Глава 4. Границы дозволенного (2/2)

Омега ожидал чего угодно, готовясь с достоинством принять любую реакцию Хёнджина, но не это же. Почему он сдержался? Почему стерпел его выходку и не накричал? В родительском доме Феликс давно бы выхватил за такое и был бы наказан на месяц, а то и более. Отец-альфа никогда не сдерживался и всегда остро реагировал на проделки сына, а папа-омега каждый раз закрывал глаза на жёсткое воспитание Феликса.

— Теперь пора на свежий воздух, — произносит Хёнджин, когда замечает потеряность на лице омеги. Что ж, нужно признать, что для него это стало тоже неожиданностью. Может быть, если альфа узнает омегу получше, они смогут наладить доверительную связь и избежать таких вот ситуаций в будущем.

— ₩ ♡ ₩ —

Территория, на которой стоял особняк семейства Хван, была весьма значительная, представляя собой порядка трёх гектар<span class="footnote" id="fn_39196273_2"></span> полодородной земли. Повсюду была зелёная лужайка, вместе с аккуратно подстриженными кустами, которые гармонично вписывались под выложенную вдоль дорожек брусчатку.

Ряды высоких деревьев на границе территории, создающие тень, под которой можно скрыться в период знойной жары и наслаждаться чтением книг в беседках, что стоят рядом. Живые изгороди из лаванды и жасмина, что источали тонкие ароматы, и вели лабиринтом вглубь сада, к пруду с кувшинками.

Когда Феликс впервые увидел всю эту красоту при свете дня, то почувствовал себя так, будто попал в другой мир. Омега ещё не видел столь масштабных и красивых мест, больше похожие на сказочные, а он словно заблудший путник среди них. В этом всём ощущалась жизнь, природа и самое важное свобода.

Его глаза быстро бегали, пытаясь разглядеть всё вокруг, хотя Хёнджин не торопил его и шёл не спеша рядом, наслаждаясь свежим воздухом. В моменте Феликс понял, что почти не моргает, потому что боится, что если закроет глаза, снова очутится на том холодном и отчуждённом аукционе.

Они проходили мимо деревянных беседок, увитых плющом и глицинией, внутри которых лежали мягкие подушки и пледы. Рядом стоял небольшой столик и стопка ещё непрочитанных книг. Омега на секунду представил себя сидящим в одной из них, попивающий чай и зачитывающийся каким-нибудь интригующим романом или исследовательской деятельностью. На душе стало как-то тепло. У него ещё никогда не было такой возможности — просто наслаждаться тишиной и медленным течением времени.

Хёнджин словил его мечтательный взгляд и тихо произнёс.

— Если хочешь, можешь уединяться здесь, — омега посмотрел на него с лёгкой улыбкой, — если, конечно, это не будет мешать основным обязанностям по дому, — продолжил Хёнджин, на что Феликс слегка закатил глаза, но улыбка с его лица так и не спала.

Альфа повёл его по тропинке к лесной части сада, и они вышли к небольшому пруду с розовыми кувшинками.

— Там есть рыбки? — спросил Феликс как-то уж совсем по-детски и тут же подбежал к водоёму, разглядывая его.

— К сожалению, их там нет. Я бы забывал их кормить. Я и сам порой забываю поесть, когда наваливается много работы, — хмыкнул Хёнджин, ровным шагом дойдя до омеги. Последнее предложение сорвалось с его губ как-то необдуманно, в моменте альфа просто почувствовал себя спокойно и расслаблено, находясь в приятной компании. В этом ведь нет ничего такого, хотеть кому-то открыться.

Феликс обернулся и посмотрел на него. По глазам омеги было видно, что он хочет что-то сказать, но сдержался и продолжил дальше любоваться садом. Вокруг было столько ароматных запахов, которые смешивались в один общий, что уже невозможно было их различить, где жасмин, а где магнолии — все как один звучали приятно и сладко.

Пока они продолжали гулять по саду, Хёнджин рассказывал о том, что ещё на территории есть небольшие кусты с лекарственными травами, в виде мелиссы, мяты и шалфея, которые можно собирать и заваривать чай. Рассказал, что в дальнейшем планирует посадить целую аллею из сакуры, что особенно красиво распускалась бы весной. Также ему бы хотелось поставить уличный камин или кострище — для тёплых вечерних посиделок, намекая на то, что теперь он не один, а их как минимум двое.

Ещё у альфы есть преданный товарищ, который скоро обещал навестить их, выказав желание лично познакомиться с омегой, но Хёнджин пока не говорит об этом, чтобы не напугать Феликса.

Омега внимательно слушал и не перебивал, всё так же оглядываясь по сторонам, но заметив, что они постепенно подходят к закрытой стеклянной конструкции, увитой плющом, остановился.

— Что такое? — спросил Хёнджин, недоумевая.

— А мне точно можно туда? — голос Феликса звучал как-то неуверенно.

Он догадался, что они пришли к оранжерее, о которой говорил альфа, но почему-то не спешит туда войти. Хёнджин с таким интересом и любовью рассказывал о цветах и растениях в его саду, что Феликсу стало даже как-то неловко, а вдруг он что-то сделает не так — нечаянно поломает или наступит куда-то.

Ведь альфа наверняка позволяет увидеть что-то совсем личное, что вызывает некий дискомфорт у омеги, в виде сильной взволнованности и неловкости.

— Конечно можно, — отвечает без колебаний Хёнджин.

Феликс робко вступает на порог, но как только он оказывается внутри оранжереи, его лёгкие насыщаются влажным воздухом, наполненным неописуемыми ароматами экзотических цветов.

Кустовые орхидеи, что росли со средней высотой в сорок сантиметров, прекрасно смотрелись в таком месте. Они имели множество разных расцветок от простого белого до редкого натурально-синего оттенка, а от их многочисленного вида в глазах рябило. Омега насчитал как минимум пять, различимых его глазу, сортов: каттлеи, онцидиумы, брассии, камбрии, мильтонии, — и все они были прекрасны по своему.

Из книг про ботанику Феликс многое что помнит, но наблюдать за такими цветами вживую одно удовольствие. Каждое растение выглядело как живое произведение искусства, каждая орхидея рассказывала свою историю.

Слева распустились каттлеи с их крупными цветами, словно ожившие драгоценные камни. Яркие фиолетовые лепестки, окрашенные в оттенки от пурпурного до белого, сочетались с глубокими пятнами, что придавало растениям таинственность и элегантность. Их аромат был сильным, манящим, словно они пытались привлечь внимание к своей непревзойдённой красоте.

Напротив, на соседнем кусте, в воздухе витал слабый, но манящий аромат брассий, чьи лепестки вытягивались в длинные, как у пауков, изящные линии. Желтые и коричневые оттенки с темными пятнами на лепестках создавали странный, но притягивающий взгляд контраст. Ощущение, что эти орхидеи — настоящие загадки природы, всегда оставалось в воздухе, создавая атмосферу мистики.

Чуть дальше, среди светлых углов оранжереи, камбрии раскрывали свои маленькие, но выразительные цветы. Их яркие оттенки красного и желтого сверкали в свете, как огоньки, освещая пространство своим энергичным присутствием. Орхидеи выглядели как маленькие феи, которые застыли в вечном танце.

А вот мильтонии — самые нежные из всех, с цветками, напоминающими маленькие фиалки. Красные и фиолетовые оттенки лепестков словно раскрывались в нежных узорах, а запах был легким, как дыхание весны. Эти орхидеи добавляли в атмосферу особую утонченность и спокойствие, наполняя оранжерею мягким, почти нежным светом.

Омега не устоял и ещё раз прошёлся по второму кругу, любуясь ими, а альфа медленными шагами ступал следом, наслаждаясь приятными ароматами и своими трудами. Когда он был ещё мал, достигший едва ли пубертатного возраста, его папа-омега мечтал о своём саде, говоря сто раз на дню про цветы и их важное значение в природе, про их красоту, ароматы и редкие виды. Разговоры об этом заставляли лицо папы сиять и искренне улыбаться, а маленькому альфе просто нравилось видеть улыбку его родителя.

Папа-омега сделал план сада и оранжереи, но как только началось плановое строительство, его здоровье сильно ухудшилось, и он слёг на несколько месяцев, не поднимаясь с кровати от слова совсем. Маленький Хёнджин пытался ухаживать за отцом как мог, в силу своего возраста, и подолгу оставался в его второй спальне, составляя ему весёлую компанию. Через полгода болезнь отступила, но папа-омега отложил строительство на некоторое время, чувствуя, что у него совсем нет ни сил, ни времени на это.

Предчувствуя, что времени остаётся совсем немного, папа-омега стал уделять каждую свою свободную минуту сыну. Ему нужно было убедиться в том, что маленький альфа сможет научиться самостоятельности, чтобы позаботиться о себе в недалёком будущем.

Хёнджин вырос, но вспоминать каждый раз последние дни проведённые с папой было тяжело. Порой просто невыносимо, теперь уже зная о том, что ему многое не говорилось, и что сам он ничего не мог с этим поделать.

Продолжая неспешно прогуливаться по оранжерее, они дошли до свежих, недавно посаженных кустов роз, с которыми как раз таки всё утро возился альфа. Их аромат витал в воздухе, создавая спокойную атмосферу. Феликс остановился у одного из кустов, крупных, с идеально выгнутыми лепестками роз. Белые, розовые и бордовые — каждое их них казалось произведением искусства, словно выращено с особой тщательностью.

Омега осторожно прикоснулся к одному из кустов, ощущая бархатную текстуру лепестков. Его внимание привлекли особенно тёмные, почти пурпурные розы, которые выглядели очень выразительно на фоне остальных.

— Эти розы, — тихонько произнёс Феликс, — Такие красивые.

Стоящий за спиной омеги, альфа засмотрелся на тонкую и изящную фигуру напротив себя с такими же мыслями в голове.

— Пойдём, я покажу тебе что-то ещё, — слегка улыбнувшись, произнёс Хёнджин.

Феликс последовал за ним, весьма заинтересованный. Он уже видел столько красивых цветов, что ещё альфа хотел ему показать.

Когда они подошли к другой части сада, омега распахнул глаза от увиденного, затаив на несколько секунд своё дыхание. Перед ним были посажены тюльпаны, те что были окрашены в глубокий фиолетовый, почти чёрный, оттенок лепестков. Он не мог поверить своим глазам, сейчас перед ним распускаются такие редкие виды. Их тёмно-фиолетовые бутоны будто поглощали свет, оставляя только таинственную ауру вокруг себя.

Омега с особой осторожностью подошёл к ним, чтобы рассмотреть каждую деталь цветка. Не в силах сдержать улыбку, он шёпотом сказал: «Они точно такие, какими я их представлял.»

Внутри происходило что-то непонятное. Ранее незнакомое ему чувство зажгло искру, распаляя его сердце. Он почувствовал, как маленькая мечта становится реальностью, и это было неожиданно приятно. Он не мог точно понять, что именно это за чувство, но оно словно наполнило его теплотой, заставив немного расслабиться.

Феликс продолжал внимательно рассматривать тюльпаны, а Хёнджин неожиданно заговорил.

— Мой папа всегда говорил, что цветы — это не просто украшение, а символ жизни. Ему хотелось иметь свой собственный сад, как отдушину, и возиться в нём. Это была его мечта. Но… — альфа колеблется, его желание довериться также сильно, как страх быть отвергнутым.

Омега оборачивается и мягко смотрит на него, всем своим видом показывая, что готов его выслушать.

— Но здоровье его подвело, и он отложил свою мечту в долгий ящик, чтобы позаботиться о своей семье. Обо мне, — последние слова прозвучали слишком эмоционально, отчего альфа нервно сглотнул. Он ещё никому не говорил о своих родителях столь подробно, даже своему близкому товарищу.

Хёнджину хотелось наладить особую доверительную связь, даже если поначалу будет тяжело. Он обязательно должен расположить к себе омегу, чтобы дать ему понять, что он не враг. Альфа — это друг, партнёр и семья.

— Папа часто рассказывал мне, что растения могут пережить всё, что угодно, но они не могут расти без заботы и внимания. Он верил, что сад станет его наследием, даже если он не успеет увидеть его сам, — продолжил Хёнджин.

Они не смогли держать зрительного контакта так долго, но говорить оказалось им по силам.

— Хёнджин, мне очень жаль, — мягко произнёс Феликс, уводя свой взгляд снова на цветы. Его щёки становились краснее, может, от температуры в оранжерее, а может, от неловкости и интимности момента. Но ему хотелось искренне выслушать альфу, чтобы дать ему выговориться.

Альфа взглянул на Феликса, а потом на кусты.

— Он так и не увидел, как цветут эти прекрасные цветы. Эти тюльпаны… они как символ того, что мне удалось сохранить его мечту.

Он сделал паузу, а потом добавил с небольшой улыбкой на губах.

— Мой папа был омегой. И его мечты, как и его идеи… они живут в этом саду, и это многое значит для меня.

Феликс пытался собраться с мыслями, чтобы не выдать что-то странное и глупое. Такие откровения он слышит впервые. У него не было друзей, чтобы делиться подобным, и родители его были скупы на откровенные диалоги. В моменте омега поймал себя на мысли, что даже понятия не имеет, как ему реагировать. Но отчего в груди становилось ещё теплее, от осознания того, что ему доверили такие вещи, что с ним поделились чем-то значимым и важным, и это сделал альфа.

В голове не укладывалось, что альфы могут быть такими как Хёнджин или же всё наоборот, Хёнджин не такой альфа как все остальные: как те, о которых уже сложилось впечатление у омеги, как те, что бросаются грубыми словами, как те, что ставят себя выше других, и как те, что никогда не нравились Феликсу.

Омега с опаской допускает мысль о том, что Хёнджин может стать кем-то близким, может, даже другом, но пока что рано об этом судить. Время покажет истинные мотивы каждого из них…