Глава 14. Конная прогулка (2/2)

— Ребёнок? — удивился Хёнджин так словно никогда и ничего не слышал об этих маленьких существах. — Ты серьёзно? Чонин в положении?!

На лице Кристофера блеснула игривая улыбка.

— Пока не знаю, Хёнджин. Жду, когда мне расскажут, какой из порванных контрацептивов сработал, — альфа прищурил взгляд, когда заметил на лице друга недоумение. — Что? Я повышаю вероятность успеха.

— До ста?! — возмутился Хёнджин. — Ты что, с ума сошёл? Так же нельзя! Он же… он же может ещё не готов к детям.

Кристофер покачал головой.

— Да брось. Чонин мне сам сказал, что если это «нечаянно» случится, он будет только счастлив. А я просто немного ускоряю этот процесс, становясь той самой случайностью. Как бы я тоже хочу, чтобы всё прошло хорошо.

Хёнджин смотрел с таким выражением лица, которое могло говорить лишь об одном: «Что за сумасшедший мир!».

— И ты так спокойненько об этом мне сейчас говоришь. Вот тебя, вообще, ничего не смущает? Ты как будто речь ведёшь не о ребёнке, а о каком-то стратегическом плане наступления.

Щёки Хёнджина покраснели — то ли от возмущения, то ли от смущения. Он впервые слышит о таком планировании, если это можно так назвать, детей.

— Ну, а что ты хотел услышать? Мы с Чонином как это… ну, это как стратегия. Я думаю он уже и сам обо всём догадался, просто сделает удивлённый вид. У нас свой способ «размножения». Если у вас с Феликсом получится строго по плану и в конкретное время, то это тоже имеет место быть.

Хёнджин при мысле о детях и Феликсе, чуть было не поперхнулся свежим воздухом. Нет — в теории он может это представить. Кого-то похожего на себя и омегу, но на практике… о боже… у них даже ещё не было секса. К детям альфа явно ещё не готов.

— Вы с Феликсом ещё не думали о пополнении? — улыбнулся Кристофер.

— О, нет, нет. Мы не спим вместе, — быстро ответил Хёнджин.

Этот разговор становится всё более смущающим.

— Ты гей<span class="footnote" id="fn_39747923_7"></span>? — неожиданно спросил Кристофер.

— Что?

Хёнджин приподнял брови.

— Феликс симпатичный и здоровый омега. У него довольно приятный запах, наверняка тебе-то он точно голову сносит. Почему нет? Или ты импотент?

Ох. Хотелось бы Хёнджину ответить сразу, что с его стояком проблем нет — стоит стабильно на своего омегу, но потом он повернулся в сторону друга и увидел его едва сдерживающий смешок и понял, что над ним просто подтрунивают.

— Ха, смеёшься, да. Очень смешно. Ты ведёшь себя, как наглый старший брат, что вечно подшучивает над младшим, — упрекнул Хёнджин.

— А что, это плохо? Ты мне действительно как брат, и ты знаешь об этом. Я никогда не осужу тебя. Даже если ты решишь сделать что-то безумное — я буду рядом, чтобы поддержать и подколоть тебя, конечно же.

Хёнджин улыбается и отпускает поводья, чтобы по-дружески хлопнуть альфу по плечу.

— Мне повезло, что ты мой друг.

Кристофер, в ответ ему, тоже улыбается, чуть подмигивая.

— Ну, да, я — как супергерой. Только без плаща, зато с чувством юмора и высокой вероятностью случайных бедствий.

— ₩ ♡ ₩ —

Вдалеке показались исток реки и небольшая полянка с высокими кронами деревьев. Компания двигалась верно и не спеша, приближаясь к месту. Чонин без труда удерживался в седле, а Принц будто чувствовал, что не стоит спешить и делать резкие движения. Он бережно вёз своего наездника — так, словно знал, что ему предстоит охранять нечто очень ценное.

Зима лениво перебирала копытами, держась рядом с Принцем — Феликсу даже не приходилось её одёргивать. Она прекрасно ориентировалась на местности, и временами казалось, что не омега ведёт кобылу, а наоборот.

В этой умиротворённой тишине, где не было нужды торопиться, омега ощутил удивительную лёгкость и с удовольствием растворился в этом неторопливом ритме. Он вдыхал запахи леса, прислушивался к хрусту мелких сучков под копытами Зимы, к отчётливому пению дроздов на деревьях и стуку дятлов, что звучали им в такт.

— Ты знаешь, что от тебя теперь пахнет также, как и от Хёнджина, — сказал Чонин негромко, чтобы не нарушать ничей покой. — Нотки пряности и лёгкой остроты будто перец.

— Перец? — переспросил Феликс, но сам уже догадался о чём идёт речь — о розовом перце альфы.

— Да, — Чонин улыбнулся хитренькой улыбкой будто уже про всё знал. Про то, что они с Хёнджином оставались наедине несколько ночей подряд и про то, что Феликс сам желал его рук на своём теле. — Такой… бодрящий, тёплый. Запах, который так и говорит: «Мне хорошо, я влюблён, и мне нравится, когда мой альфа меня трогает».

Феликс покраснел в ушах, но улыбка самопроизвольно появилась на его губах.

— Всё-то ты знаешь, — проговорил он. — Хотя у нас с Хёнджином… ну... ничего такого… только чуть-чуть… немного дальше зашли.

— Вы провели твою течку вместе, да? — спросил Чонин, без лишних эмоций, чтобы не отпугнуть Феликса своим напором и дать ему высказаться.

— Именно.

— Он хорошо обращался с тобой?

Перед глазами Феликса начали перелистываться картинки — одна за другой — тех тяжёлых дней, что он провёл рядом с Хёнджином. Альфа был заботлив, нежен и аккуратен в своих словах, а особенно в действиях, так что у него не было причин чего-то бояться или стыдиться.

Он был счастлив, что пережил эту течку вместе с Хёнджином. Его альфой.

— Хёнджин проявил себя благородно и сдержанно. Заботился обо мне, не отходя ни на шаг, — ответил Феликс.

— Оу… какой хороший, теперь он нравится мне ещё больше, — сказал Чонин. — Это был твой первый раз?

— Что? Нет, нет же. Я уже сказал, что ничего такого, только… — растерялся Феликс.

— Лёгкий петтинг? — усмехнулся омега.

— Чонин!

Феликс быстро обернулся, чтобы проверить насколько далеко от них находится Хёнджин и Кристофер на своих лошадях. Они были позади и на достаточно приличном расстоянии, чтобы не успеть расслышать всё то, о чём сейчас шепчутся двое омег.

— Значит петтинг. Это уже многое. Особенно, если ты раньше ни с кем не был.

Феликс кивнул.

— Ни с кем. Он первый, — коротко ответил омега, но чёрт дёрнул его за язык, чтобы продолжить этот нелепый разговор. — Я немного… хотя — нет, много волнуюсь. Когда мы будем готовы и это точно произойдёт, что мне делать? Это очень неловко и даже моментами страшно. Вдруг мне будет больно или что-то пойдёт не так в процессе и я выставлю себя дураком.

— Тебе нужно расслабиться. В конечном счёте в комнате будешь только ты и человек, которому ты доверяешь. Не стоит себя накручивать. Этот процесс будет приятен вам двоим, поверь, — мягко произнёс Чонин. — Но если нужен совет от меня… — он протянул каждую буквы и как бы невзначай огляделся по сторонам.

— Говори уже, — слегка закатив глаза, сказал Феликс.

— Тут есть несколько путей, чтобы точно исключить все неприятные факторы, — голос Чонина стал серьёзнее. — Если вы почувствуете, что это должно произойти вне твоего цикла, то нужно позаботиться о дополнительной смазке и растяжке. Хорошей растяжке, Феликс. И лучше тебе этим заняться самому, перед тем, как вы решите уединиться. Это сэкономит вам время и не даст вашему пылу страсти потухнуть где-то насередине. Поверь, альфе будет приятно видеть твоё довольное лицо от проникновения, а не скрюченное от боли.

Феликс мысленно представил удовлетворенное лицо Хёнджина, возвышающегося над ним — ну зачем.

— Но если это произойдёт в твою следующую течку, то первые две проблемы можно исключить, но! — Чонин сделал акцент на этом «но» и повернулся к Феликсу всем корпусом, притормаживая. — Если ты не планируешь ходить пузатым ближайшие девять месяцев, то обязательно контрацептивы и для узла тоже, — подчеркнул омега. — Им бывает так голову сносит, что мысль о щенках становится их идеей фикс.

— Чонин, откуда ты столько знаешь? Извини, я не на что не намекаю. Просто это странно, — от неудобного вопроса Феликс сжал поводья сильнее, а Зима фыркнула ему в ответ.

— Ничего такого, Феликс. Я много слушаю и много запоминаю, — Чонин потянулся вперёд, останавливаясь прямо перед лицом Феликса. — Чан не мой первый альфа, но он точно будет последним. Я хочу с ним семью.

Омега положил руку на живот, медленно поглаживая его.

— Чонин, ты… вы ждёте ребёнка? — удивлённо выдохнул Феликс, глаза его расширились, а на лице расплылась тёплая улыбка.

— Я не говорил ему, потому что он и так всё знает. Каждый раз, когда мы занимались сексом, я замечал, что на любой упаковке контрацептива имелся маленький прокол. Сначала я, конечно, злился — ведь он даже не посоветовался со мной. Но потом вспомнил, как сам не раз говорил ему, что буду только рад такой «случайности». Наверное Чан решил её ускорить, почувствовав свою власть над ситуацией, — усмехнулся Чонин.

— Но, но это всё равно звучит не очень хорошо, Чонин. Ты ему простишь этот поступок?

— Феликс, — выдохнул Чонин так будто уже прожил эту жизнь сто раз. — Если бы я этого на самом деле не хотел, Чан бы никогда не поступил так. Он чувствует меня слишком хорошо — и я ему доверяю. Он не из тех, кто будет слепо идти только за своими убеждениями. Мы пара, а значит мы действуем сообща.

Принц отбил землю копытом, зафыркав.

— Тише, малыш. Скоро мы сделаем перерыв, — сказал Чонин, погладив коня по гриве. — Вы тоже теперь пара, Феликс. И в будущем я уверен, что у вас получится создать очень крепкую семью, основанную на доверии и искренней любви.

Феликс обернулся, посмотрев на Хёнджина. Он был собран и о чём-то серьёзно разговаривал с Кристофером, но когда их взгляды пересеклись, альфа мягко ему улыбнулся, подмигнув. Сердце Феликса ёкнуло, кольнув где-то под рёбрами. Оно стало биться чаще, от одной лишь мысли, что с Хёнджином у них действительно всё получится.

У них будет любовь и поддержка друг друга — то, о чём раньше омега мог прочитать только в сказках: где альфа — не приговор и не диктатор, а тот, кто оберегает и стоит рядом, а не впереди.

— ₩ ♡ ₩ —

Езда верхом теперь стала одним из самых приятных времяпрепровождений для Феликса. Он уже и позабыл, как это — держаться в седле, когда каждая мышца в теле чувствует напряжение и работает в согласии с движениями лошади. В самом начале омега чувствовал свою неуклюжесть, но стоило телу впомнить, и вот уже его бёдра подстраиваются под ритм шагов Зимы, ладони уверенно удерживают поводья, спина выпрямлена, а дыхание выровнялось.

Свежий воздух мягко щекотал лицо, лёгкий ветер задувал в волосы, перебирая тонкие пряди, а солнце скользило тёплыми мазками по коже, согревая.

Под ним двигалось мощное, живое существо — и это чувство силы, контроля и одновременно доверия пробуждало в нём забытую радость.

Каждый шаг Зимы отдавался внизу живота, мягкой вибрацией проходя через позвоночник. Феликс чувствовал, как его тело приходит в тонус, как будто внутри него пробудился один из самых древних инстинктов — быть с природой на «ты», ближе к земле, почувствовать её движение и голос.

Когда они выехали из леса, оказываясь на небольшой полянке, воздух стал свежее. Он был наполнен ароматами свежей травы и полевых цветов. Омега замер на мгновение, прося лошадь остановиться, и прислушался — к себе, к дыханию Зимы и к шелесту листвы. Мир сузился до ритмичного покачивания в седле и ощущения глубокой и такой редкой гармонии с самим собой.

Феликс не помнил, когда в последний раз его тело чувствовал себя настолько живым, собранным и в то же время — свободным.

Когда солнце поднялось выше, становясь на пике, и начало пригревать плечи сквозь тонкую ткань рубашки, вся компания приняла решение сделать перерыв.

Проехав ещё немного, они спешились у берега реки. Кристофер первым соскочил с Пирата, взял повод за чумбур<span class="footnote" id="fn_39747923_8"></span> и подвёл коня к ближайшему дереву. Пристегнув чумбур к недоуздку, он обернул другой конец вокруг самой толстой ветки и туго затянул.

Пират выглядел бодро и кажется в хорошем расположении духа, Кристофер провёл рукой по его морде, поблагодарив за мирную прогулку, и оставил его отдыхать.

Феликс нерешительно опустил взгляд, смотря на землю. Ноги предательски заныли, напоминая о неподготвленном теле к таким долгим физическим нагрузкам. Он попытался привстать, но мышцы задрожали изнутри и тут же сдались. Пришлось снова сесть в седло, тяжело выдохнув сквозь поджатые губы.

— Я помогу тебе, подожди, — сказал Хёнджин.

Он легко спешился, шагнул ближе и провёл ладонью по горячей, чуть влажной шёрстке Зимы — там, где шея переходила в холку. Кобыла дёрнула ухом, но стояла смирно, словно чувствуя напряжение наездника.

Альфа поднял взгляд, протянув руку.

Феликс колебался лишь секунду. Он посмотрел на раскрытую ладонь Хёнджина и взял его за руку. Их пальцы переплелись бережно, но уверенно. Плечи омеги расслабились, будто с них сняли часть невидимого груза. Он знал: если Хёнджин рядом — он может не бояться.

Его рука опустилась на плечо Хёнджина, ощущая под собой твёрдые мышцы альфы. Вместе с этим он почувствовал надёжность, опираясь на него. Вторая рука Хёнджина обхватила его талию, держа крепче, и он смог соскользнуть из седла почти безшумно и быстро, полностью положившись на него.

Когда Феликс опустился на землю, ноги до сих пор отказывались слушать его и дрогнули, но Хёнджин мгновенно обнял, притянув к себе. Они замерли, оставаясь неподвижными несколько секунд, совсем близко друг к другу. Голова омеги опустилась на плечо альфы, а его нос уловил пряные нотки розового перца, вдыхая глубже.

Они чувствовали дыхание друг друга и как сильно бьются их сердца.

В этом моменте хотелось остаться подальше — навсегда.

— Всё хорошо, — прошептал Хёнджин, глядя прямо в глаза. — Я не дам тебе упасть.

Феликс кивнул почти незаметно, стараясь не выдать своего волнения. Он впервые за долгое время позволил себе полностью положиться на другого человека. И не чувствовал в этом ни стыда, ни слабости. Только облегчение.

Где-то неподалёку раздался капризный голос Чонина:

— Это так романтично. Я тоже не могу слезть, Чан-на.

Омега заёрзал в седле, но Принц продолжал стоять смирно, будто вовсе не замечая его возни.

— Ты же трёхкратный чемпион Кореи? — с ленивой насмешкой напомнил ему Кристофер, не оборачиваясь. — Разве тебе нужна чья-то помощь?

— Не чья-то, а твоя, — буркнул Чонин, сложив руки на груди, будто готовился капризничать дальше.

Кристофер, усмехнувшись, всё-таки подошёл к нему. Легко, будто Чонин ничего не весил, он обнял его, прижав к груди, и аккуратно спустил с лошади. Омега, не теряя ни секунды, обвил его ногами и руками, как коала, утыкаясь носом в шею. Принц вытянул морду, тыкаясь Чонину в спину, будто подталкивая его быть ещё ближе к альфе.

Феликс наблюдал за ними с мягкой улыбкой. Было что-то целительное в этой сцене — в простоте прикосновений, в беззастенчивой привязанности, в том, как легко эти двое позволяли себе быть вместе, без страха и оглядки. Как будто весь мир в этот миг замер, оставляя им место для нежности.

— Они выглядят счастливыми, — тихо произнёс Феликс, всё ещё держась за Хёнджина, будто нуждался в этой точке опоры больше всего.

— Точно. Счастливые будущие родители, — отозвался альфа с едва заметной улыбкой.

Феликс резко обернулся к нему, удивлённо распахнув глаза.

— Ты знал?!

— Не дольше, чем ты, — Хёнджин чуть повёл плечом. — Кристофер хочет продать компанию. Думаю, они улетят в Австралию до рождения ребёнка.

Феликс на миг замолчал, прикусив губу. Где-то внутри кольнуло — тихо, почти неслышно, но ощутимо. Он успел привязаться к Чонину, не смотря на такой небольшой промежуток времени. И он только-только ощутил себя в кругу настоящих друзей, а теперь это мог быть их последний раз.

— Ну, если они так решили… — хмыкнул он, стараясь улыбнуться, — значит, всё так, как и должно быть.

Ветер поднялся, и трава зашептала, а река, проснувшись, пошла рябью. Омега чуть сильнее прижался к альфе, ощущая тепло его тела. В конце концов неважно что произойдёт завтра, если рядом с ним будет Хёнджин.

— ₩ ♡ ₩ —

Вода в реке была удивительно прозрачной — так, что сквозь струящийся поток можно было разглядеть мельчайшие камешки на дне и тонкие нити водорослей, качающиеся в такт течению. Ручей бежал легко, как будто смеялся, и этот журчащий звук действовал на Феликса почти гипнотически — убаюкивал, словно тёплые руки, поглаживающие по спине.

Свет преломлялся на поверхности, отражался золотыми бликами на листьях деревьев. Всё вокруг казалось живым, но не шумным — полным внутреннего движения, покоя и смысла. Воздух был густым, прохладным у самой воды, с влажной земли и цветущей травы.

Феликс провёл пальцами по поверхности ручья — и по коже побежали мурашки от прикосновения к ледяной, живой воде. Это простое действие вдруг показалось почти священным, как будто природа приоткрыла ему тайную дверь, показав себя — тихую, ласковую, принимающую.

Он поднял взгляд на деревья, посмотрел на небо и искрящееся солнце и почувствовал себя частью всего этого.

Маленькой, но важной.

Рядом с ним — бок о бок — сидел Хёнджин, тоже наслаждаясь звуками природы. Его рука ласково коснулась спины омеги, поглаживая вдоль позвонков, и по телу Феликса побежали мурашки. Он мягко улыбнулся, оборачиваясь, и положил голову Хёнджину на плечо.

— О, они будут чудесной парой. Так гармонично смотрятся, — где-то неподалёку произнёс Чонин, стоя около Кристофера и их лошадей.

— Они уже пара, — поправил альфа.

Чонин цокнул, слегка показав кончик языка.

— Тебе обязательно нужно было меня исправлять? — спросил он с раздражённой ноткой в голосе.

Альфа усмехнулся, подойдя ближе и чмокнув в щёку.

— Ты милый, когда злишься. Ничего не могу с собой поделать, — ответил он.

— Я думаю, что ты быстро переобуешься, когда мой срок беременности будет подходить к концу. Поверь, райской жизни со мной не жди, — хитро прищурил взгляд Чонин. Он какое-то время дёргался, когда руки Кристофера обвили его талию, но потом успокоился, опуская голову ему на грудь. — Ты будешь хорошим отцом.

— Ты тоже. Люблю тебя, моя вредина, — шепнул альфа на ушко.

— И я люблю тебя. Мой альфа.

Когда они отправляются в обратный путь, день уже начинает сменяться на вечер. Солнце блекнет, укрытое затянувшимися облаками, и больше не греет. Ветер крепчает и становится всё более резким, пронизывающим — он налетает внезапно, будто стряхивая с тела усталость и оставляя только озноб. С каждой минутой становится всё яснее: погода портится, и лучше бы им поспешить.

Лошади тоже это чувствуют. Шаг их становится тяжелее, настороженнее. Принц, обычно резвый и упрямый, теперь еле плетётся, будто утратил всякий интерес к дороге. Его уши прижаты, взгляд потухший, морда опущена почти к самой земле. Весна дёргает головой, вскидывая уши, будто ожидает угрозы — она не столько устала, сколько напряжена. Порывы ветра беспокоят её, заставляя раз за разом встряхивать гривой и храпеть.

А Пират нервничает. Он словно не может усидеть в собственной шкуре — дёргается, перебирает ногами и всё время косится на Зиму, то и дело норовя цапнуть его за шею. Он не злится, он просто на грани, то ли от усталости, то ли от внезапно настигнувшего его плохого настроения.

С каждым шагом компания становится всё более молчаливой и сосредоточенной.

Чтобы отвлечься и скоротать время, Чонин заводит непринуждённую беседу, воркуя о чём-то повседневном. Теперь, когда уже все карты раскрыты, он может поделиться своими новыми ощущениями и мыслями, находясь в интересном положении. Феликс внимательно его слушает, попутно задавая вопросы: изменился ли цикл омеги, как повлияла беременность на аппетит и тому подобное.

Чонин рассказывает о совместном быте с Чаном — как тот любит вставать ни свет ни заря и заставляет заниматься зарядкой даже по выходным, как стал внимательнее следить за его питанием, чтобы исключить все вредные продукты. А то, что вредно для Чана — автоматически вкусно для Чонина.

Феликс улыбается, делится своими мелочами — как Хёнджин научился готовить и теперь выдумывает каждый раз новые блюда, оставляя после себя хаос на кухне, но всегда угощает первым кусочком, чтобы задобрить. Разговоры переходят на более личные темы, и голоса омег понижаются, становясь шёпотом.

Всё было спокойно, пока Пират не решил устроить своё маленькое представление. Когда компания двигалась вплотную, через узкую тропинку. Он подобрался к Зиме, прижимаясь к ней боком. Его морда тыкнулась ей в шею несильно, но достаточно ощутимо, но Зима его проигнорировала.

Кристофер подтянул поводья, цокнув на Пирата.

— Что такое дружок? Не донимай её. Она тоже устала, как и все мы, — произнёс он.

Пират ненадолго сбавил пыл, пристраиваясь позади Зимы. Однако её хвост будто нарочно скользил по его морде — игриво, вызывающе. Он фыркал, сдерживаясь, но когда очередной удар хвоста задел его снова, терпение лопнуло: Пират резко рванулся вперёд и цапнул Зиму за хвост.

Кобыла громко заржала и резко встала на дыбы. Феликс едва успел вцепиться в поводья, чтобы не свалиться. Зима дёрнулась вперёд и сорвалась в галоп, отпихнув Принца.

— Зима! — крикнул Чонин. Он хотел было отдать команду Принцу, чтобы догнать её, но его опередила Весна вместе с напуганным Хёнджином.

Феликса уносит. Он вцепился в поводья, не чувствуя лошади — только панику, леденящую пальцы, и рваное дыхание. Зима мчится без оглядки, будто за ней гонится сама буря. Её уши прижаты, глаза дико блестят, дыхание сбито. Каждый её быстрый шаг — как удар, каждый скачок — это риск, что она споткнётся, или омега сорвётся.

— Феликс! — голос Хёнджина слышится позади.

Весна наращивает темп — мягкий, но мощный галоп, чтобы догнать Зиму. Её шаги ровнее, она не чувствует паники, а спокойно бежит к своей цели. Зато сердце Хёнджина, кажется, вот-вот выпрыгнет из груди, его дыхание сбивается, а ладони начинают потеть. Метр за метром они сокращают дистанцию.

Зима всё ещё мчится, но уже не с тем бешенным рвением. Она устаёт, сбивается с пути и тяжело фыркает. Хёнджин это замечает и делает рывок, подловив момент.

— Зима, тихо. Спокойно, девочка, — негромко произносит Хёнджин.

Весна подбирается сбоку, не угрожающе — мягко, становясь с ней в один темп. Хёнджин тянется рукой, чтобы Феликс увидел его, почувствовал, что он поблизости.

— Феликс, держись. Я рядом. Она просто испугалась.

Омега, бледный, с дрожащими руками, но кивает, не в силах говорить. Зима уже сбавляет ход — фыркает и мечется, но всё же слабеет и замедляется. Весна прижимается к ней плечом, будто пытается обнять на бегу и успокоить. Ещё немного — и они сбавляют темп до рыси, Зима бежит ровнее, а потом переходит на шаг.

У всех сбито дыхание, а мир кажется слишком приглушённым.

Хёнджин осторожно берёт поводья Зимы, не торопясь, и смотрит ей в глаза.

— Хорошая девочка. Всё прошло. Тихо.

Они останавливаются у перекрёстка, который вёл глубже в лес, либо на выход к конному клубу.

Хёнджин спешивается, переводя дыхание, и осторожно, но уверенно подходит ближе. Он касается колена Феликса, немым жестом спрашивая о его состоянии. На щеках омеги ещё остались подсохшие слёзы, Феликс смотрит потерянно, весь дрожа.

— Иди сюда, малыш, — альфа вытягивает руки.

Тело Феликса будто сковало, но он доверчиво падает в руки Хёнджина, находя в них покой. Лёгкие прикосновения альфы, как якорь, что даёт опору. Омега крепче вжимается всем телом, вдыхая аромат розового перца — так ещё спокойнее и легче.

— Ты молодец. Смог удержаться. Герой, — подбадривает Хёнджин, но его голос кажется белым шумом на фоне.

Сейчас Феликс слышит только бешенный стук собственного сердца и то, как постепенно оно приходит в норму, позволяя ему, наконец-то, облегчённо выдохнуть.

Всё осталось позади — и пока Хёнджин держит его вот так, мир может рушиться, но Феликс не упадёт.