Глава 8. Шаг за шагом (1/2)

Ещё неделю назад Феликс чувствовал себя чужим в новом доме. Обстановка вокруг была ему незнакомой и чуждой, от посторонних вещей, до непривычно спокойной тишины. Каждый предмет в доме напоминал ему о том, что он здесь лишь гость, а сам Феликс даже не знал, к чему можно прикоснуться.

Но время шло и, с каждым днём пребывания на новом месте, его привычки начали формироваться сами собой. Теперь он знал, где лежит нужная ему вещь и чем ему заняться в течение дня. У него появились свои мелкие дела по дому, от уборки, чтобы мебель не успела запылиться и до чтения книг, когда хотелось уединиться. Он точно знал во сколько приезжает Хёнджин после работы, к слову, который никогда не задерживался и успевал точно к обеду, чтобы провести его вместе с ним.

Омега постепенно привыкал к новым порядкам в доме, которые осторожно устанавливал для него альфа. Он не требовал сверх того, чего было бы не по силам омеге. Со всем уважением и терпеливостью Хёнджин лишь просил выполнять обычные домашние обязанности по дому, которые никак не утруждали самого Феликса. Он и сам любил поддерживать чистоту в доме, а когда на него не давили, а только вежливо просили, становилось намного легче делать что-то.

У Феликса появился свой распорядок дня и свои мелкие заботы по дому, а в свободное время он наслаждался общим досугом с Хёнджином. Они часто ходили в оранжерею или же проводили время в кинозале, изучая новые для себя страны и обсуждая их. Омега понемногу начал расслабляться и привыкать к новой для себя жизни, такой странной и пока не совсем понятной, но всё же спокойной и комфортной для него самого.

—

Он уже проснулся с утра пораньше, чтобы приготовить завтрак на двоих. Феликс медленно спускался по лестнице, босые ноги едва слышно касались прохладных ступеней, а половицы издавали скрип. На кухне послышался какой-то странный шум, то было звяканье посуды, глухие удары, тихое ворчание. Омега замер на последней ступени, выглянул в сторону кухни и прикусил губу, сдерживая улыбку.

На альфе была белая помятая футболка, тёмные пижамные штаны в клеточку, что было непривычно наблюдать. Обычно Хёнджин ходил по дому в более официальной одежде – брюки, рубашка, пиджак, а тут он выглядел более по-домашнему, на что сразу же обратил внимание Феликс.

Хёнджин стоял у плиты, сосредоточенно разглядывая что-то на сковородке, а потом аккуратно ткнул лопаткой, будто проверяя, не взорвётся ли это. В другой руке он держал телефон, по-видимому, сверяясь с рецептом. На столе царил беспорядок: рассыпанная мука, открытая банка с чем-то липким, кухонное полотенце, которое явно уже пытались использовать не по назначению.

Омега наклонил голову, наблюдая за неуклюжими, но такими сконцентрированными действиями альфы. Странно. Альфа, который имел большое состояние и бизнес, не знал, что делать с обыкновенным тестом. Феликс почувствовал, как внутри что-то тёплое растекается по груди. Он не мог вспомнить, когда в последний раз видел кого-то, кто сам готовил бы для него завтрак. Нет, не потому что должен, а просто потому что хочет.

Действия Хёнджина становятся всё более хаотичнее и поспешнее. Он поглядывал на настенные часы и пытался ускориться, а всё, что попадало ему под руку, как назло, оказывалось рассыпано либо по столу, либо по полу.

Тихий смешок раздался за его спиной.

— Ты собираешься с этим драться или всё-таки съесть? — наконец подал голос омега, опираясь об дверной косяк.

Хёнджин вздрогнул, а потом оглянулся, и на его лице тут же появилось выражение отдалённо напоминающее смесь паники и растерянности.

— Я… готовлю, — ответил он.

Феликс фыркнул, подходя ближе.

— Дай угадаю. Ты решил покорить меня кулинарными способностями?

Альфа нахмурился, но в глазах мелькнул насмешливый огонёк.

— Пока что я, похоже, покорил только кухню. В полном смысле этого слова.

Феликс рассмеялся, закатывая рукава.

— Ладно, давай помогу. Пока ты тут не спалил всю кухню. Что ты собирался приготовить?

— Панкейки? — будто спрашивая, произнёс Хёнджин.

— Звучит весьма неуверенно, — Омега недовольно прищурился, смотря на сковороду. — Тебе стоило жарить на среднем огне, без добавления масла. Давай попробуем заново?

Лицо Хёнджина засияло, а взгляд поблестел. Он быстро закивал головой, смотря на Феликса, как на своего ангела-хранителя, посланного ему с небес.

Приготовленное им тесто пришлось выбросить, так как оно было слишком залито маслом и к тому же оказалось пересолено.

Феликс достал миску побольше той что была и начал медленно выполнять свои действия, так, чтобы Хёнджин мог запомнить весь процесс. Он разбил четыре яйца, залил молоком, добавил щепотку сахара и ванили, и принялся всё взбивать венчиком до однородной массы.

Его тело казалось расслабленным, а взгляд прямым и уверенным, но когда Хёнджин подошёл ближе, слегка соприкасаясь грудью с его спиной, Феликс вздрогнул и тут же выпрямился, как по струнке смирно.

— Эм, м-может, ты хочешь сам? — заикнувшись спросил омега, не решаясь даже пошевелиться. Он чувствовал тёплое дыхание альфы на своём затылке, отчего по его телу начали проступать мелкие мурашки.

— Мы можем сделать это вместе, — тише ответил Хёнджин, потянувшись правой рукой.

Альфа не мог не заметить, как она слегка дрогнула, когда он коснулся руки омеги. Его действия всегда были твёрдыми и решительными, но сейчас это чувство растерянности было новым. Почему так тяжело сделать следующий шаг? Почему его желание поддержать этот контакт вызывало в нём такую странную, почти болезненную нежность?

Молчание Феликса было громче слов, которые он мог бы произнести, а его реакция говорила сама за себя. Когда их пальцы соприкоснулись, омега ощутил спонтанную горячую волну, которая вмиг залила всё его тело. Он быстро прикрыл глаза, не в силах осмыслить, что именно вызвало такой жар. Это было всего лишь прикосновение, но он ощущает, как его сердце начинает биться быстрее, а дыхание сбивается, становясь прерывистым.

Его запах становится гуще и насыщеннее, перемешиваясь с розовым перцем, который тоже начал ярко проявляться.

Хёнджин не убирает своей руки, видимо ждёт, когда это сделает сам Феликс, но омега медлит. Он замирает на пару секунд, а потом резко убирает руку, чуть ли не задев миску, которую успел подхватить альфа. Их взгляды встречаются и на мгновение задерживаются друг на друге.

Эти странные ощущения, вызывают чувство неловкости.

На кухне становится чересчур тихо и лишь слабый звук их сбитого дыхания нарушал тишину.

— Дальше мука? — спросил Хёнджин, как будто ничего не произошло.

Феликс сделал глубокий вдох, чтобы снова сосредоточиться на тесте и продолжить готовку.

— Да. Мука и разрыхлитель, — кивнул он, ища глазами нужные ингредиенты.

Омега взял двестиграммовый стакан и зачерпнул им то количество муки, которое им понадобится, передав стакан Хёнджину. Их пальцы вновь соприкоснулись, но каждый сделал вид, что так и должно быть, скрывая своё волнение.

Процесс готовки, несмотря на небольшие неловкости, постепенно становился более естественным. Феликс настраивал нужный огонь на плите, пока Хёнджин постепенно замешивал тесто. Потом омега, на свой вкус, добавил немного соли и корицы, замечая, как альфа старательно наблюдает и слушает каждую его рекомендацию. Феликсу стало так приятно от заинтересованности альфы в том, что он делает.

Всё больше и теснее их тела оказывались рядом, когда Феликс наклонялся, чтобы проверить качество смеси, а Хёнджин оказывался в миллиметре от его лица, и каждый раз его плечо слегка касалось плеча омеги.

Хёнджин иногда отступал, чтобы дать Феликсу пространство, но всякий раз, когда они снова встречались в одном уголке кухни, напряжение между ними усиливалось.

— Итак, приступим к жарке, — произнёс омега, стараясь контролировать весь процесс, но его щёки уже давно пылали и налились розовым румянцем, а дыхание постоянно сбивалось, как только альфа оказывался слишком близко к нему.

Феликс начал первый, чтобы показать как правильно. Его рука вознеслась над сковородой, и он пролил небольшое количество теста на её поверхность, и так несколько раз, чтобы сделать три ровных кружка.

— Лучше накрыть крышкой и подождать пока верхняя часть станет пористой, но останется влажной.

— Хорошо. Влажно и пористо. Я запомню, — ответил тут же Хёнджин, кивая.

Альфа уже подготовил тарелку и мёд, чтобы после полить им готовые панкейки, и подошёл к плите.

— Это выглядит несложно. Давай я продолжу.

— Похвально, — ответил Феликс, улыбнувшись, а потом непроизвольно коснулся плеча Хёнджина, похлопывая по нему. Пальцы слегка дрогнули, оставив невидимую искру. Он ощутил, как кожа руки стала чуть более чувствительнее, а сердце его всё ещё звенело от простого прикосновения к альфе.

Феликс заставил себя сосредоточиться, но из головы уже не мог выкинуть этот момент. Зачем он сделал этот глупый жест, явно смущая их двоих в который раз. Омега даже не заметил, как его рука будто на автопилоте потянулась к альфе, а его мозг счёл это чем-то нормальным и привычным.

—

Подрумянистые и ровные панкейки один за другим оказывались на тарелке. У Хёнджина отлично получалось контролировать степень прожарки, но не очень хорошо выходило сдерживать свои тяжёлые вздохи и феромоны, которые сильнее проявлялись, когда они снова и снова сталкивались с Феликсом и невзначай касались друг друга.

Он пытался не показывать вида, но внутри у него давно разбушевался ураган из доселе ему неведомых эмоций. Это было не похоже ни на что, с чем ранее мог столкнуться Хёнджин. Всё его тело накрывало жаркой волной, когда Феликс стоял слишком близко к нему, а его желание касаться омеги нарастало сильнее с каждым разом. Ему нужно было собраться. Взять ситуацию под собственный контроль, чтобы не сделать несколько поспешных движений в сторону Феликса.

— Тебя папа научил готовить? — спросил Хёнджин, прерывая их неловкое молчание.

— Да. Он был строгим и всегда хотел, чтобы я был лучшим во всём, что присуще хорошо продаваемому омеге: прилежная учёба, опрятный внешний вид, манеры и воспитание, — ответил Феликс с горечью на устах. — Но мне было трудно, когда кто-то заставлял меня следовать бездушным правилам. Я часто ощущал, что мой дом — это маленькая клетка.

Альфа внимательно слушал, он почти закончил с готовкой, но его взгляд был прикован только к омеге. Слова Феликса о том, что его отец был строгим, не оставили Хёнджина равнодушным. Он почувствовал сочувствие, но и некое недоумение. Каково это — всегда быть под давлением не только общества, но и своих родителей? Он всё больше осознавал, насколько сильно это влияло на омегу, и хотел бы сделать хоть что-то, чтобы облегчить его груз. Но как?

— У меня было не так строго, — ответил альфа, положив последние панкейки на тарелку. — Мои родители чаще всего занимались своими делами, а я был сам по себе. Мне удалось на короткий промежуток времени сблизиться с папой-омегой, когда он пытался меня обучить всему, что знал по хозяйству, но и этого было слишком мало. Когда я остался один, пришлось справляться как-то самому.

Теперь пришла очередь Феликса внимательно слушать. Он, не отрывая взгляда, смотрел на Хёнджина, на то, как меняется его настроение в зависимости от того, говорил ли альфа о своих родителях или о чём-то другом. Феликс заметил, как Хёнджину в один момент стало трудно вспоминать о прошлом, и он отвлёк его своей болтовнёй.

— Ты молодец. По крайней мере, ты не спалил дом и не помер с голоду, находясь один, — шутливо подмигнул омега.

Этот разговор помог им двоим разрядить сложившуюся между ними обстановку.

Хёнджин довольно хлопнул в ладоши, когда закончил с первыми в его жизни приготовленными панкейками и улыбнулся Феликсу, который подал ему мёд. Их пальцы снова соприкоснулись и в этот момент, каждый из них осознал, насколько ему приятно находится в компании другого, но никто не произнёс это вслух, наслаждаясь этими секундами вдвоём.

— ₩ ♡ ₩ —

С кухни тянется аромат свежеиспечённого теста и пряного чая, что заполняет собой всю гостиную, в которой с комфортом решили устроиться альфа и омега. Эти запахи напоминали им двоим о домашнем уюте, поэтому каждый смог расслабиться, не испытывая больше никаких неловкостей между собой.

Всё здесь стало уже привычно узнаваемым для Феликса: светлая мебель, мягкий свет ламп, даже негромкий звук шагов Хёнджина, когда он расхаживал по кухне — приятно успокаивал омегу и вселял в него чувство безопасности.

Феликс сидел в гостиной, обхватив ладонями подушку, и наблюдал за тем, как Хёнджин раскладывал для них завтрак по тарелкам. В каждом его жесте не было ничего, что говорило бы о том, что альфу чем-то обременяют. Он выглядел расслабленным и уверенным в своих действиях, даже когда подносил еду и ставил на стол, когда разливал крепкий чай по кружкам.

Хёнджин выглядел так, будто ему самому приятно делать все эти вещи, которые бы обеспечили их общий комфорт.

Омега чуть приподнял бровь, когда альфа вложил в его руки кружку с ароматно пахнущим напитком и сел рядом с ним.

— Что? — переспросил Хёнджин, заметив удивление на лице Феликса.

— Ты всегда так будешь делать? — спросил он.

Альфа пододвинул к нему тарелку с панкейками залитые мёдом и посмотрел с лёгким недоумением.

— Что именно?

— Просто… ставить мне чай, не спрашивая, и накладывать еду.

Хёнджин на секунду задумался, а потом улыбнулся.

— Если тебе так будет приятно, я позабочусь об этом, — ответил он.

Феликс фыркнул и спрятал улыбку за чашкой, немного отпив из неё. Тёплый чай согревал пальцы. За окном пели птицы. Это утро было почти обычным, почти привычным. Почти.

Но для него — совсем новым.

Раньше Хёнджин так не делал. Более того, раньше никто для него этого не делал. Все ждали, что он сам исполнит любую прихоть, не смея отказать. Родители всегда обращались к нему в приказном тоне, а если и что-то делали для омеги, то только сперва высказав, какой он неблагодарный сын, раз заставляет их так напрягаться.

Кажется, именно сейчас омега полностью мог прочувствовать разницу между тем, когда кто-то делает что-то неискренне, а когда от чистого сердца, не прося чего-то взамен. Альфа был вторым случаем и это вызывало в его сердце трепет.

— Забота? — переспросил Феликс, когда Хёнджин отпил из своей кружки.

— Да, кажется, так люди проявляют заботу по отношению друг к другу, — тихо ответил альфа.

— А что для тебя самого означает это слово?

— Для меня… — задумался Хёнджин, ставя кружку обратно на стол и двигаясь ближе в сторону Феликса. Он посмотрел прямо ему в глаза и продолжил говорить, сохраняя с ним зрительный контакт. — Забота — это особое проявления внимания к другому человеку, — альфа подался чуть вперёд. — Желание создать для него максимальный комфорт и сделать ему приятно. Хочу делать тебе приятно, Феликс.

Омега нервно сглотнул, крепче цепляясь пальцами за кружку в руках. Не в силах отвести взгляд, он смотрел в тёмные и глубокие омуты глаз напротив, ещё секунда и Феликс мог бы утонуть в них.

— Х-хорошо, — заикнулся он. — Это хорошо ведь?

— Пока ты не против. Да, это хорошо, — ответил Хёнджин.

Аромат розового перца распространялся по комнате, отдавая чем-то терпким, и оставлял пряный привкус на губах после себя. Он мгновенно заполнил всё пространство вокруг, и когда Феликс сделал глубокий вдох, его одурманило им. Его тело обмякло, и омега прильнул спиной к дивану, полностью расслабляясь на нём, а кружку из его рук перехватил альфа, поставив на стол.

— Тебе больше не нужно бояться. Ты уже знаешь, что можешь мне доверять. Я это чувствую и ты тоже, — шепнул Хёнджин своим низким голосом, опираясь на обивку дивана локтем и сохраняя дистанцию между омегой, который казался уже разомлевшим.

Сладкий запах роз тоже добирался до его лёгких, но он был слабым и едва уловимым, а это значит, что Феликс сейчас чувствовал себя максимально комфортно, чего и добивался Хёнджин. И это стало самым главным для него.

— Расскажи мне о светлых воспоминаниях: родители, школа, праздники. Всё что угодно, — произнёс альфа.

— Таких очень мало, — ответил Феликс, повернувшись к нему полубоком.

— Но ты не отрицаешь, что они есть. Давай, я обещаю быть самым внимательным слушателем, — улыбнулся Хёнджин.

— Разве когда-то было иначе, — ответил омега, подхватив улыбку альфы. — Ладно, — цокнул он, слегка закатив глаза. — Как-то раз, мы гуляли с родителями в парке, и отец брал меня на руки, а я воображал, что умею летать, как птица. На самом деле, тогда я и вправду думал, что если буду сильно махать руками, то смогу взлететь. Это смешно. Я был таким глупым.

— Ты был ребёнком, Феликс. Это нормально… воображать, предаваться фантазиям, — поддерживающи произнёс Хёнджин. — Некоторые люди, находясь в зрелом возрасте, тоже любят помечтать. Я не исключение.

Феликс фыркнул.

— Чего ты желаешь? У тебя ведь и так всё есть.

— Есть множество вещей, которые не купишь ни за какие деньги, — спокойно ответил Хёнджин.

— Например?

Альфа выпрямил руку, располагая её на спинке дивана, и слегка коснулся плеча омеги.

— Талант. Есть люди, которые обладают им, а есть те, кто вечно к нему стремятся, но ни за какие деньги не смогут его получить. Манеры. Наличие денег не говорит ещё о том, что человек будет вежлив по отношению к другим, зачастую всё совсем наоборот — деньги портят людей.

— Не всех. Ты не выглядишь избалованным, — подметил Феликс.

— Верно. Мне не позволяет моя совесть и уважение к моим покойным родителям, — ответил Хёнджин.

— Что ещё нельзя купить за деньги, Хёнджин?

Омега наклонился ближе, так, что рука альфы полностью легла на его плечо, будто приобняв.