Глава 9. Неравные, но единые (2/2)

— С желанием?

Феликс задал этот вопрос, даже не посмотрев в лицо Хёнджину. Он продолжал слушать запахи, выбирая свечу. Может, оно и к лучшему, потому Хёнджин не сразу его понял и на секунду задумался о чём-то другом, краснея в ушах.

Потом альфа шумно выдохнул, и ответил:

— Просто предпочитаю не есть аромасвечи, — отшутился он, прогоняя прочь своё смущение.

Наконец-то омега выбирает себе пару свечей, уже думая как их лучше использовать и в какой обстановке. Отдаёт их продавцу и просит его рассчитать.

— Ваш альфа разрешил? — вдруг задал вопрос мужчина, а его голос был до противного неприятный.

— Я просто хочу купить это, — голос омеги становится твёрже.

В голове сразу всплыло воспоминание о телефонном разговоре, когда Феликс хотел сделать заказ. Этот грубый и надменный голос на том конце трубки был такой же, как у этого продавца и ему вновь стало не по себе.

— Не продам без согласия вашего господина, — больно резануло слух.

Феликс напрягся всем телом, а его запах стал горчить. Он не хотел осознавать, что по-прежнему не может делать выбор сам, но то что происходило сейчас, ясно дало ему понять об этом.

Косые взгляды прохожих, то, что видит Хёнджин, когда оборачивается по сторонам, держась рядом с Феликсом. Люди смотрят на омегу с высокомерием, будто он ничего не значит. Наверняка все они альфы и от этого Хёнджин раздражается ещё сильнее. Он никогда не позволял себе подобного — смотреть в сторону другого человека с таким презренным выражением на лице, и не важно кто какого статуса.

Альфа, вообще, не хочет делить людей на кого бы то ни было, но с каждым разом сталкивается с разницей между ними. Одни остаются верны себе, выбирая свой путь, порой очень непростой и тернистый, а другие идут по пути наименьшего сопротивления и просто растворяются в толпе, как одни из миллиардов похожих друг на друга лиц.

Феликс отличался от всех.

Он продолжал верить, но перестал бороться, а Хёнджин просто не начинал.

«Эти взгляды не исчезнут, даже если я буду рядом с ним. В их глазах он всё равно считается ничем неотличим от товара», — про себя произнёс альфа, смотря на рассерженное лицо омеги. Он замечает маленькие несправедливости, которые уже стали частью повседневной жизни, и это вызывало в нём чувство бессилия.

«Просто быть рядом недостаточно», — сделал заключение альфа, прежде чем подойти к продавцу и строго ответить.

— Ему не нужно моё разрешение. Продайте то, что он хочет. Омега такой же покупатель, как и я, — голос Хёнджина был твёрдым и решительным как никогда. Его взгляд стал тяжёлым, когда он почти заслонил Феликса собой, чтобы тот не тревожился на пустом месте.

Хёнджин не считал данную проблему пустяком, но не хотел, чтобы Феликс лишний раз брал удар на себя.

Мужчина-продавец фыркает, что-то ворчливо бурча себе под нос, но принимается упаковывать тот товар, который выбрал омега. Он берёт карту, которую протягивает ему Хёнджин и проводит её на своём терминале, возвращая обратно.

Феликс смотрит, то на продавца, то на Хёнджина, хочет что-то произнести, но не может из-за обидного кома в горле, что встал поперёк. Он испытывает смешанные чувства, стоя прямо сейчас на этом месте, и обычно в такие моменты говорят: хочется сквозь землю провалиться, но нет, хочется и вовсе не существовать.

Огонёк, который ещё теплился в груди омеги, грозился вот-вот потухнуть окончательно, но когда альфа взял его за руку, стало намного легче. Если бы Феликс был огнём, то Хёнджин стал бы для него воздухом, который мог вот так легко поддерживать его пыл.

Их пальцы переплелись, образуя крепкий замок, и Феликс с полной благодарностью во взгляде посмотрел на Хёнджина, который передал ему пакетик со свечами в свободную руку.

— Спасибо, — почти прошептал омега, чтобы их никто не услышал.

Этот момент казался интимнее всего, что было между ними.

Хёджин сдержанно кивнул, и они отошли от прилавка, продолжая прогуливаться по аллее, и только через каких-то пятнадцать минут Феликс осознал, что альфа всё ещё держал его за руку, находясь вместе с ним в толпе прохожих.

—

После часовой прогулки по аллее и центру площади, они начинают чувствовать лёгкий голод, и Хёнджин предлагает зайти в ближайшее заведение, которым оказывается уютная кофейня в стиле лофт.

Заведение встречает гостей мягким светом от тёплых ламп, свисающих на длинных проводах с потолка. Открытые кирпичные стены в тёмно-красных и коричневых оттенках контрастировали с массивными деревянными столами и чёрными металлическими стульями. Где-то у окна стоял кожаный диван с потёртыми подлокотниками, а на полках вдоль стен были расставлены книги и винтажные кофемолки.

Воздух был наполнен ароматом свежемолотого кофе, смешанным с нотками ванили и корицы. За барной стойкой бариста ловко управлялся с кофемашиной, взбивая молоко в плотную пену, а где-то за соседним столиком негромко смеялась пара, перекрывая тихую джазовую мелодию, звучащую из колонок.

Феликс чувствовал себя… почти свободным. Здесь не было тех, кто напоминал бы ему о его месте в мире, не было навязанных правил. Просто обычное место, где можно было остаться незамеченным.

Как только они вступают за порог, Хёнджин пропускает Феликса вперёд, а сам осматривается, ища хорошие места для уединения. Около окна был свободный столик на двоих, поэтому альфа кивнул в его сторону, обращаясь к омеге.

— Феликс, ты займи место, пожалуйста. А я закажу поесть. Что бы ты хотел попробовать? — спрашивает Хёнджин.

Омега мельком оглядывает меню, висящее большим стендом на стене и отвечает:

— Мне кофе со сливками и сэндвич с ветчиной.

Хёнджин, улыбнувшись, закивал, принимая пожелание от омеги и направился к кассе. Тем временем Феликс устроился около окна за столом, оглядываясь по сторонам. На фоне играла тихая музыка, а в зале было достаточно комфортно и тепло, чтобы он смог на пару минут расслабиться и забыть про ту ситуацию с продавцом, которая никак не хотела выходить из его головы.

Он не был готов к прямому отказу, надеясь, что это ещё одно недопонимание, также, как и со стороны того оператора из доставки, но чем больше Феликс об этом думал, тем больше понимал одно: если бы не Хёнджин, ему бы было в разы сложнее противостоять этому.

Омега на секунду прикрывает глаза, чтобы насладиться располагающей атмосферой вокруг и ощущает, что кто-то садится за столик. «Хёнджин», — думает он, но резкий запах лесного кедра, совсем ему не знакомого, забивает нос и начинает пугать его. Феликс тут же распахивает глаза в недоумении, перед ним сидит чужой альфа.

Он сладко улыбается и с заигрывающем тоном произносит:

— Что такое прелестное создание делает совсем один?

— Я не один. Уходите, — цокает Феликс, напрягаясь всем телом и отдаляясь всем корпусом назад, впечатываясь в спинку стула. Ему это не нравится. Совсем не нравится.

— А у тебя зубки острые, да? Любишь строить из себя недоступную омежку? — незнакомый мужчина наклоняется ближе, источая сильнее свой феромонный запах, от которого уже начинает тошнить. И пытается коснуться руки омеги, но Феликс незамедлительно, как от огня, убирает руку и сверлит своим самым недоброжелательным взглядом.

— Уходите. Мой альфа здесь и он будет очень зол, увидя вас со мной, — злостно произносит Феликс, в надежде, что это хоть как-то отпугнёт приставшего наглеца.

— Твой альфа? — издал глухой смешок незнакомец. — У омег нет ничего своего, запомни. Я за версту чувствую твой страх, а значит ты здесь совсем один. Ничей. А значит…

— Это ничего не значит, — перебивает Феликс, повышая голос. Его пальцы сжались в кулаке под столом, в попытке унять дрожь. Сильный запах чужого феромона начинает сгущаться, а голова омеги кружиться из-за этой вони. Феликса буквально тошнит от этого альфы. — С кем-то я или один. Уходите. Я не нуждаюсь в вашей компании. Вы мне неприятны!

— Сбавь тон, мелкая шваль. Ты всего лишь игрушка для утех с богатыми альфами, если, конечно, такой на тебя взглянет, — грубым тоном отвечает незнакомец. Как быстро сменилось выражение на его лице, когда такой как Феликс — просто омега и просто «шваль», отказал ему.

Он резко встаёт с места и тянется к Феликсу, чтобы схватиться за его руку, но ему не удаётся это осуществить. Тяжёлая рука падает на плечо незнакомца и грубо разворачивает его.

— Ты глухой или полная невежа? — задаётся вопросом Хёнджин, обращая всё внимание мужчины на себя. — Тебе ясно сказали, чтобы ты ушёл.

Взгляд Хёнджина по-особенному темнеет, а его запах перца становится почти что удушливо горьким, что сразу ощущает незнакомец, начиная откашливаться. Хёнджин не отпускает, хватка на чужом плече становится жёстче.

Феликс застывает — внутри нарастает паника. Он ещё никогда не видел Хёнджина настолько обозлённым, готовым как будто ко всему и становясь от этого ещё более непредсказуемым. Омега то и дело поглядывает, то на незнакомца, то на Хёнджина, не решаясь встревать в их разговор.

— Расслабься, дружище, ничего такого, — усмехается мужчина, снова окинув быстрым взглядом Феликса. Он мерзко улыбается омеге, подмигнув, и продолжает: Всего лишь безобидный флирт. Он сидел совсем один, так что я подумал омега никем не занят.

Внутри Хёнджина бурлит жгучая смесь из злости и тревоги. Не нужно было оставлять Феликса одного. Не нужно было, вообще, выводить его в город. Он ведь догадывался о том, что может произойти, и всё равно допустил это. Его вина, по крайне мере, альфа в этом убеждён.

Он делает глубокой вдох и мельком поглядывает на встревоженное лицо омеги, это единственное, что останавливает его от несдержанности и варварского желания хорошенько врезать этому незнакомцу.

— Если омега один, это ещё не даёт тебе право нарушать его личные границы. И на будущее, имей в виду, что твоё поведение со стороны выглядит ущербно. И каждый омега, который будет стоять рядом с тобой, почувствует себя так будто наступил в какую-то грязь.

— Ах ты!

— Господин, прошу вас покинуть заведение. Вы ведёте себя агрессивно.

В разговоре между двумя альфами, оказывается третий — официант.

— Иначе я буду вынужден позвать охрану, — настаивает сотрудник.

Незнакомец, ничего не произнося, лишь цокает и вздёргивает подбородок вверх, с некой гордостью направляясь к выходу из кофейни. Официант, в свою очередь, интересуется у Хёнджина всё ли в порядке, и приносит свои извинения за неудобства и данный инцидент.

— Ты как? — спрашивает Хёнджин, садясь за столик напротив Феликса.

Он обращает внимание на то, как омега опускает плечи, чуть ссутулившись, а его лицо выдаёт понурый вид: уголки губ больше не поднимаются в мягкой улыбке, а взгляд становится пустым, отражая в них стеклянный блеск.

— Как ты себя чувствуешь? — повторяет вопрос альфа.

— Беспомощно. Без единого шанса на самостоятельное существование, — отстранённо отвечает омега.

— Феликс, мне…

— С тобой или без тебя — меня всё равно будут считать вещью, тогда какой толк во всём, что ты пытаешься сделать для меня, — с нотками горечи на устах произносит Феликс. Его взгляд опущен, ведь он не решается говорить о таких вещах напрямую, глядя в глаза Хёнджину.

— Не говори так, Феликс. Сейчас я слышу слова человека, который перестал бороться, а ты не такой. Правда же. Не такой, — Хёнджин пытается контролировать себя, но его голос дрожит. Ему тоже обидно. И он тоже испытал страх за сегодня, когда почувствовал угрозу для своего омеги.

Именно сейчас альфа понял, что просто защищать омегу от физических угроз — это недостаточно. Его желание заботиться о нём становится всё более непростым. Феликс нуждается не только в защите, но и в истинной свободе и правах.

Омега молчит, ему нечего сказать или слов так много, что он сам не знает как с ними разобраться и расставить всё по полочкам в своей голове, прежде чем начать говорить конструктивно.

— Ваш заказ, господа, — произносит официант, обрывая между ними повисшую тишину. Он ставит на столик две чашки кофе и тарелку с сэндвичем, крепко держа поднос в одной руке.

— Спасибо, — одновременно ответили Феликс и Хёнджин, и официант ушёл.

Феликс уже без какого-либо аппетита смотрит на еду и немного отпивает из своей кружки, довольствуясь тремя глотками горького сливочного напитка. Есть уже совсем не хочется.

— Феликс, поешь, пожалуйста. Мы полдня прогуляли, — спокойно произносит Хёнджин, двигая тарелку ближе к омеге.

— Не могу. Не лезет.

— Понимаю, но это важно. Организм и так получил большой стресс, который нас истощает. Если ничего не кушать, желудок может воспалиться из-за раздражения.

— Откуда ты всё это знаешь? — цокнул омега.

— Знаю, поверь, — коротко отвечает Хёнджин, но этого становится недостаточно. Феликс поднимает голову и смотрит вопрошающе, будто ожидает объяснений. Альфа тяжело вздыхает. — Когда родителей не стало, я впал в глубокую депрессию. Толком не ел ничего несколько месяцев — на одной воде практически сидел, испортив при этом свой желудок.

— Ладно, — быстро бросает Феликс, беря в руки сэндвич и делая небольшой кусь.

Хёнджин довольно улыбается. Есть контакт.

— Когда я нервничаю, то ничего в рот не лезет, но нужно есть, да, — зачем-то решил добавить альфа, наверное, чтобы не потерять невидимую тонкую ниточку ведущую к омеге.

Пока Феликс молча принимается за еду, кусая и пережёвывая её слишком медленно и вдумчиво, Хёнджин сам оказывается в плену своих мыслей. Ему ещё сложно понять, как лучше действовать и вести себя, но в его голове складывается чёткое осознание уверенности в том, что он должен попытаться сначала с простых шагов, которые приведут к маленьким изменениям, а не с глобальной революции.

«Может, начну с того, что покажу людям, что я не буду соглашаться с тем, что они говорят о нём», — рассуждает альфа про себя. Он украдкой смотрит на омегу, продолжая свой внутренний монолог: «Если я не начну бороться за него, то кто будет?»

— ₩ ♡ ₩ —

Восторженное настроение Феликса к концу дня сошло на нет. Он сидит на переднем сидении, пока Хёнджин ведёт машину в полной тишине. Каждый думает о чём-то своём. Кажется, они ещё никогда не были так близко, но вместе с тем так далеко друг от друга. Феликс чувствует необходимость забиться в угол, укрыться от всех, чтобы забыть этот день напрочь, да побыстрее.

Мысли Хёнджина спутаны, он может лишь догадываться о том, что сейчас чувствует Феликс, который отвернулся ко окну, смотря на быстро меняющийся пейзаж за стеклом.

— Что ж, ты увидел мир таким какой он есть, — спокойно произносит альфа. — И он тебе не понравился, верно?

Феликс продолжает смотреть в окно, не поворачиваясь, и отвечает:

— Я всё ещё принадлежу системе, даже если ты ведёшь себя со мной иначе.

— Тебе это действительно так важно? Твой статус в обществе? — спрашивает альфа, сохраняя твёрдость в голосе.

— Да, — коротко отвечает омега.

— А моё отношение к тебе? Оно важно?

На этом вопросе Феликс отрывается от окна и поворачивается к Хёнджину, смотря на профиль его лица. На то, каким он выглядит сосредоточенным, ведя машину, но вместе с тем, омега замечает, как напряглись пальцы альфы, сжимая руль крепче. Запах Хёнджина слабый, но он продолжает распространяться по салону авто и заполнять собою всё пространство. Розовый перец отчего-то кислит, выдавая некую грусть его обладателя, такое Феликс слышит впервые.

— Отношение… — начинает Феликс, на ходу подбирая нужные слова. Слишком сложный вопрос по окончанию сегодняшнего вечера, который застаёт его врасплох. Нужно подумать, но, кажется, у него нет на это времени, так как альфа ждёт его ответа прямо сейчас. — Важно, — добавляет омега.

«И это всё?» — думает про себя Хёнджин: «Всё что ты мне можешь сказать».

Хёнджин не пытается уточнять, давить или требовать, но ему мало такого ответа. Ему хотелось бы услышать чуть больше, хотя бы благодарность за защиту, пф, но с другой стороны, если бы альфа не повёл туда омегу ничего бы и не было. Он чувствует совсем двойственные эмоции, будто на одной чаше весов есть: «желание признания», а на другой «сожаление о том, что сделал».

Он знал, что мир вокруг них продолжит функционировать по жестким правилам, которые он не в силах изменить, как бы ни старался быть добрым и внимательным к Феликсу. Людей не поменять за один день, а их отношение к чему-то тем более. Мир вокруг останется таким же враждебным и несправедливым, альфа давно это осознал, но вот омега, видимо, только сегодня.

— Мы приехали, — произносит Хёнджин, останавливаясь. — Ты можешь зайти первым, а я пока что припаркуюсь.

Феликс молча кивнул и вышел из машины.

Омега не оборачиваясь проследовал до главных дверей и открыл их ключом, что был спрятан в одном из цветочных горшков. Зайдя внутрь, он тут же разулся, освобождая ноги от тесной обуви, и прошёл на кухню, чтобы поставить чайник. Он понимает, что им нужно поговорить о сегодняшнем инциденте и о дальнейших решениях, но по ощущениям Феликс хочет лишь одного: укутаться в плед и прижаться к чему-нибудь тёплому, что ароматно пахнет, желательно с нотками острого розового перца.

Он разливает чай по кружкам и ставит на кофейный столик в гостиной, к этому времени Хёнджин уже стоит в дверях в прихожей и опасливо поглядывает на Феликса, не зная с чего начать их разговор.

— Я чай сделал. Давай сядем в гостиной, — спокойно произносит омега.

Альфа кивает и уходит мыть руки, а после он возвращается и садится на мягкий диван по центру. Он не решается заговорить первым, поэтому медленно попивает из своей кружки, глядя на омегу.

— День был… — начинает Феликс. — Приятным.

— Приятным? — переспрашивает Хёнджин, приподняв одну бровь.

— Не считая двух случаев, то да, приятным. Спасибо тебе за него.

— Тебе не за что говорить «спасибо». Я поставил тебя, как минимум под одну угрозу и как максимум…

— Ты в этом не виноват, — перебивает омега, не дав закончить. — Теперь я осознал, что всё равно остаюсь в рамках своей роли, несмотря на твою доброту ко мне. Омега, который не может постоять сам за себя, вот кто я.

— Думаю, если бы я не вмешался, ты бы и без меня ему бы хорошенько поддал, — пытается разрядить обстановку Хёнджин и замечает лёгкую ухмылку на лице омеги.

— Хорошо, что ты был со мной, — заключает Феликс с серьёзным тоном, когда его усмешка исчезла.

Омега берёт кружку в руки и отпивает из неё горячий чай, пока альфа вновь задумывается. Он ожидал эмоционального разговора, возможно какой-то ссоры, так ведь бывает у всех? Даже его родители иногда вступали в спор и не находили общих пути решений. Но сейчас обстановка в гостиной ощущается спокойной и даже расслабленной, что очень его радует.

Хотя бы не придётся конфликтовать с Феликсом, что уже хорошо, а остальное как-то уляжется. Не всё же зависит только от его действий, есть вещи, которые неподвластны его влиянию.

Он украдкой поглядывает на омегу, когда отпивает из собственной кружки, а в мыслях лишь одно: «Он заслуживает лучшего. И я всё равно буду пытаться это ему дать, даже если будет тяжело».

— Хёнджин? — спрашивает Феликс, отрывая альфу от его мыслей.

— Да?

— Мы можем… обняться? — как-то нерешительно произносит омега, пытаясь смотреть куда угодно только не на альфу. — Я чувствую, знаешь… просто… кажется… что… мне… мне это нужно сейчас.

— Да, — быстро ответил Хёнджин, даже не задумываясь.

Феликс ставит чашку чая и встаёт с края дивана, чтобы подойти к Хёнджину почти вплотную. Их взгляды встречаются, когда омега оказывается у разведённых ног альфы. Что дальше? Хёнджин заёрзал, но не успел он что-либо сделать, как почувствовал тяжесть на своих коленях и дыхание омеги, которое начало щекотать его шею.

Руки омеги обхватили его талию, прижимаясь к нему всем телом.

Пару секунд Хёнджин, вообще, не хотел шевелиться, но когда Феликс стал мелко всхлипывать, его рука невольно дрогнула, касаясь спины омеги, начав медленно её поглаживать. Он чувствовал тепло чужого тела, но не ощущал его «чужим», а чем-то уже родным и близким, словно так было всегда. Феликс. И их объятия.

Феромоны омеги быстро начали распространяться по комнате, превращая гостиную в ещё одну оранжерею из роз.

Альфа глубоко вдыхал этот аромат, желая раствориться в нём полностью. Он крепче прижался к омеге, обнимая, и сцепляя руки в замке за его спиной. Хотелось прижаться ещё ближе, будто пропуская Феликса через себя, позволяя ему коснуться его души и почувствовать её изнутри. Сказать ему, что он такой же — очень раненный и чувствительный.

— Мы неравные, но обязательно станем едиными, — шепчет Хёнджин на ушко Феликсу, касаясь губами его окружности. Он спускается к скулам, щекоча их своим носом, и, в конечном счёте, оказывается у самой шеи омеги, прижимаясь к ней и лаская уже губами.