Глава 14. Конная прогулка (1/2)

Дорога до конного клуба пролегала через зерновые поля — широкие, залитые солнцем, как самая красочная картина, написанная маслом. В такт лёгкому ветру колыхались колосья пшеницы, ржи и овса — казалось, сама земля дышит и говорит за саму себя.

Из приоткрытого окна, в салон проникал терпкий запах скошенной травы и свежего зерна. Феликс всю дорогу не отрывал взгляда, смотря на эти, казалось бы, безграничные поля. Он думал о том, какой тяжёлый труд был вложен в них. В памяти всплыли детские годы, проведённые в деревне у бабушки — дни, когда он пас коров и учился бережно относиться к каждой ветке, к каждому живому существу.

Омега, как никто другой, понимал, сколько сил и заботы нужно, чтобы взрастить такие плодородные земли.

Он проводил взглядом один из стогов — крупный, словно заботливо собранная подушка для неба, и вдруг заметил: там, на самом горизонте, в расплывчатом мареве, паслись лошади. Маленькие силуэты на фоне зелёного пятна пастбища. Феликс затаил дыхание — и улыбнулся. Они были совсем рядом.

Чем ближе машина подъезжала к месту назначения, тем сильнее в груди отзывался трепет смешанный с предвкушением. Это был не просто интерес, а почти что детский восторг, который Феликс едва мог сдерживать. Всю дорогу он теребил край своей рубашки, нервно дёргал коленом, озираясь по сторонам, пока Хёнджин спокойно вёл машину, сфокусировавшись на дороге.

— Волнуешься? — спросил альфа, не отрываясь от руля.

— Есть немного. Но это больше походит на приятное волнение, нежели наоборот. Я просто давно не видел лошадей. Наверное уже и забыл как они выглядят, — задумался омега, — вблизи.

Феликс воображал как предстанет перед большой живой лошадью. Почувствует её запах, проведёт по её короткой шёрстке рукой, ощущая всю силу и мощь — и с восторгом удивиться.

— Они не более прекрасны, также, как и опасны. Держись ближе ко мне, — голос Хёнджина был ровным, не выдавая беспокойства, но внутри всё равно присутствовал лёгкий мандраж. Не за себя, конечно, а за Феликса, который ещё не до конца окреп. Он виделся ему маленьким и хрупким, хотя Хёнджин прекрасно осознавал какая сила таится в этом крохотном человеке.

— Помню, — вздохнул Феликс.

Когда они проехали половину пути, навигатор в машине уведомил их, что до пункта назначения осталось пятнадцать минут. Феликс высунулся в окно, нетерпеливо оглядываясь по сторонам, и вскоре заметил высокое металлическое ограждение, за которым раскинулись деревянные конюшни, выкрашенные в насыщенный красный цвет. Они выглядели аккуратно и как-то по-домашнему — будто кто-то с особой заботой выкладывал каждый брус.

Феликс приоткрыл рот, его губы по форме напоминали букву «о», когда он заметил пару лошадей, стоящих у пристройки. Они выглядели спокойными, лениво жуя сено и попивая воду. Когда Хёнджин подъехал к воротам, лошади, все как один, вытянули морды, смотря в их сторону.

— Я сейчас припаркуюсь. Ты можешь выйти и осмотреться, — сказал он.

— Да, я хотел бы, — коротко ответил Феликс, закивав.

Он вышел из машины и направился в сторону калитки. Открыв её, он вступил на территорию клуба. Первое, на что омега обратил внимание, так это — запах. Яркий запах свежего сена, немного пыли и лошадей. До него доносились звуки ржания коней, шум от работы конюхов и неподалёку пение птиц.

Феликс вдохнул глубже, находя в этом что-то успокаивающее.

Под ногами мягкая земля и следы от копыт, мелкие камни и слегка разбросанные остатки прикормки для лошадей. Кто-то из работников вежливо улыбнулся ему, когда чистил лошадь у пристройки, и он улыбнулся в ответ. Настроение тут же поднялось.

Не спеша он шёл дальше, внимательно рассматривая территорию. У нескольких пристроек стояли обороги — деревянное сооружение с подвижной крышей на столбах, под которым хранилось сено, укрытое от дождей и палящего солнца. Рядом тянулись длинные корыта с водой. Поодаль стояли крепления для привязки лошадей, чтобы осматривать, чистить и седлать их.

По центру территории располагалась тренировочная площадка с травяным покрытием, огороженная деревянным забором. На ней уже трое человек тренировались, сидя верхом на своих конях. Инструктора внимательно следили и терпеливо объясняли новичками о правилах езды.

Феликс так засмотрелся и заслушался, стоя неподалёку, что не сразу услышал звуки маленькой кошки, которая мяукала, и лениво ластилась об его ногу.

— Привет, — поприветствовал он её, склонившись над ней. — Как тебе тут? Нравится? Мне тоже.

Кошка мурчала, подставляясь под поглаживания, и Феликс с удовольствием провёл рукой по её пушистой рыжей шёрстке.

— Красавица, — сказал он.

— Вы тоже довольно хороши собою, господин, — произнёс кто-то позади него.

Феликс обернулся, смотря на мужчину в клетчатой рубашке и длинных резиновых сапогах. Его лицо было слегка измазанно в пыли, а руки, державшие железные вёдра с водой, в земле. Он показался до милого нелепым, не представляя никакой угрозы, и Феликс добродушно улыбнулся, поклонившись ему.

— Спасибо, господин.

Мужчина поклонился в ответ и пошёл дальше по своим делам.

— На минуту оставил, а тебя уже хотят увести, — произнёс Хёнджин, подходя ближе. Он приобнял Феликса за талию, ласково поцеловав в ушко. Это стало его любимым взаимодействием с омегой за последние пару недель.

Омега смутился. Было немного щекотно и ещё не привычно, особенно на публике.

— Уже посмотрел на лошадей? — спросил Хёнджин, а Феликс ответил кивком. — А на свою взглянешь?

На лице омеги вновь расплылась радостная улыбка. Конечно, он хотел. Ему было интересно, какую лошадь выбрал для него альфа и какая она будет по характеру. Понравится ли он ей или она ему.

— Эта девочка. Если вы с ней подружитесь, я куплю её для тебя, и она будет только твоей.

— Нет-нет, не надо. Это слишком дорогой подарок. Тем более за ней нужен особый уход, — отнекивался омега.

— Не переживай. Она останется в этом клубе и за ней присмотрят, а мы будем приезжать время от времени. У меня тоже есть своя лошадь и у господина Кристофера. Так намного спокойнее, когда налаживаешь доверительную связь с одним животным и ездишь только на нём.

Они подошли к конюшням, и один из работников вывел к ним лошадь. Она была абсолютно белая<span class="footnote" id="fn_39747923_0"></span>, без единых посторонних вкраплений, и выглядела спокойной, но в тоже время шумной. Её звонкий ржач, как приветствие, разнёсся по округе.

Феликс вскинул взгляд, полный восхищения, и начал рассматривать её внимательнее.

У неё была вытянутая, но изящная морда, широкие, подвижные ноздри, шумно втягивавшие воздух, и удивительно светлые голубые глаза с белыми ресницами, будто запорошенные инеем. Но больше всего взгляд притягивали её белоснежные кудри — такие мягкие, словно сотканные из облаков. Именно они делали её по-настоящему особенной среди других лошадей.

— Она… очень красивая, — прошептал Феликс, едва дыша. Грудь сжалась от внезапного чувства, похожего на благоговение, и он застыл, не в силах отвести от неё глаз.

— Её зовут Зима. Она своенравная, прямо как ты, — сказал Хёнджин, принимая поводья от конюха. Он мельком взглянул на Феликса и добавил, как бы невзначай: — На ней почти никто не ездит. Она редко подпускает к себе. И я подумал… вы поладите. Разве могут не сойтись два совершенства?

Феликс вспыхнул. Щёки предательски залились румянцем. Хёнджин сказал это вслух, будто среди прочего, и хоть рядом с ними никого не осталось, только приглушённые звуки, доносившееся из конюшни, Феликсу всё равно казалось, что это слишком открытое заявление. Неловкое. И одновременно приятное.

— Мы с Кристофером приезжаем в клуб несколько раз в месяц, но, если ты хочешь, мы можем бывать тут чаще, вместе с тобой. По выходным, к примеру? — спросил Хёнджин.

— Хочу, — быстро, даже не обдумывая, ответил Феликс.

— Она готова к прогулке. Хочешь оседлать её сейчас или дождёмся этих двух копуш?

Альфа повернулся в другую сторону, смотря вдаль, и омега проследил за его взглядом, замечая два знакомых силуэта.

Минуя калитку и приближаясь к ним, Чонин держался за Чана<span class="footnote" id="fn_39747923_1"></span>, идя с ним под руку. Они о чём-то мило переговаривались и смеялись — со стороны казались настоящей счастливой парой. При виде их Феликс невольно улыбнулся.

— Феликс! — воскликнул Чонин с неподдельной радостью, подойдя ближе и сразу заключив друга в крепкие объятия. От него всё так же приятно пахло спелыми персиками, но теперь к аромату добавились выразительные нотки лилии и пряной мяты. Запах был приятным, но вызывал вопросы к омеге.

— Давно не виделись, — сказал Чонин, отстраняясь. — Вы обязательно приезжайте как-нибудь к нам в гости. Каждое лето Чан наполняет огромный бассейн во дворе — можно поплавать и понежиться на солнце.

Но что-то всё же было не так. Лицо Чонина стало заметно округлее и припухлее. Это не портило его — нет, а наоборот — такие изменения даже шли ему, но Феликс не мог не задуматься о том, с чем они были связаны.

— Какая красотка, — сказал Чонин, обращаясь к Зиме. Он вытянул руку, чтоб погладить её по морде, но та резко отвернулась и цокнула копытом пару раз, недовольно фыркнув. — Нервная.

— Хёнджин сказал, что она никого не подпускает к себе. Так что не думай на свой счёт, что ты ей не понравился, — ответил Феликс. Ему будто хотелось оправдаться за Зиму, чтобы никто не думал, что она грубая и невоспитанная. Просто она… с особым нравом.

— Она теперь твоя? — спросил Чонин.

Он отошёл дальше, когда лошадь громче заржала, и машинально положил руку на живот.

— Если мы поладим, то да, — ответил Феликс.

В отличие от остальных он стоял ближе всех к лошади и не испытывал при этом никакого дискомфорта или угрозы для себя — будто точно знал, что она не желает навредить ему. Когда Феликс заглянул в её ясные голубые глаза, в них отразилось его лицо, и Зима стала вести себя спокойнее, опустив голову.

— Ну что седлаем коней и поехали? — нетерпеливо спросил Чонин.

— Твоя лошадь уже готова, дорогой. Её сейчас выведут, а мы с Хёнджином оставим вас ненадолго, чтобы подготовить Весну и Пирата, — отозвался Чан.

— Весна? — переспросил Феликс, оборачиваясь к Хёнджину с вопросительным взглядом.

Альфа улыбнулся и ответил только: «После холодной зимы всегда наступает тёплая весна», и ушёл.

— ₩ ♡ ₩ —

Пока омеги стояли в стороне и негромко переговаривались, альфы занялись лошадьми. К ним подвели двух статных жеребцов, они держались гордо, показывая свою стать и нрав. Один из них был чёрный, как смоль, с короткой ровно лежащей гривой и сдержанным, наблюдательным взглядом. Конь стоял спокойно, почти неподвижно, но в этой тишине чувствовалось напряжение — будто внутри него скрывалась сила, которая вырывается наружу только по команде.

Его звали Пират — он был верной лошадью Кристофера.

Жеребец был упрям, сдержан, не терпел постороннего вмешательства и не подпускал к себе никого — кроме Кристофера. Даже на конюхов смотрел презренно, фыркая и выражая крайнюю степень своего недовольства. Если он замечал, что в его корыте с водой присутствовала грязь или пыль, то мог молча, но не менее яростно перевернуть его, оставляя после себя беспорядок.

Как и сам когда-то Кристофер, Пират не был склонен к демонстрациям чувств на публике. Он держался сдержанно, почти холодно — не тёрся о руки, не тянулся за угощением, не искал ласки. Его доверие нужно было заслужить. Пират был требователен и педантичен по-отношению ко всему, будь-то некачественный, по его мнению, корм или же неумелый наездник.

Он смог признать только одного человека — Кристофера, который не пытался «перевоспитать» его: наоборот, принимал таким, как есть, уважая свободу и характер. Альфа показывал свою силу на деле — через заботу: ухаживал, тщательно чистил и усердно тренировал Пирата — так, чтобы тот не терял свою форму.

Когда Пират показывал свой характер, Кристофер не пытался заглушить его или подчинить, он лишь разбирался в том, что могло пойти не так и спокойно устранял проблему.

В этом они были даже чем-то похожи: оба ценили хорошее отношение к себе и доверяли только тем, кто заслужил их доверие.

Лошадь Хёнджина была полной противоположностью. Рыжеватая, с белой проточиной на морде и живым блеском в глазах. Она будто светилась изнутри — грациозная, подвижная и игривая.

Её звали Весна.

Она отличалась живым темпераментом: тянулась к рукам, обнюхивала пальцы, фыркала, будто смеялась над чем-то, но могла всполошиться из-за любого резкого движения. Как и Хёнджин, Весна была чуткой, искренней, тонко реагировала на настроение своего хозяина. Кобыла могла внезапно остановиться на полпути, почувствовав тревогу или приближавшуюся опасность и занервничать, а могла наоборот разделять радость вместе с хозяином, громко ржать и бить копытом.

Хёнджин разговаривал с ней, как с подругой. Он гладил и хвалил, когда у неё получалось выполнить особо сложный трюк. Альфа сам заплетал её золотую гриву, называя ласковыми словами: Весна, Веснушка, Веснь — и она, казалось, понимала каждое его слово, ласково отзываясь на него.

Между ними была нежность, открытость и доверие. Живое, как весеннее утро.

Пират и Весна редко взаимодействовали друг с другом, разве что обменивались взглядами. Иногда Пират одёргивал её, раздражённым фырканьем, когда она начинала вести себя более активно, но делал это без видимой агрессии — скорее, как старший брат, что прикрывает младшую, с видом: «ну сколько можно уже». Она же временами будто нарочно искала его внимания: подходила ближе, тёрлась мордой. Он молча отступал на шаг, но не уходил. Просто наблюдал, как будто хотел понять её намерения.

Как и их хозяева, они были разными — но странным образом уравновешивали друг друга. Они смотрелись удивительно гармонично: как две противоположности, принявшие правила общей игры.

Когда лошади были уже почищены, на них надели вальтрапы<span class="footnote" id="fn_39747923_2"></span>, следом сёдла, застегнув и подтянув потуже, и уздечку<span class="footnote" id="fn_39747923_3"></span>, перекинув через неё поводья.

— Готово, — скомандовал Кристофер.

Он в последний раз перепроверил всё с точностью до мелочей.

— Подпругу затянул, но не пережал? Седло не съехало? Поводья не перекручены? — тут же засыпал вопросами Хёнджин, состроив самое серьёзное лицо.

— О, — фыркнул Кристофер. — Яйцо курицу учит. Где это видано?

Пират, повторив за хозяином, громко фыркнул в ответ и цокнул копытом.

— Он тоже крайне возмущён, — заключил Кристофер. Затем легко, в один мах, забрался в седло и похлопал жеребца по плечу. — Хороший мальчик. Поехали спокойно, без геройства, ладно?

Пират не ответил — по обыкновению. Но двинулся с места ленивой, почти сонной походкой, пропуская вперёд Весну, на которой уже устроился Хёнджин.

Весна, почуяв, что обходит Пирата, подняла голову чуть выше, приосанилась и фыркнула с озорной ноткой, будто дразня. Её уши подались вперёд, хвост чуть взметнулся, и походка стала более пружинистой — как у артистки, заметившей, что на неё смотрят. Она с удовольствием вырвалась вперёд, будто наперекор его вальяжной неторопливости.

Пират, впрочем, даже ухом не повёл. Он будто и не заметил её выпада — или сделал вид, что не заметил. Это было в его стиле: не вступать в бессмысленные перепалки. Зато Кристофер хмыкнул, глядя ей вслед:

— Весна явно решила, что сегодня — её шоу.

Хёнджин рассмеялся, слегка погладив кобылу по шее.

— Её день, её сцена. Просто не мешайте ей.

Они медленно подъехали к Феликсу и Чонину, что уже стояли около своих лошадей, ожидая их.

Коня Чонина звали Принц. Он был взбалмошный, но легко поддавался дрессировке. Его гладкая, переливающаяся на солнце шерсть, имела золотистый оттенок переходящий в бронзу и мерцающий при движении. Тёмная грива мягко обрамляла гордую шею, а выразительный взгляд был полон живого огня и интереса.

Принц привык к вниманию и не нуждался в чужом одобрении — он сам по себе был достаточен. Он всегда двигался легко, почти танцуя — с достоинством, будто знает, что на него смотрят. Но за всей этой благородной осанкой чувствуется сила: не дикая и не резкая, а сдержанная, выверенная временем и упорными тренировками.

К Чонину он относился ровно также, как и омега к нему: с благодарностью, защитой и вниманием.

— Дорогой, тебе помочь забраться на Принца? — спросил Кристофер, приближаясь на своей лошади.

Чонин хмыкнул, будто его оскорбил такой вопрос, и вздёрнув подбородок, запрыгнул на Принца в одно движение.

— Мне не нужна помощь, милый. Я трёхкратный чемпион Кореи по скачкам, забыл?

Кристофер улыбнулся, закивав — тут было не поспорить.

— Разве с нами не поедет инструктор? — спросил Феликс, чуть нервно оглядываясь по сторонами. Он всё ещё стоял около Зимы, не решаясь взобраться на неё, хотя помнил как это делается.

— У вас есть я — ваш бесплатный инструктор, — ответил Кристофер, улыбнувшись омеге.

— Помоги ему, — хмыкнул Чонин, прежде чем отдать команду Принцу, кликнув<span class="footnote" id="fn_39747923_4"></span> языком и прижав голени к бокам лошади. Принц двинулся с места, не обращая ни на кого внимания. Он смотрел ровно перед собой, рванув голопом по направлению к лесу.

Хёнджину пришлось отъехать, чтобы срочно что-то обсудить с хозяином конного-клуба, и Кристофер мягко притормозил около Феликса, заговорив спокойным тоном.

— Ты справишься сам, а я просто проконтролирую или мне спешиться? — спросил он.

— Попробую сам, просто будь рядом и если что… — замешкался Феликс.

— Я подстрахую, смелей! — подбодрил Кристофер.

Феликс нерешительно сделал шаг вперёд, чувствуя, как ладони слегка вспотели. Он смотрел на Зиму снизу вверх. Она дышала глубоко и ритмично, но уши были повернуты назад, настороженно.

— Спокойно… — пробормотал он, больше себе, чем ей.

Омега протянул руку, медленно, без резких движений. Зима не шелохнулась, но внимательно следила за ним. Феликс дотронулся до её шеи — шерсть была холодной, густой и мягкой на ощупь. Он провёл пальцами по гриве, и только потом, когда она не отпрянула, осмелился обойти её сбоку.

Сердце колотилось. Это был не просто страх, а трепетное уважение к её персоне. Зима будто чувствовала его внутреннее состояние, поэтому не двинулась с места, не дёрнулась, просто стояла, как будто ждала действий со стороны Феликса.

Он опёрся на стремя, одной рукой ухватился за шею и, затаив дыхание, взобрался в седло. Движение вышло почти бесшумным. Зима слегка согнула колени, чтобы помочь ему. Феликс замер, выпрямившись. Он сделал это: сидел на ней по-настоящему и чувствовал её силу под собой.

— Ты справился, — где-то сбоку раздался ровный голос Хёнджина. — Она тебя приняла.

Феликс оглянулся. В глазах Хёнджина не было насмешки, а только что-то тихое, одобрительное, даже… тёплое. И почему-то от этого взгляда внутри у омеги сделалось ещё теплее.

— Молодец, — произнёс Кристофер. Все подумали, что альфа говорил с омегой, но когда он вытянул руку, чтобы погладить Зиму по морде, было ясно — он обращался к лошади. — Теперь тебе не будет так одиноко.

Хёнджин благодарно кивнул старшему альфе, и Кристофер отъехал от них, желая догнать Чонина и Принца.

— Пара простых правил, которые тебе стоит помнить, — начал Хёнджин, обращаясь к Феликсу. — Не зажимайся. Не просовывай ногу в стремена до конца. И главное — не забывай про своего альфу. При любой возможности обращайся ко мне, — он улыбнулся мягко, но с подтекстом.

— Есть, господин Хёнджин, — игриво протянул Феликс, стрельнув глазами.

Альфа подъехал ближе, потянувшись, чтобы поцеловать своего омегу, но в этот момент Зима вдруг сорвалась с места, резко дернув повод, и направилась за Пиратом, а где-то вдали уже маячил Принц.

Хёнджин усмехнулся, провожая их взглядом.

Похоже, сегодня все против того, чтобы они с Феликсом хоть на минуту остались наедине.

— ₩ ♡ ₩ —

Когда они пересекли границу между полем и лесом, конный клуб остался едва различимым пятном позади. Принц грациозной походной вышагивал первый, а за ним медленно плелась Зима. В отличие от их наездников, которые без остановки переговаривались и шутили, лошади будто не замечали друг друга.

Зима вела себя отстранённо, постоянно оглядывалась по сторонам и чуть что настороженно фыркала, но стоило Феликсу коснуться её шеи и провести вдоль, поглаживая, она тут же успокаивалась и держалась ровнее, следуя за Принцем.

— Всё хорошо, — шепнул Феликс где-то около её уха, наклонившись. Они каким-то волшебным образом сразу установили доверительную связь друг с другом. И омега мог почувствовать, как легко ему даётся направлять кобылу и отдавать несложные команды.

Где-то позади них, держа небольшую дистанцию, тихим шагом шли Пират и Весна. Их отношения были полной противоположностью Принца и Зимы, они по-дружески задирали друг друга, пытались перегнать<span class="footnote" id="fn_39747923_5"></span> и громко ржали, будто разговаривали о чём-то своём. Иногда Пирату надоедала назойливость Весны и он прибавлял шагу, чтобы побыть в тишине.

Кристофер позволял ему такую вольность, но всё равно оставлял последнее слово за собой и, если ему что-то не нравилось, он тут же четко отдавал команду. А Хёнджина, кажется, всё полностью устраивало. Он доверял своей кобыле, держа поводья не слишком туго, и просто наслаждался прогулкой и природой. Он поглядывал вперёд, проверяя Феликса: как он сидит в седле, как управляется с лошадью и каково его настроение в данный момент времени.

В его груди разливалось приятное тепло из-за не менее приятной компании.

Давенько он вот так вот не выбирался на прогулку, дыша хвойными ароматами.

Со временем вдоль леса была проложена мягкая тропа — чуть неровная, но мягко уступающая шагу. Высокие и густые хвойные деревья источали терпкий смольный аромат, напоминающий о зимних праздниках — Рождество и Новый год. Хёнджин уже представил, как встретит их с Феликсом. Как они поставят ёлку и украсят её, как приготовят вместе рождественский ужин и обменяются подарками.

Ещё один повод дождаться зимы, чтобы укутаться в тёплый плед и пить горячий какао, смотря старые фильмы с любимым человеком под боком.

— Как там у тебя с Феликсом? — спросил Кристофер не спеша, как бы невзначай, хотя глубоко в душе он не мог не интересоваться делами своего близкого друга — волнуясь за него.

Пират поровнялся с Весной, и они шли бок о бок.

— Самые тяжёлые дни миновали, — вздохнул Хёнджин, поглядывая на Феликса. — Теперь он восстанавливается. Знаешь, это оказалось нелегко. Я думал, что это не так… ну… как говорят, что у омег… м.

Чан усмехнулся.

— Я догадывался, Хёнджин. Вот почему ты пропал на несколько дней. Для тебя это несвойственно, но я понял, что на то есть свои весомые причины.

— Да. Я чувствовал, что должен быть рядом, понимаешь — поддерживать его. Но были периоды, когда я замечал его отстранённость. Он ещё не совсем принимает меня.

— Он растерян. Его цикл пришёлся на момент ваших ещё только выстраивающихся отношений. А если учесть его тонкую и чувствительную натуру, как мне показалось, то, конечно, он переживал.

Хёнджин кивал, молча слушая.

— Ты представь: ты в незнакомом доме, только-только привыкаешь к новому быту с человеком, которого едва знаешь, а тут случается то, что ты не в силах контролировать — физически. Это напугает — даже меня, — спокойно сказал Кристофер.

Хёнджин ещё раз кивнул. Он знал, что его друг был прав. Да и сам альфа переживал не меньше. Ожидания от отношений, от того, что они с Феликсом могут быть не просто партнёрами, но и полноценной семьёй, заставляли его нервничать.

— Всё прошло хорошо, — ответил он, будто хотел убедиться в этом снова.

— Замечательно, — улыбнулся Кристофер.

Они все свернули на другую тропинку, что вела к реке.

— Я не знаю, как бороться с ожиданиями общества. Как защитить Феликса от всей этой… несправедливости. Я даже сам себя не могу обезопасить, — сказал Хёнджин чуть нервно. — Как ты справляешь? Наверняка ты попадал в похожие ситуации.

Кристофер посмотрел на него через плечо, его взгляд стал тяжелее, и он на мгновение остановил свою лошадь.

— Это сложно. Всё вокруг может выглядеть как идеальная картинка, но за всей этой бравадой скрываются подводные камни. Ты и сам прекрасно видишь, как воспринимают омег — особенно здесь — в Кореи. В стране с устоялыми<span class="footnote" id="fn_39747923_6"></span> законами и традициями. Их всё время стремятся поставить ниже, как будто это нормальный порядок вещей. И Чонин с этим сталкивался. Но я буду бороться за него. У этого омеги сильный характер. В этом мы похожи.

— Но я вот не уверен, что всегда могу быть рядом и сделать тоже самое для Феликса — постоять за него, — тихо произнёс Хёнджин. — Я даже не знаю, стоит ли сразу посвящать его во всё… во все эти стороны мира, в мои страхи и переживания. Не хочу, чтобы он чувствовал, что я его как-то подставляю или, наоборот, обременяю.

Они снова тронулись с места.

Кристофер помолчал некоторое время, а потом ответил с короткой улыбкой:

— Если ты об этом думаешь, значит уже что-то можешь с этим сделать. Да и к тому же, ты не можешь контролировать всё, Хёнджин. Это не твоё. Ты, наверное, и сам знаешь, что бывает, когда пытаешься контролировать… это — не решение. Так что будь с ним просто честен. Не теряй себя в этих всех проблемах. Ты и так слишком много делаешь.

Хёнджин вздохнул и кивнул, будто соглашаясь.

— Прости, но нужно продавать компанию, пока она не скатилась в полный убыток. Мне нужно думать о своём муже и нашем ребёнке, — голос Кристофера звучал стойко, но всё же волнующе, отражая его переживания.