Глава 9. Неравные, но единые (1/2)

Сама погода благоволила сегодня на долгую прогулку под тёплыми лучами солнца. Июнь подкрался незаметно, но первые его дни ощущались, как самый настоящий разгар летнего сезона. Температура воздуха увеличивалась и держала отметку в тридцать градусов на уличном термометре, а световой день прибавил себе несколько часов, вытесняя тёмные вечера.

Феликс радовался погоде за окном, он чаще стал выходить из дома и гулять по его территории. Зелень вокруг ещё больше преобразилась, начав пестрить яркими красками, а кожа омеги заметно потемнела, насыщаясь витамином D.

Он любил летнее время года за его тепло и энергию, что дарило солнце каждый день. Постоянно хотелось что-то делать и активно двигаться, поэтому омега стал чаще проводить время в оранжерее, даже больше самого владельца. Ему нужно было занять себя хоть чем-то, иначе Феликс уже понемногу начинал сходить с ума от скуки, находясь так долго в четырёх стенах дома.

Когда омега жил у родителей, они хоть и не надолго, но отпускали его одного прогуляться куда-нибудь, не считая путей от дома до школы. Феликс при любой возможности посещал различные выставки или ярмарки, которые были заполнены интересными вещицами, но ему не разрешено было что-то покупать без родителей, поэтому омега только внимательно наблюдал и наслаждался краткими минутами свободы.

Ему бы хотелось снова посетить такого рода мероприятия или просто посмотреть на город и его людей, но он не знает, как к этому отнесётся Хёнджин и можно ли ему просить о таком. Ведь одного омегу явно никто не отпустит, только в сопровождении альфы, таковы были законы этого общества.

Мог ли Хёнджин пойти на такие уступки ради него? И выделить время для прогулки по городу?

Феликс держит в руках поднос с двумя стаканами лимонада, чтобы отнести их в оранжерею, в которой сейчас трудится альфа. За последнее время помещение стало нагреваться в два раза сильнее, поэтому работать в нём подолгу не получалось и приходилось запасаться большим количеством освежающих напитков. Он останавливается у входа, наблюдая из-за распахнутой настежь двери за работающим Хёнджином.

Вся его одежда была насквозь взмокшей от пота, а по его шее медленно стекали мелкие капли, прячась под футболкой в районе широкой груди. Альфа сидел на корточках, потянувшись всем корпусом и вытягивая руки вперёд, чтобы взять ещё один глиняный горшок и пересадить цветы. Блики от солнца играли на напряжённых бицепсах, а ткань его футболки прилипала к телу от влаги, выставляя контур его косых мышц на показ.

Омега притих, застыв неподвижно, и смотрел на работу альфы, но как только он начинает загораживать собою весь свет, Хёнджин оборачивается и замечает его.

— Привет, ты принёс напитки, как мило, — произносит он, прервавшись.

Альфа кивает в сторону подноса, когда Феликс в растерянности глядит на него.

— А, да, это я, да, принёс, привет, — запинается омега, проходя внутрь оранжереи.

Феликс передаёт один из холодных напитков Хёнджину, а сам садится на табурет, пристроившись около столов с цветами и растениями в горшках. Он тут же начинает оглядываться по сторонам, лишь бы снова не начать так пристально рассматривать подтянутое тело альфы.

В оранжерее за последнее время прибавилось множество новых видов цветов, которые Хёнджин заказывал оптом из Эквадора и Голландии. На полках появились розы карликового сорта в глубоких кашпо, особенно Феликсу понравились «Пинк Флэш». Эти розы отличались мраморной окраской, в которых могли сочетаться розовые и белые цвета. В зависимости от освещения насыщенность бутонов менялась: в тени они становились более контрастными, тем самым выделяясь из всех остальных.

Так же ассортимент пополнился альстромериями, необыкновенными цветами, что по своему внешнему виду напоминали маленькие лилии и имели самый разнообразный окрас. Целый ряд кустов пестрил оттенками из снежно-белых, ярко-алых и нежно-розовых бутонов, а из самых необычных были оранжево-жёлтые, словно пламя огня или же бледно-голубые, напоминающие блики от лунного света.

Но ничего так сильно не могло привести в восторг омегу как цветы лилии. Их душистый запах, отдалённо напоминал тонкий шлейф пряного муската, а их сладость почти дурманила сознание Феликса. Вот и сейчас он глубоко вдыхает их аромат, на пару секунд прикрыв глаза, пока Хёнджин продолжает копошиться в земле, уже осушив свой стакан с лимонадом.

— Знаешь, сегодня такая отличная погода, — произносит Феликс, начав издалека. Он смотрит на мокрую спину альфы, пока тот старательно работает в поте лица.

— Да, согласен, — кивает Хёнджин, не отрываясь от своего дела. Он уже пересадил несколько цветов в новые кашпо, осталось удобрить почву и всё полить водой.

— Я хотел бы заниматься своим небольшим огородом, выращивать фрукты и овощи, — продолжает Феликс, — чтобы в доме была экологически чистая еда.

Хёнджин слушает и кивает.

— А ещё я хочу выйти сегодня в город, — быстро произносит омега.

— Благое дело, Феликс, — мимоходом отвечает Хёнджин, полностью погружённый в работу. — Погоди, что ты сказал из последнего?

Он резко оборачивается, бросая все свои дела, и смотрит на Феликса, оторопев. Омега сидит на табурете, скрестив руки и ноги, что говорит о его закрытой позе, как о защитной реакции, но при этом его взгляд направлен точно прямо, смотря в глаза альфе, тем самым выражая свою уверенность в словах.

— Я хочу выйти в город, — повторяет чуть медленнее Феликс. — Раньше мой папа отпускал меня на разные ярмарки, что проходили в центре на площади. Это было хорошее время для меня.

Альфа молча отворачивается, снова принявшись рыться в земле. Его взгляд опущен, а брови нахмурены, так будто он чем-то недоволен. Разве омега сказал что-то плохое? Он продолжает работать в полной тишине, пока Феликс, уже не так решительно, наблюдает за ним.

Поведение Хёнджина выдаёт его сомнения, но есть ли на то причины — Феликс ещё не до конца понимает.

— Мне это нужно, — следом тише добавляет омега.

Хёнджин не отвечает.

Его мысли сейчас очень далеки, он думает о нескольких вещах одновременно, пытаясь понять, что ему делать дальше. Есть несколько факторов, которые стоит учесть, ведь на кону стоит многое: репутация, безопасность, контроль над ситуацией и разочарование, к которому непременно придёт Феликс.

Последнее, это, пожалуй, единственное в чём точно был уверен Хёнджин.

Если он появится с Феликсом на публике, это будет означать прямую демонстрацию его, как омеги, который принадлежит своему альфе в этом обществе. Это привлечёт внимание многих, с учётом того, что Хёнджин немалоизвестный человек, обладающий влиянием и огромными средствами.

Люди начнут обсуждать, осуждать или удивляться тому, как альфа обращается с омегой. Если он даст Феликсу слишком много свободы, это поставит под удар их обоих.

И если к этому Хёнджин может морально подготовиться, то к следующему он так не думает.

Безопасность Феликса играет ключевую роль. Омегам не разрешено без сопровождения своих альф выходить в город, и если Феликс уйдёт один, это может навлечь не только лишнее внимание, но и неприятности к нему. Его могут остановить правоохранительные органы, потребовав подтверждение его личности и статуса или какие-нибудь мутные личности, которые решат, что раз рядом нет альфы, значит омега ничей и до него можно домогаться или увести с собой.

Если они всё же выйдут вместе, Хёнджину придётся решать, как вести себя с Феликсом на людях. Если он будет относиться к нему уважительно, ставя вровень себе, это вызовет вопросы. Если будет холоден, это может задеть омегу. А если вдруг Феликс отреагирует на что-то не так, как «должен» омега, это может вызывать ненужные слухи и осложнения.

И наконец Феликс может столкнуться с другими омегами, которых плохо содержат, или, наоборот, тех, кто смирился со своим положением и даже радуется. Это может пробудить в нём агрессию за справедливость или отчаяние, и только Хёнджину придётся разбираться с этими последствиями.

Провокации, которые могут подстерегать их на каждом углу — от слов, что положено делать альфе со своим омегой, и на что не имеет право второй из них.

После пары минут тишины Хёнджин снова поворачивается и видит ожидание во взгляде Феликса, который больше ничего так и не произнёс. Омега был терпелив, оставаясь ровно сидеть на месте, и просто ждал окончательного вердикта альфы.

Хёнджину хотелось бы верить в то, что так Феликс проявляет уважение к последущему решению альфы и не важно какое оно будет. Что его ответ, какой бы он ни был, никак не повлияет на их отношения в дальнейшем.

Хотелось бы в это верить.

— Феликс, — осторожно начинает Хёнджин, поднимаясь и подходя ближе к нему. Омега смотрит исподлобья, пока альфа нависает над ним, собираясь с мыслями. — Ты ведь понимаешь, что то как было у тебя с родителями, больше никогда не будет.

Феликс кивает, продолжая поддерживать зрительный контакт. Его лицо спокойное, но вот его кадык с каждым разом дёргается, когда он напряжённо сглатывает.

— Понимаю, — отвечает омега.

«Ни черта ты не понимаешь, Феликс», — думается Хёнджину.

— Как только мы выйдем за пределы дома, нас будут воспринимать как альфу и омегу, которыми мы и являемся, но тебе придётся постараться вести себя иначе, чем со мной наедине. Это ты понимаешь?

— Почему нам просто не быть собой, Хёнджин? Почему нам приходиться играть чьи-то роли? Разве ты не достаточно влиятелен, чтобы… — затараторил омега.

— Феликс, — прервал Хёнджин, тяжело выдохнув. — Довольно. Есть вещи, которые нельзя решить по щелчку пальца, как бы тебе этого сильно ни хотелось. Это наша реальность и пока я не знаю, как её изменить. Я лишь хочу позаботиться о тебе и о себе тоже, как ты мог заметить.

Альфа опускает ладонь на плечо омеги, мягко поглаживая.

— Обещай мне, что будешь рядом со мной на протяжении всей прогулки. Не нужно бежать вперёд паровоза или доказывать свою правоту.

— Но…

— Феликс, дай слово, — твёрже произносит Хёнджин, а его ладонь слегка утяжеляется на плече омеги.

— Я. — осекается Феликс, оттягивая время.

Можно ли давать обещание, если не уверен, что его сдержишь?

— Хорошо, Хёнджин. Я сделаю так, как ты просишь, — наконец-то отвечает омега, держа левую руку с перекрещенными двумя пальцами позади себя.

— Тогда нам нужно привести себя в порядок, приодеться. Может мы и вправду застанем сегодня какую-нибудь ярмарку на площади, — спокойно произносит альфа.

Феликс встаёт с табурета и направляется к выходу, но останавливается, почти дойдя до двери, и оборачивается, взглянув на Хёнджина, который заканчивает со своей работой, убирая всё на свои места. Ему хочется хоть как-то отблагодарить альфу за доверие к нему. В конце концов Хёнджин мог просто ему отказать, имея на это полное право.

Он снова подходит к альфе и делает глубокий вдох, прежде чем крепко обнять со спины, образуя кольцо из рук, и полностью обхватить его талию.

— Спасибо, Хёнджин, — тихо шепчет Феликс, встав на носочки и дотянувшись до уха альфы.

Хёнджин замирает, не смея пошевелиться, а его тело напрягается от неожиданности, но когда он ощущает тёплое дыхание Феликса у затылка, то расслабляется, позволяя себе прочувствовать этот момент сполна. Так приятно и тепло от объятий, особенно от определённого человека, который уже стал тебе небезразличен.

Альфа так ничего и не ответил, просто стоял, пытаясь максимально уловить и запомнить каждое своё ощущение от рук омеги на себе. Оставить в памяти момент того, как Феликс обхватил его, прижимаясь всем телом, то, как сладко тянуло ароматом роз от омеги и то, какое обжигающее тепло разлилось по его телу от простых объятий с ним.

—

К своему новому гардеробу омега уже давно привык и ему ничего не хотелось менять в нём. Вещи, которые достались от папы Хёнджина, хорошо сидели на Феликсе, придавая ему вид благородного человека с высоким статусом. Ткань приятно прилегала к телу и производила впечатление дороговизны, а выкройка каждого наряда была уникальна и идеально подчёркивала фигуру омеги. Казалось, папа Хёнджина любил высокую моду и баловал себя, по большей мере, только эксклюзивной одеждой.

Феликс тщательно присматривается к вещам, чтобы выбрать подходящий наряд для прогулки по городу. Он давненько никуда не выбирался и ему хотелось оставить максимально приятные воспоминания об этом дне, начиная с удобной одежды. Ему на глаза попалась шёлковая блуза кремово-розового цвета и вельветовая юбка оттенка капучино. Омега тут же приоделся, воодушевлённо кружась перед зеркалом.

Настроение сразу же поднялось.

Проходит минут сорок и в межкомнатную дверь Феликса уже стучатся. Омега вздрагивает, всё ещё не привыкший к тому, что к нему стучатся, а не вламываются без спроса, и открывает. Перед его глазами предстаёт альфа, одетый в довольно свободную хлопковую рубашку белого цвета, а в качестве низа он выбрал классические шорты горчичного оттенка, которые длиной доходили до колен.

Хёнджин улыбнулся, оглядывая внешний вид Феликса.

— Прекрасно выглядишь, — сказал он.

— Ты тоже, — ответил Феликс, любуясь им.

От альфы исходило комфортное тепло, а его простой, почти домашний вид, придавал ему лёгкости. Феликс на секунду подумал о том, что они будто поменялись местами — теперь он был тем, кто мог впечатлить одним лишь своим видом, а Хёнджин, со всей своей простотой, казался обыденным, но всё равно не переставал волновать его сердце.

— Чего-то не хватает, — произнёс задумчиво Хёнджин, посмотрев на ворот блузы омеги. — Я сейчас приду, подожди здесь.

Он уходит на пару минут, оставляя Феликса в полном неведении, и возвращается, но будто ни с чем или же с чем-то слишком маленьким, чего сразу нельзя было разглядеть.

— Повернись ко мне спиной.

Феликс странно смотрит на него, медля.

— Не доверяешь мне? — выгибает бровь альфа в хитрой ухмылке.

Он добивается своего, и омега отворачивается, становясь к нему спиной. Хёнджин пробегает быстрым взглядом по шее Феликса, особенно его привлекло место, где образуются метки у омег от их альф и от одной этой мысли у него перехватило дыхание.

Омега стоит не шевелясь, а потом чувствует, как пальцы Хёнджина слегка касаются его шеи и по коже начинают выступать лёгкие мурашки, а потом на нём оказывается золотая цепочка. Она поблескивает, когда на неё падает солнечный свет, а подвеска на ней напоминают форму какой-то птицы.

— Это ласточка? — спрашивает Феликс, рассматривая поближе, взяв в руки подвеску.

— Именно она, — довольно отвечает Хёнджин. — Папа говорил мне, что она олицетворяет вечные человеческие ценности, такие как преданность семье, верность, красоту и перемены к лучшему и…

— Любовь, — договаривает омега.

— И любовь тоже, — повторяет за ним альфа.

— Ты точно хочешь отдать это мне? — неуверенно спрашивает Феликс. Всё же вещь выглядит очень дорогой и, по всей видимости, имеет ценность для семьи, в которой рос Хёнджин.

— Да. Красивое украшение для красивого омеги, — ответил Хёнджин, смутив своим комплиментом.

Феликс кратко улыбнулся, чувствуя разливающееся тепло по всему телу.

Он ещё раз провёл рукой по драгоценности и оставил её в покое. В памяти возник отрывок из одной книги, где автор писал о символике разных птиц, в том числе и о ласточках. В своём тексте автор рассуждал о том, что у этой птицы множество символик, одна из которых заключалась в свободе, независимости и способности преодолевать любые трудности, что больше всего запомнилось омеге.

— Благодарю тебя, — произносит Феликс, смотря в глаза Хёнджину.

Альфа скромно кивает, поджимая губы, будто ему самому стало неловко от такого жеста в сторону омеги. Стоит признать, что Хёнджин делал это впервые — дарил что-то, не считая товарища альфы, когда он оставлял крупные чеки на его дни рождения, но тут совсем иные эмоции.

Он почувствовал некое волнение Феликса по его запаху и предвкушение, а потом приятную радость, которая отобразилась улыбкой на его манящих губах и в аромате свежих роз, которые источал омега.

Хёнджину хотелось бы навсегда запечатлеть этот момент в памяти, а ещё, чтобы их сегодняшняя прогулка закончилась также радостно и непринуждённо, но в глубине души он понимает, что этот мир может сильно ранить его омегу.

— ₩ ♡ ₩ —

Узкие улочки кажутся оживлённее, когда по ним начинают ходить толпы людей. Феликс жадно впитывает атмосферу вокруг, оглядываясь по сторонам, не переставая вертеться, а Хёнджин следует рядом, держа небольшую дистанцию. Ему важно не создавать чересчур навязчивое поведение, которое основывается на его беспокойстве, поэтому он даёт Феликсу немного форы, чтобы тот смог расслабиться и насладиться этим днём.

Они выходят к главной площади, где голоса людей превращаются в один неразборчивый гул, видимо сегодня какой-то особенный повод, иначе как объяснить такое скопище в одном месте. Феликс замечает вдали несколько деревянных маленьких домиков, которые стоят вдоль аллеи, и улыбается, обращаясь к Хёнджину.

— Сегодня точно проходит ярмарка, — произносит он со сверкающими глазами и прибавляет ходу, будто не успеет посмотреть всё за раз.

— Что ж, нам повезло. Давай найдём что-нибудь интересное, — ответил Хёнджин, ускоряя шаг. Омега хоть и ниже его ростом, да и ножки у него не такие длинные, тогда почему за ним так тяжело угнаться, думается альфе.

Феликс осматривает витрины, впитывает городской запах вперемешку с чем-то сдобным и сладким, что готовят прямо на улочках в небольших тележках. Люди не спеша прогуливаются, кто-то впереди, кто-то позади него, и он чувствует как наполняется этой весёлой атмосферой празднествования.

Есть что-то в таких вот мероприятиях, которые собирают и сплачивают всех вокруг. Слышать звонкий смех, видеть улыбки совсем посторонних людей, кажется таким естественным, когда ты находишься среди всего этого. После долгого пребывания в четырёх стенах омега ощущает радостные эмоции даже ярче, чем прежде, насыщаясь ими сполна. Он делает глубокий вдох, пропуская через себя все запахи, что смешались в один — аромат жизни.

Он нехотя прислушивается к чужим разговорам, понимая, что у каждого, абсолютно у каждого человека, как и у него, есть свои заморочки. Кто-то думает о деньгах, кто-то о статусе, кто-то о своей семье или о самом родном, что у него есть. О чём мог бы думать Феликс в этот момент?

Ему совсем не хочется вспоминать о детстве и строгих родителях, не хочется думать о своём статусе или средствах, которых даже у него и нет, тогда остаётся что-то родное.

Омега интуитивно пробегается взглядом, находя силуэт альфы, который стоял неподалёку от него, около другого домика, и что-то высматривал на витрине.

Феликс улыбнулся.

Он правда не знает, о ком ему думать.

Хёнджин будто чувствует на себе пристальный взгляд и поворачивает голову влево, встречаясь с Феликсом, который смотрит как-то по-глупому счастливо, широко улыбаясь ему. От этого светлого лика и почти детской радости сердце альфы предательски закололо. В глубине души он понимает, что этот мир может ранить такого искреннего и доброго человека, как Ли Феликс и ничего не может с этим поделать, такова жизнь.

Они прогуливаются вместе вдоль домиков, идя неспешно по аллее, и Феликс внимательно рассматривает каждую витрину и интересные вещицы за ними, которые попадались ему на глаза. На каждом прилавке красовалось множество ярких предметов, наверное, чтобы привлечь внимание всех и каждого и это здорово получалось у местных производителей. Омега заприметил полки со всякими склянками, рассмотрев их ближе, он понял, что это были аромасвечи и другие изумительно пахнущие вещи, которые всегда так нравились ему.

— Хёнджин, — зовёт он альфу. — Могу ли я купить что-то из этого?

Феликс указывает на витрину со свечами.

— Конечно, тебе не нужно моё разрешение. Бери всё, что посчитаешь нужным или красивым, — по-доброму ухмыльнулся Хёнджин. Он знал как омежкам может нравится всё симпатичное и ароматное, они ведь сами были такими.

В этот момент Феликс почувствовал себя вполне обычным человеком, который может радоваться мелочам и приятно проводить время в хорошей компании, но эти ощущения долго не продлились.

Он подошёл к прилавку и улыбчиво поприветствовал продавца.

— Здравствуйте, могу ли я послушать пару ароматов, прежде чем определиться и купить их?

Худощавый мужчина лет тридцати с небольшим как-то недовольно посмотрел на Феликса, оглядывая его с ног до головы. Он был точно альфой, от него исходил горький запах полыни, а взгляд был тяжёлым и холодным.

Омега сразу напрягся, почувствовав феромоны доминантного альфы. Он стоял, переминаясь с ноги на ногу, и пытался контролировать свой запах роз, который среагировал в защитной реакции.

— Ладно, — цокнул мужчина, сразу заняв себя другим делом, чтобы не обращать внимание на потенциального покупателя омегу.

Феликс не стал зацикливаться на этой ситуации и принялся рассматривать свечи, читая надписи на них. Его привлекали необычные ароматы, по типу запаха чернил, амбры или дерева, возможно кофе, да и немного…

— Пачули… — протянул он, поднося одну из баночек ближе к носу.

Хёнджин подошёл ближе и тоже стал принюхиваться.

— Тебе нравится? — поинтересовался Феликс.

— Мне скорее по душе сладкие ароматы, такие как, карамель, кокос или вишня, — ответил альфа.

— Разве тогда они не пробуждают твой аппетит?

— Возможно, — коротко ответил Хёнджин.

— И как ты с ним справляешься? — какой-то странный вопрос задал омега, на который альфа даже не сразу смог ответить, задумавшись.

— С чем? — переспросил он.