Глава 4. Границы дозволенного (1/2)

От ярких лучей солнца, что пробиваются через большое и ни чем не прикрытое окно, омега, что ранее был в глубоком сне, просыпается. Лениво потянувшись на кровати, он всё ещё остаётся на ней лежать и сонно что-то бормочет себе под нос, видимо ещё не до конца отошедший от сновидений. Феликс всегда очень ярко видит свои сны, по этой причине ему каждый раз было сложно просыпаться по утрам, покидая то волшебное место, в котором он находился.

В этот раз ему снилось, что он парит над землёй, словно птица, которая выбралась из своей клетки. У него были чудесные белоснежные перья, а крылья, что были широко расправлены, напоминали крылья ангелов. Он пролетал мимо скалистых гор и журчащих ручейков, мимо цветочных полей и пастбищ. Эти чувства не описать словами, будто ты наконец-то мог вдохнуть полной грудью, встретить поток свежего воздуха и двигаться по направлению ветра, дальше, к своей мечте.

Омега тянется, сидя на кровати, и чувствует себя довольно выспавшимся впервые за долгое время. Никаких тебе криков отца с утра пораньше или нудных причитаний папы за то, что он спит так долго, потому как такое непозволительно омегам в его возрасте. Феликса окутывает непривычная тишина, которая немного давит на него и заставляет обязательно ожидать чего-то плохого.

Но несмотря на это, он встаёт с лёгкой улыбкой, встречая солнце за окном, и подходит к косметическому столику, смотрясь в зеркало. Омега не изменяет своим привычкам, даже находясь в совсем чужом месте для него, и кривляется, сто’ит ему взглянуть на своё отражение. Он никогда не считал себя красивым, может хорошо образованным, излишне чувствительным, но не тем, за кем бы бегали толпы ухажёров. Он своенравный, не любит, когда ему навязывают чужое мнение и совсем не потерпит омегизма<span class="footnote" id="fn_39196273_0"></span> в свою или в сторону других омег.

Но всё же омега задумывался о том, что в нём есть что-то привлекательное, по крайней мере себе-то он точно нравится.

Феликс открывает дверцу своего нового гардероба, думая над тем, что ему пришлось бы по вкусу. Снова перебирает на ощупь несколько комплектов одежды, восхищаясь их качеством. Его выбор останавливается на голубой блузке без рукавов, она сшита из хлопчатобумажной<span class="footnote" id="fn_39196273_1"></span> ткани и ощущается на теле очень легко, почти воздушно, а также очень мягко. В качестве низа омега надел светло-бежевые шорты, которые по длине доходили ему до колен.

В конце мая погода уже кажется очень тёплой, что же тогда будет в настоящие месяцы лета.

Покрутившись снова у зеркала, довольствуясь новыми одеяниями, Феликс вышел из своей комнаты, чтобы обследовать территорию вокруг.

На втором этаже, вдоль длинного коридора, было несколько комнат. Он догадывался, что одна из них принадлежала Хёнджину, вторая была его личным кабинетом, когда альфа поднимался при нём на второй этаж раннее. В эти комнаты омега не рискнул вторгаться, уважая чужое личное пространство. Следующая дверь вела к просторной ванной комнате, в которой находилось всё для удобства гигиенических процедур: глубокая мраморная раковина, санузел и широкая ванная-джакузи, которая привела Феликса в полный восторг. Он давно мечтал о чём-то подобном, теснясь в родительской неглубокой и узкой ванне.

Третья комната, не считая ванны, была его, а дальше за ней ещё одна. Феликс немного постоял около её двери, раздумывая стоит ли ему туда войти, но его любопытство взяло верх над ним. Он с лёгкостью открыл дверь и вступил внутрь. Эта комната была похожа на ещё одну спальню, мебелью ничем не отличалась от комнаты, в которой омега провёл сегодняшнюю ночь, вот только обои на стенах были молочные с золотой крошкой повсюду, а шторы громоздкие и на вид тяжёлые, которые не пропускали ни одного солнечного луча внутрь. Феликс шагнул вперёд к ним и раздвинул, чтобы осветить комнату. Пыль, что покрывала ткань, тут же поднялась и защекотала его нос, отчего омега громко чихнул.

— Как же давно к вам не прикасались, — произнёс он вслух, оглядывая теперь по новому пространство вокруг себя.

В центре комнаты стояла большая двуспальная кровать, один гардеробный шкаф у стены и похожий косметический столик как у него напротив. Феликс не стал хозяйничать и лазить везде, просто осматривался. Его взгляд зацепился за фото в рамке, которое стояло на прикроватной тумбочке.

Он принялся рассматривать снимок внимательнее. На нём была молодая пара, по взглядам и улыбкам которых можно было понять, что они безмерно счастливы, а на руках у одного из них был ребёнок, приблизительно годовалого возраста. Тот, на чьих руках был малыш, имел лёгкую щетину, чёрные густые волосы и тёмно-карие выразительные глаза. Феликс даже смог разглядеть в нём несколько черт, схожих с Хёнджином, а именно овал лица, вздёрнутый нос и точно таким же цветом глаза. Рядом стоял мужчина чуть ниже ростом, прижимаясь к ним, и широко улыбался. Его черты лица были мягкими: кругленькая форма лица, пухлые губы и широкий нос, а глаза светло-серые. Его волосы имели тёмно-каштановый оттенок и длинной доходили до плеч.

Первая мысль, которая посетила голову омеги, что на фотографии были запечатлены родители альфы, а этим годовалым и довольным по виду карапузом был сам Хёнджин. На лице Феликса невольно появилась мягкая улыбка, хоть где-то он видит счастливых людей. Свои же детские фотографии он не мог найти, так как папа-омега их спрятал от него, так же как и его удостоверение личности, пока тот не станет совершеннолетним и не будет передан своему покупателю.

Считался ли этот поступок несправедливым по мнению Феликса? Считался.

Можно ли было что-то с этим сделать? Пожалуй, ничего.

Папа Феликса был упрямым, даже можно сказать твердолобым, думая лишь о каких-то материальных вещах. Никогда не разговаривал с омегой на слишком личные темы, избегая привязанности, и держался в стороне, хотя всегда исполнял свой долг родителя: ребёнок был накормлен, одет, но никому не было дело до его мыслей и чувств.

Омега даже словил себя на мысли, что ему немного завидно, но не стал долго углубляться в них и вышел из комнаты, спускаясь на первый этаж. В доме оставалось всё также тихо и пусто. Феликс огляделся по сторонам, не находя ни намёка на присутствие альфы. Что ж, возможно, ему дают время на ту адаптацию, о которой упоминал Хёнджин в договоре.

Первый этаж вновь был подвергнут осмотру, теперь более тщательному. Помимо того, что он ранее наблюдал, омега обнаружил ещё одну ванную комнату на этаже, а также тренажерный зал, что был оснащён самым новым и современным инвентарём. Спорт для Феликса был чем-то всегда бессистемным. Когда ему приходила в голову идея заняться йогой, он на пару месяцев был поглощён только ей, изучая асаны и мантры для медитативных практик. Когда хотел начать бегать, просто начал это делать, а когда не было настроения ни на что из вышеперечисленного, лежал себе мирно и не вынуждал себя. Благо занятия спортом ему никто не навязывал, считая омегу и так слабым полом.

Феликс не стал задерживаться в тренажёрном зале, прикрывая за собой дверь, он направился на кухню. Омега всё ещё чувствовал неловкость, не понимая, какой посудой мог пользоваться, какая бы кружка принадлежала ему и просто осторожничал. На кухонном гарнитуре он обнаружил записку в которой оглашалось следующее: «Приготовь, пожалуйста, завтрак. Я занимаюсь садом. Скоро буду. Хёнджин».

— Пф, — первое что изрёк из себя омега, подумавший о том, зачем альфа вообще подписывается именем, если прекрасно знает, что они в доме одни. — Завтрак хочешь? Хорошо. Завтрак, так завтрак.

Омега с хитрой улыбкой на лице начинает припоминать слова альфы о том, что тот может выдержать всё, и в его голову приходит идея приготовить в этот раз что-нибудь эдакое, чтобы точно впечатлить Хёнджина своим талантом.

На повестке дня, в меню, на завтрак был выбран: омлет, лёгкий салат и панкейки. Феликс немедля принялся за готовку, тихонько напевая себе под нос. Он залез в холодильник, обнаружив все доступные ему ингредиенты, а в одном из кухонных ящиков нашёл муку. Процесс готовки всегда приносил ему некое успокоение, не считая горы посуды, которую после приходилось отмывать, и лёгкое предвкушение от ожидания итогового результата.

К счастью, на кухне омега также обнаружил посудомоечную машину и с ещё бо’льшим энтузиазмом принялся творить.

Он подготовил миску, разбил два яйца и добавил немного молока, чтобы омлет был нежнее. Феликс тщательно перемешал всё вилкой, не забыв добавить «щепотку» соли, а может и две. Дальше на очереди был салат: огурцы, помидоры, болгарский перец и листья, — всё как обычно, за исключением нового соуса. Омега усмехнулся добавив пару десятков капель и всё перемешав. На сладенькое был десерт — панкейки. Рецепт был очень простой и быстрый: взбить пару яиц, просеять муку, соль и сахар по вкусу и без масла выпекать, быстро переворачивая.

Феликс долго думал над тайным ингредиентом, хотелось чего-то впечатляющего, чтобы альфа никогда не смог забыть такой завтрак, но в пределах разумного. Убивать всё же он никого не собирался этим.

Когда завтрак уже был готов, омега косо взглянул на шайтан-машину, что смогла бы помочь ему сделать кофе. В его родительском доме не было такой современной техники, а кофе его папа-омега готовил по старинке в турке или три в одном, когда совсем некогда. Он оглядел её со всех сторон, пытаясь понять, как её вообще включить. Она была компактной с одним поддоном под кружку, но даже так Феликс не сразу сообразил, что с ней делать.

— Ну же, железяка, делай кофе! — воскликнул он и топнул ногой, когда в четвёртый раз нажал на рандомную кнопку на ней.

Чей-то смех прыснул за спиной, и несложно было догадаться, кому он принадлежал. Хёнджин стоял позади, в синем, слегка запачканном в земле, комбинезоне и наблюдал за омегой.

— Это не так работает, — отсмеявшись произнёс он, — ты вставил капсулу?

— Какую ещё капсулу? Капсулу времени, чтобы её вскрыли после моей кончины, — раздражённо ответил Феликс.

Альфа подошёл к нему, показывая как это делается. От него пахло смесью его естественного феромона, а ещё цветами и свежей землёй. Сочетание было весьма интересным, даже манящим, на что омега принюхался, невольно становясь ближе. Хёнджин открыл крышку сверху, достал из шкафа маленькие круглые капсулы и закинул в машину, позже показывая омеге куда нужно нажимать.

— Ты быстро управился с завтраком, — заметил альфа, с аппетитом смотря на блюда. — Хочешь мы после него прогуляемся в саду? Я хотел бы тебе кое-что показать, — добавил он.

Феликс просто кивает, ему бы не помешала прогулка на свежем воздухе, хотя бы в таком виде. Он ещё не уверен в том, разрешено ли ему свободно передвигаться по дому и его территории одному, что можно, а что нельзя. Хёнджин не давал чётких инструкций, оставляя омегу в некотором замешательстве.

Они вместе относят блюда за стол и садятся за него.

— Хочу, чтобы ты попробовал первым. В моей семье так было принято. Альфа — первый, — как-то странно улыбнулся омега, проговаривая эти слова.

Хёнджин с подозрением прищурился, припоминая, что ранее Феликс не прям-таки соблюдал правила этикета на прошлой их трапезе. Что ж, блюда действительно выглядели вкусно и сочно, а запах стоял отменный. Первым, что пробует альфа оказывается омлет. Он смело отправляет его в рот и быстро глотает, тем самым совершая фатальную ошибку.

— Воды, — сглатывает солёную слюну альфа, — Пожалуйста, принеси воды.

Феликс наливает ему стакан воды из графина, что стоял на столе, и внимательно наблюдает дальше за реакцией Хёнджина.

Альфа отпивает полстакана залпом и снова принимается за еду, а омега пытается не выдавать своего удивления. Либо у Хёнджина хорошая переносимость, либо он не знает, как это ещё объяснить. Ведь Феликс добавил в омлет не просто щепотку соли, он чуть ли не пол банки высыпал в него. Дальше альфа начинает пробовать салат.

— О, я подумал, что нужно обновить рецепт и добавил свой фирменный соус, — произносит омега.

— Прекрасно, — спокойно отвечает Хёнджин, отправляя овощи в рот. Его язык тут же начинает жечь, и он снова отпивает из своего стакана. Из глаз невольно подступают слёзы, но он осиливает пару вилок салата, который по всей видимости был приправлен острым соусом «шрирача».

Омега уже просто притих, не понимая, что испытывает. Он ожидал хоть какую-то реакцию от альфы, что тот вспылит, наорёт и тут же разобьёт посуду, но Хёнджин лишь продолжал пробовать его блюда.

— Как тебе? — рискнул спросить Феликс.

— Получилось… неплохо, я бы сказал пикантно, — ответил Хёнджин, проглатывая листья салата, что были щедро политы соусом.

Альфа с некой грустью посмотрел на ровной стопкой лежащие на тарелке панкейки, понимая, что ему не избежать их дегустации. В его голову сразу пришли слова отца в виде наставления, которое он любил ему говорить в детстве: «Сынок, если начал — иди до конца».

Хёнджин сглотнул вязкую слюну, от таких шедевральных блюд у него скоро разыграется изжога.

— Чаю налить? — спросил Феликс.

— М? — переспросил альфа.

— К панкейкам?

— А, нет. Я только чуть-чуть попробую, и мы сразу пойдём, — ответил Хёнджин, протыкая вилкой один панкейк.

Он нерешительно поднёс вилку ко рту, смотря при этом на омегу, который подпёр ладонями щёки и тоже наблюдал за ним. Что ж, видимо, это какая-то проверка, которую должен пройти альфа, и он точно не намерен сдаваться.

Чтобы доказать серьёзность своих намерений, Хёнджин откусывает больше половины и быстро начинает пережёвывать, чтобы не успеть ощутить вкуса. Но, к его сожалению, как только панкейк добирается до его желудка, он чувствует сильную остроту и горечь, которая остаётся на его языке.

Феликс замер, пытаясь считать эмоции на лице альфы, ведь по его виду ничего не скажешь. Хёнджин держался стоически. В моменте омеге и вовсе хотелось сдаться, сказав, что всё это лишь глупая шутка. Видя красное лицо альфы, ему даже стало его жаль, хотя раньше он никогда не проникался жалостью к ему подобным.

Должно быть, Хёнджин действительно не такой.

— Довольно неплохо. Есть куда стремиться, — выдавливает из себя альфа. — Ты молодец.

Глаза омеги округляются, казалось, до размера столовых блюдец. Его похвалили. Даже не смотря на то, что альфа чуть не помер, рискуя своим желудком, а может и жизнью, он попробовал все блюда и оценил его. Боже, Феликсу хочется расплакаться, но в тоже время от души посмеяться. Эта сцена была такой абсурдной. Ведь каждый прекрасно осознавал, что еда испорчена.