Глава 15. Пора дать отпор (1/2)

Хёнджин оказался прав — после цикла, неокрепшее тело Феликса ещё не было готово к таким долгим физическим нагрузкам, как конная прогулка, к тому же сыграл фактор того, что омега понервничал — да и альфа тоже. Никто из них даже предположить не мог, что случится такая неприятная и крайне неожиданная ситуация, но, к счастью, она только сплотила, подтолкнув их двоих быть ещё ближе и внимательнее друг к другу.

После того дня Хёнджин не переставал заботиться и ухаживать за своим омегой — только теперь ещё усерднее. Он хлопотал над Феликсом, не давая ему никакой возможности сделать что-то самому. Альфа приносил еду в его комнату, не давал самостоятельно спуститься с лестницы, а только переносил с места на место, хотя у Феликса прошла спина и икры, что были забиты с непривычки, уже на следующий день.

Но Хёнджин настаивал.

В какой-то момент терпение Феликса лопнуло. Он не собирался ссориться с ним, но и продолжать так больше не мог. Когда Хёнджин в очередной раз взял его на руки, чтобы вместе с ним спуститься со второго этажа, Феликс запротестовал.

— Хёнджин, я могу передвигаться самостоятельно. У меня давно ничего не болит, — голос омеги балансировал между неприкрытым раздражением и сдержанностью, потому что грубить альфе ему совсем не хотелось. — Спасибо тебе, — добавил он.

Брови Хёнджина нахмурились, а взгляд показался каким-то растерянным.

— Но, Феликс, — возмутился он, — ты сам мне жаловался, что у тебя в пояснице, после прогулки, стреляет и при ходьбе тяжело.

Альфа всё ещё держал омегу на руках, не отпуская его.

— И ещё у тебя эмоциональный стресс, — добавил он.

Феликс закатил глаза.

— Стресс у меня только из-за чувства неудобства перед тобой. Разве я просил относиться ко мне как к беспомощному калеке? — спросил он, пытаясь высвободиться из рук Хёнджина, а тот замотал головой.

— Тебе некомфортно?

Хёнджин выглядел потерянным, будто он не понимал что делает что-то не так.

— Не очень. Меня не обязательно носить на руках и кормить с ложечки. Мне становится не по себе, — подтвердил Феликс, встав на обе ноги. — Я вижу, как ты пытаешься обо мне заботиться, но это чересчур. Я к такому не привык и, если честно, мне не хочется привыкать.

Какое-то время Хёнджин смотрел на Феликса не зная, что ему сказать. Между ними повисла недолгая, но не менее неловкая, пауза, благодаря которой каждый из них сделал свои выводы.

— Хорошо. Прости, я хотел как лучше, — спустя время ответил Хёнджин.

Теперь ему стало стыдно, как будто он всё ещё тот маленький альфа, который провинился перед родителями, а сейчас не знает как исправить ситуацию, потому что то что сделано — уже сделано.

— Я знаю, — Феликс улыбнулся, коснувшись плеча Хёнджина и слегка сжав его. — Никаких обид. Просто не делай так больше, ладно?

И Хёнджин кивнул, улыбнувшись.

С того разговора прошло больше недели и альфа действительно прислушался к своему омеге, стал больше ему доверять. Они нашли баланс между тем, что Хёнджин, как хозяин, главный в доме, а Феликс не просто здесь для аксессуара, он также принимал участие в вопросах касаемых общего быта и досуга.

Они стали чаще выбираться в люди. В основном это были ночные прогулки вдоль парка или реки Хан, где они свободно могли общаться и вести себя по-настоящему — как пара. Их небольшой традицией стало ездить на выходных к морю в Пусан, кормить чаек или бездомных собак, что бродили по округе.

Им было проще заехать в какую-нибудь придорожную кафешку, нежели в дорогой ресторан, потому что так внимание к их паре было меньше.

Феликсу хотелось чаще ходить на рынок и самому выбирать свежие продукты и вещи ручной работы, но постоянно дёргать Хёнджина, чтобы он сопровождал его, было не вариант. Но в один из дней альфа просто сказал, что омега может и сам выйти на улицу, прогуляться и вернуться домой, только, чтобы он был на связи, поэтому Хёнджин в тот же день купил Феликсу телефон и отпустил.

Тогда омега понял одну очень важную вещь — альфа несомненно ему доверяет, а это было самое важное для него.

Встречи с Чонином теперь стали обычными посиделками у камина за чашечкой травяного чая, а не какое-то особое событие, для которого нужна была причина. Они болтали о своём — омежьем, делились секретиками, и в такие моменты Феликс чувствовал себя максимально легко и счастливо.

Теперь у него есть друг — настоящий и хороший.

Хёнджин продолжал работать, заниматься садом, и всё стало возвращаться на круги своя, будто всё так, как и должно было быть изначально. В дом вернулась забытая гармония и семейное счастье, которое теперь бережно охранялось альфой и поддерживалось омегой. Между ними больше не было недоговорённостей, умалчивания из-за страха быть непонятым, только открытость и нежность.

— ₩ ♡ ₩ —

В этот раз обстановка в зале ощущалась более интимной: тихий звук разговорных реплик актёров, кромешная тьма и только тусклый свет от экрана освещал небольшой участок комнаты, где были Феликс и Хёнджин, лежащие в обнимку. В воздухе веяло розовым перцем и розами, которые уже давно смешались в одну неповторимую композицию.

Немного сладкий, терпкий и стойкий аромат.

Хёнджин застелил пол хлопковыми одеялами, что на ощупь напоминали мягкий пух, на котором было приятно лежать. Вытянув руку, он, будто бы невзначай, дотронулся до плеча Феликса, а тот в свою очередь потянулся ближе к нему, опустив голову ему на плечо. В этом и заключалась та гармония, которую он так долго не мог найти ни в ком, кроме этого омеги.

Каждое их общее времяпрепровождение было приятным, лёгким и уже таким естественным, что казалось — так было всегда.

Когда на экране показалась смешная сцена, Феликс тихонько захихикал, осторожно взяв Хёнджина за руку, будто бы рефлекторно. Он начал медленно массировать кисть его руки, затем каждую косточку на кулаке, а в конце лёгкими движениями размял каждую фалангу. Альфа довольно простонал — было весьма приятно, отчего ему захотелось сделать что-то такое же в ответ.

— Где ты научился так хорошо делать массаж? — спросил он.

— Нигде. Просто мне нравится тебя касаться, — ответил Феликс, краснея от мочек ушей до шеи.

— У тебя это отлично получается. Если хочешь обучиться, ты можешь записаться на курсы. Я оплачу.

— Я подумаю, — Феликс отстранился, убрав голову с плеча Хёнджина, чтобы слегка размять шею, которая успела затечь. — Возможно, моя помощь в скором времени понадобиться Чонину, а потом его малышу. Так что мне было бы интересно узнать про детский массаж.

— Как скажешь, — ответил Хёнджин, потянувшись к плечам омеги, но тот замотал головой.

— Неа, давай лучше ножки, — улыбнулся Феликс. Он закинул ноги на альфу, расположившись удобнее на подушках и вытянувшись во весь рост. Когда пальцы Хёнджина легонько коснулись его стоп, он засмеялся. — Только без щекотки.

— Ты просто слишком чувствительный, — ответил альфа, проводя рукой по всей стопе. — Но я постараюсь не увлекаться, — подмигнул он.

Его движения были осторожными и нежными, сначала Хёнджин размял каждую тоненькую фалангу на обеих ногах омеги, слегка оттягивая их. Затем использовал большие пальцы, чтобы промассировать подошву, начиная с пятки до арки стопы, немного надавливая на центр, и услышал довольный стон Феликса.

Руки переместились выше, поглаживая икры омеги, к слову, который был в коротких, вечно топорщащихся, домашних шортиках. Хёнджин никогда не отказывал себе в том, чтобы иной раз заглянуть под них. Немного растерев мышцы, альфа начал их разминать — медленно и с нажимом, проходясь по самым упругим местам омеги. Он двигался вверх от лодыжки к колену и склонился, чтобы поцеловать выпирающую косточку.

Феликс вздрогнул, но не отстранился. Промычав что-то невнятное и поёрзав, он снова расслабился, отдаваясь в руки Хёнджина.

А альфа был только этому рад, войдя в азарт. Его пальцы поплелись ещё выше, хватаясь за бедро омеги и плавно разминая, неспеша. Они с каждым разом передвигались всё дальше к краю его шорт, а затем рука Хёнджина проскользнула во внутрь, продолжая ласкать уже намокший член Феликса.

Омега сдвинулся ближе, делая вид, что ничего такого не происходит, но внутри него давно разжёгся огонь, который заставлял его тело предательски краснеть.

Ладонь Хёнджина достаточно широкая, чтобы обхватить маленький член омеги целиком, начав медленно двигаться. Он слышал тихие всхлипы, наблюдал как выражение лица Феликса менялось взависимости от скорости его фрикций и получал от этого неописуемое удовольствие.

Капельки предэякулята вытекали из головки, и Хёнджин собрал их пальцами, размазав по всей длине. Он чувствовал, как под его ладонью член Феликса, с каждым его движением, крепчает, венки на нём начинают пульсировать, а головка становится всё более влажной, краснея.

Альфа ускорил темп, и омега громко всхлипнул, ухватившись за его плечо одной рукой, а другой он накрыл руку Хёнджина, та что держала его член, и мягко отстранил, уводя её вниз.

— Хочешь, чтобы я потрогал тебя тут, да? — прошептал Хёнджин на ушко.

Он стянул трико вместе с нижним бельём омеги и провёл ладонью по его гладким яичкам, легонько помассировав их, и спустился ниже, к увлажнённому анусу, что значило лишь одно — омега потёк — от него. Его пальцы начали медленно кружить около входа, разминая тугие мышцы, пока Феликс громко хныкал, быстро кивая, видимо, это и был его ответ ему.

Феликс стонет, хнычет и извивается на подушках, пока Хёнджин ласкает его там. Запах омеги становится насыщеннее, он потеет и течёт — прекрасная картина для альфы. Его тело покрывается мелкими мурашками, лицо и шея краснеют, а живот напрягается каждый раз, когда Хёнджин надавливает на вход, пытаясь протолкнуться дальше.

Взгляд омеги томный, чувственный, скользит по лицу альфы, следом рассматривая его плечи и натруженные мышцы рук. Венки на предплечьях вздулись, вырисовывая плавные линии на тонкой коже, а сам Хёнджин выглядел очень сосредоточенным, оттого не менее сексуальным и возбуждённым.

Омега тянется первым, опуская ладонь на шею альфы, и целует — неспешно, мокро и глубоко. Их языки переплетаются, губы впитывают друг друга, стараясь захватить каждый свободный участок на них, поглощая. Стон в стон, между сбившимся дыханием, и всё становится не важным, когда они заняты лишь друг другом.

Хёнджин пробует толкнуться сильнее, нащупывая мягкие границы, но Феликс резко сжимается, прерывая их поцелуй. Он смотрит взволнованным взглядом, глаза метаются от нерешительности, и омега произносит тихо.

— У меня такого ещё не было, — шепчет он, смотря альфе в глаза. — Не спеши. Мне немного страшно.

— Я буду очень осторожен, правда, — ласково отвечает Хёнджин. Он подкладывает подушку под поясницу омеги, помогает ему устроиться поудобнее и накрывает ладонью его живот, мягко поглаживая, пока вторая рука продолжает ласкать его вход.

Тело Феликса понемногу расслабляется, когда он опускается на подушки и старается дышать ровно, но иногда омега всё равно сбивается с ритма, когда пальцы альфы начинают осторожно проникать внутрь него. Первый палец не ощущается чем-то проблематичным, он легко проскальзывает, начав двигаться и понемногу растягивая влажные стенки изнутри.

Следующие два пальца заставляют Феликса громко взвизгнуть, после, прикрывая рот рукой, протяжно застонать. Его глаза невольно закатываются, тело потряхивает, сжавшись, но он двигается навстречу длинным пальцам Хёнджина, ощущая на себе, как это приятно, когда они в нём.

— Феликс, — произносит Хёнджин полушёпотом, наклоняясь ближе и лаская мочку уха омеги. — Так хорошо, да?

Он старается аккуратно протолкнуться дальше, нащупывая предстательную железу, и когда находит, то целенаправленно начинает массировать только её, смотря на то, как быстро сменяются эмоции на лице омеги.

Феликс слегка приоткрыв рот, зажмуривает глаза, и на вдохе громко хнычет.

— Хёнджин-на, сделай так ещё, — сквозь стон, просит он. — Ещё.

Альфа довольно улыбается, наращивая темп.

Он загибает пальцы и давит сильнее, ощущая как твёрдый комок мышщ начинает пульсировать, а омега всё сильнее извиваться под ним. В собственных штанах становится тесно, его вставший член натягивает ткань, очертив свою форму, и Хёнджин слабо стонет, что больше похоже на вой, когда упирается в бедро Феликса. Губы плотно сжимаются, чтобы не застонать ещё громче, а бёдра рефлекторно толкаются вперёд, членом проезжая между влажной промежности омеги.

Феликс неожиданно тянет Хёнджина на себя, прижимаясь к нему всем телом и позволяя тереться. Между ними становится слишком липко, жарко и тесно. Каждое движение пальцев альфы внутри омеги отзывается дрожью по телу и непрекращаемым потоком стонов, которые мигом заполняют комнату.

Их тела настолько близко, насколько, вообще, позволяет их физика тел. Хёнджин медленно отстраняется, вынимая пальцы из влажного и уже достаточно податливого нутра, чтобы стянуть с себя футболку и помочь сделать Феликсу также. Кожа к коже липнет и будто бы обжигает, но не оставляет ожогов, только тепло, согревающее их двоих.

— Хочешь продолжить? — спрашивает Хёнджин, касаясь мягкого живота омеги и смотря прямо ему в глаза.

Феликс вздрагивает, потому как, рука альфы горячая и тяжёлая, слегка надавливает, но ему приятно.

— Да, очень, — отвечает он.

И сейчас омега понимает, что действительно хочет, что он готов к этому — готов к Хёнджину, — чтобы слиться с ним в одно целое и, возможно, когда-то создать новую жизнь. Его руки сами тянутся к члену альфы, плавно лаская, и направляют. Феликс смотрит в глаза Хёнджину, когда между ними остаётся один несчастный миллиметр и осознаёт, что хочет его всеми клеточками своего тела.

Он начинает чувствовать лёгкое давление и берёт в захват бёдра альфы, окольцовывая его своими ногами, потянув на себя. Ещё немного для того, чтобы ощутить Хёнджина внутри. Ещё немного, чтобы стать с ним единым организмом, касаясь не только тела, но и его души, но…

Громкий крик тянется с первого этажа, такой отчётливый, противный и до невозможного знакомый.

И они знают, кто это.

— Хёнджин, почему не встречаешь своего горячо любимого дядюшку?! Я тут стою и ни черта не молодею!

Альфа меняется в лице, хмурит брови и тяжело вздыхает, готовый сорваться в любую секунду, но сдерживает себя. Он смотрит на омегу, пытается улыбнуться, чтобы не выглядеть чересчур расстроенным или того хуже — оскаленным.

— Чёрт его побери, — раздражённо произносит Хёнджин. — Как всегда не во время.

Феликс неловко переводит взгляд в сторону. Он абсолютно голый, раскрасневшийся и горячий, лежит под своим альфой с разведёнными ногами, весь влажный и наполненный страстью, но, к сожалению, только этим, а не самим Хёнджином.

Он берёт свою футболку, чтобы укрыться ею, пока Хёнджин отстраняется и натягивает штаны.