично для него ещё жёстче.
— Тогда спешу тебя разочаровать, наш гомофобный друг — менеджер в курсе. Так же как и директор. И да, новые контракты мы тоже подписывали с учётом наших пидорских отношений. Все давно в курсе, слышишь, Хёнджин? Все, кроме тебя…