Глава 3. Новый дом (1/2)

Тем же вечером.

Когда прохладный ветерок коснулся его веснушчатых щёк, Феликс лишь на секунду почувствовал облегчение. Находиться в том месте, которое он только что покинул, было сродни пытке. Каждая минута там тянулась бесконечностью, как будто сама жизнь проверяла его на прочность. Что ж, омега успел усвоить некоторые из её уроков: во-первых, сложно идти против системы, когда ты в меньшинстве, а во-вторых…

Омега глубже втянул свежего воздуха, пропуская его через свои лёгкие, ему хотелось насладиться, хотя бы недолгим ощущением свободы, но горький осадок внутри не позволял прочувствовать сполна даже этого. Вокруг него была сплошная темнота, лишь огни города мерцали вдалеке и свист машин, проносившихся по улицам. Но всё это казалось ненастоящим. Искусственным. Он знал что, если выйдет за двери аукциона, ничего не изменится — просто теперь у него был новый владелец, а он снова стал чьей-то вещью.

Феликс обнял себя за плечи, когда почувствовал жуткий холод по телу, пробирающий до мурашек. Он всё ещё был в лёгкой блузе, в которую его одели стилисты аукциона. По традиционным правилам омега не должен приносить свои личные вещи, если, конечно, они у того имелись, в новый дом своего альфы, поэтому он был в том, в чём его и купили.

Рядом послышались ровные шаги, и следом на плечи Феликса был накинут пиджак, который весь пропах его хозяином. Омега сморщил нос, ещё не привыкший к чужому запаху.

В первые секунды он ощущает лёгкую терпкость, которая пробирается в лёгкие, оставляя после себя странные ощущения — не резкие, но пульсирующие, на грани между возбуждающими и тревожными, а едва уловимый цитрусовый оттенок даёт обманчивую свежесть, но в глубине его кроется что-то пряное и согревающее, что-то, что заставляет сердце Феликса биться чуть быстрее. Этот запах невозможно игнорировать, он цепляется за рецепторы омеги и пробуждает в его теле ранее незнакомые ему реакции.

Позади него молча стоит Хёнджин, он не торопит и просто даёт Феликсу немного времени на осознание того, что именно сейчас омега прощается со своей старой жизнью. Альфа может представить каково ему в данный момент времени, ведь когда-то он и сам сделал шаг в эту неизвестность, становясь ещё одной шестерёнкой в этой слаженной системе.

Омега стиснул зубы, но просунул руки в пиджак альфы, чтобы не замёрзнуть окончательно. Смешно, но в его груди до сих пор теплилась упрямая искра — если ему и суждено шагнуть в эту неизвестность, то хотя бы с гордо поднятой головой.

— Пойдём, мой водитель ожидает нас, — раздался спокойный голос альфы.

Феликс кивнул, пряча руки в карманы тёплого пиджака, и последовал на встречу своему новому будущему.

…а, во-вторых, не всё таково, каким кажется на первый взгляд.

— ₩ ♡ ₩ —

Они прибыли на место, казалось, уже глубоким вечером. Феликс не знал, он не следил за временем и так был поглощён своими мыслями всю дорогу, что в конечном счёте с лёгкостью заснул.

Как бы ему хотелось оказаться где угодно, но не там, где он сейчас.

В его голове постоянно крутилась одна единственная фраза: «Хорошо там, где нас нет», — возможно это действительно так и человек никогда не будет доволен своим местом в этом мире. Остаётся только смириться. Быть покорным. Но эти мысли лишь претили<span class="footnote" id="fn_39145800_0"></span> юному омеги, что готов был ещё побороться — вот только с кем теперь?

— Мы приехали, — произнёс Хёнджин, едва касаясь плеча Феликса, чтобы его разбудить.

Омега немного поёрзал на месте и с возмущением фыркнул, но медленно приоткрыл свои глаза.

За окном машины ему показался высокий двухэтажный особняк. Он был построен из классического красного кирпича, с одной лишь разницей в том, что ещё помимо него были вложены вставки из белого камня, которые обрамляли окна и углы дома. Также из крыши выпирала невысокая труба, указывающая на то, что в доме явно был камин.

Хёнджин вышел первым из машины, подавая руку Феликсу, на что омега косо посмотрел на него и нехотя, но вылез наружу, справляясь самостоятельно. Его ноги коснулись серой брусчатки, которая была выложена дорожкой вдоль до самого дома, а также имела ответвления к другим участкам огромной территории, про которые ещё ничего не знал омега. Теперь это его новый дом, но имеет ли он права говорить что его?

Омега шёл за альфой следом, украдкой поглядывая по сторонам. В ночное время не так много можно было увидеть, только то, что было, практически, перед самым носом. В поле его зрения попали клумбы с посадкой необычных цветов, ранее Феликс не видел ничего подобного вживую, но в своих книгах про ботанику припоминал что-то похожее. Он остановился и пригляделся к тем, что были высажены ближе всех у тускло подсвеченной дорожки. Это оказались цветы с розовыми лепестками, похожие на тонкие пёрышки причудливой птицы, а их аромат слышался только тогда, когда омега ближе склонился к ним, принюхиваясь.

— Королева ночи, — послышался голос Хёнджина позади. — Или кадупул, они произрастают в регионах юго-восточной Азии<span class="footnote" id="fn_39145800_1"></span>. Для Кореи редкость, что они прижились здесь, но я хорошо умею ухаживать… — Омега окинул его мимолётным взглядом, — за цветами, — добавил альфа.

— Я читал, что они не терпят дневного света и распускаются только ночью, цветя до рассвета, — кротко<span class="footnote" id="fn_39145800_2"></span> добавил Феликс.

— Про какие цветы ты ещё читал, те что запомнились тебе больше всего? — спросил Хёнджин.

Феликс выпрямился, подняв голову вверх.

— Ещё есть «Король ночи» — тюльпан. У него интересная расцветка. Лепестки окрашены в фиолетово-чёрный с глубоким оттенком. Хотелось бы мне его когда-нибудь увидеть.

Было темновато, но Хёнджин мог поспорить на миллион вон, что глаза Феликса горели заинтересованным блеском, когда он рассказывал про растения и свои знания о них. Ему было приятно находиться в обществе человека, который увлечён чем-то, кроме своего материального положения.

Альфа невольно приподнял брови и слегка улыбнулся.

— Чего? — спросил Феликс, глядя на его реакцию. — Так поражён тем, что омега умеет читать? — снова съязвил он.

Дерзко. До тех пор, пока Хёнджин не встретился с этим борзым юношей, он и не знал, что омеги могут вести себя подобным образом и это его обескураживало каждый раз. Папа-омега в его семье был примерным мужем: всегда прислушивался к словам своего альфы, уважал его мнение и всегда доверял его решениям, как своим собственным. В этих отношениях маленький подрастающий альфа Хёнджин видел только гармонию и безусловную любовь двоих людей, что соединили себя узами брака.

Но здесь, в глазах омеги, он не замечал ничего, кроме недоверия и пренебрежительного тона, что всё же иногда затрагивала струны его заблудшей души.

— Идём в дом. Холодно, — резким тоном произнёс альфа.

Он не был намерен отвечать и медленно развернулся, ступая по брусчатке, прямо к двери дома.

Феликс впервые был готов укусить себя за язык, стало неловко. Возможно, ему пора поменять своё отношение к альфам или, во всяком случае, к Хёнджину, но он никогда ещё не шёл наперекор себе и всегда говорил первое, что взбредёт в его голову. Такова его натура, немного дикая и необузданная, но больше вольная.

— ₩ ♡ ₩ —

Переступая за порог особняка, Феликс чуть было не распахнул рот от увиденного, но сдержался, посчитав это невоспитанным с его стороны. Дом альфы был очень светлым, не считая тёмного времени суток за панорамными окнами в пол, и практически бо’льшая часть мебели состояла из белых оттенков, названия которым омега даже не смог бы дать.

Всё пространство было минималистично: довольно вместительная гостиная, как будто рассчитанная на большое количество гостей или семью; в центре был длинный махровый диван, напоминающий по своему оттенку цветы жасмина, а за ним широкий обеденный стол на несколько персон; камин у стены из тёмно-серого природного материала, что ещё не был зажжён, стоявший напротив дивана и журнального столика. Мебель была современная и роскошная, но без излишек, скорее на грани эстетики и её функциональности, что и подметил омега, а также то, что такой стиль явно подходил хозяину дома — сдержанный и утонченный.

Феликс нерешительно сделал пару шагов вперёд, изучая пространство вокруг себя, пока Хёнджин отошёл в сторону, не мешая ему. Он даст омеге немного времени на первое знакомство с его домом. Теперь уже их домом, подумалось тут же альфе.

Каждый предмет был точно на своём месте, будто Хёнджин и вовсе не пользовался половиной из них, за исключением кухни, которая была совмещена с гостиной, но со своим отдельным островком. Её гарнитур был выполнен из белого мрамора с золотыми уточненными линиями, но на ней творился лёгкий хаос, в виде рассыпанной пачки свежих кофейных зёрен и так и недопитого чёрно-горького напитка в кружке. Феликс тихонько усмехнулся себе под нос, фантазируя о том, как альфа торопясь варит себе кофе, успевая немного испачкаться в процессе, но не останавливается и продолжает готовить, чтобы по итогу успеть отхлебнуть совсем немного и убежать по своим важным альфьим делам.

Это представление о Хёнджине слишком контрастировало с его внешним обликом строгого альфы.

Также омега подметил, что в доме альфы можно было уловить лишь один единственный аромат розового перца, который никак не смешивался с другими, а отчего был слишком концентрированным, нежели когда они были на аукционе. Феликс пропустил, казалось, через всего себя этот резкий, щекочущий ноздри, запах и тут же по его телу пробежали мурашки. Ему предстоит свыкнуться с этим, ведь теперь этот дом его новый замок, вот только мечта о свободе больше не греет его душу — она напрочь сгорела.

— Мы в доме совсем одни, верно? — спросил Феликс, желая подтвердить свою догадку, и повернулся в сторону альфы.

— Верно, — ровным тоном ответил Хёнджин, даже не колеблясь ни на секунду.

Он слишком долго пребывал в своём одиночестве и ещё столько же привыкал к нему. Нахождение постороннего человека в доме, оказалось тоже неким испытанием для него. Альфа совсем позабыл каково это, когда в доме веет новыми ароматами, да и к тому же омежьими феромонами.

— И ты совсем не нуждаешься в прислуге, находясь в таком большом доме?

— Раньше в этом доме мог управиться один омега и это был мой папа. Теперь его нет, ровно также как и моего отца.

Феликс не знал как реагировать на услышанное и продолжал стоять на своём месте, неловко уводя взгляд в сторону. Они ещё не так близки, чтобы обсуждать такие темы, как родителей, да и омега не чувствует, что готов довериться и рассказать о себе. Он предпочитает говорить о книгах, цветах или различных странах и их культуре, но никак не о том, что у него наболело на душе. Это слишком интимный момент, даже мысль о сексе не так лично воспринималась им, чем диалоги о его несправедливой жизни.

— Послушай, Феликс, — начал Хёнджин, подходя чуть ближе к нему. — Давай забудем о нашем договоре. Пока ты в этом доме, мы будем жить по моим привычным правилам. Они очень просты: уважение и честность.

— Честность? Ты серьёзно? — с издёвкой переспросил омега. — В мире, где за нас уже всё решили?

— Я серьёзно. Если мне что-то не понравится, я скажу, но жду того же и от тебя.

Феликс был огорошен таким ответом. Неужели альфа действительно хочет учитывать мнение чужого омеги в своём доме? Или он опять затеял какую-то игру, как тогда на аукционе, взяв и просто поменяв правила договора. Первая реакция, что его просто водят за нос, и она его злит, но также сбивает с толку.

— И зачем это тебе? Ты же мог иметь полные права на мой контроль, как и все остальные альфы? — фыркает омега.

— Я не остальные. Предпочитаю быть собой, — твёрдо заявил Хёнджин. Его запах розового перца стал менее резким, сменяясь на едва уловимый и спокойный, чтобы омега не чувствовал от него никакой опасности и наконец-то расслабился, хотя бы на минуту.

— И ты совсем не думал превратить меня просто в слугу? Или ещё что хуже?

Голос омеги смягчился, становясь скромнее, а его запах роз начал раскрываться совсем по-новому для Хёнджина, это был медовый аромат, будто только что раскрывшихся бутонов под лучами солнца.

— Если бы я хотел вещь для бытовых услуг, я бы купил робота. Ты — человек, Феликс. И мне важнее наладить с тобой хорошие отношения, чтобы ты стал частью моей семьи, а не просто аксессуаром для дома.

Феликс не мог до конца поверить в слова Хёнджина, а что если это всего лишь пустой трёп, который призван запудрить ему мозг, чтобы омега потерял свою бдительность. В этот момент альфа мог бы сделать с ним всё что угодно. Таких альф, как Хёнджин, просто не существует. Нет. Перед глазами Феликса стоит образ его безэмоциального отца, который только и умел, что указывать на место омеги в его доме и постоянно помыкал им, включая папу-омегу.

У омеги кажется совсем не было примера «хорошего» альфы, так как он поймёт, что перед ним именно тот, когда его встретит?

— Я оставлю тебя ненадолго одного, — произносит Хёнджин, тем самым прерывая поток мыслей Феликса. — Мне нужно отойти в свой кабинет, так что у тебя есть время осмотреться тут без меня.

Омега искренне удивился.

Каждый его шаг не будут контролировать? Хёнджин, будучи хозяином такого большого дома, вообще не беспокоится, что Феликс может что-то вычудить или на крайний случай просто сбежать? Хотя мысль о побеге не так проста. Если Феликс это сделает, то куда он пойдёт? Назад к родителям он не сможет вернуться — они его не примут по ряду причин, о которых догадывался омега: во-первых, родителям придётся нарваться на крупные выплаты господину Хёнджину, за то, что их сын нарушил договор, а во-вторых, омега давно чувствовал, что от него просто хотят избавиться, поэтому как итог — пойти ему как бы и не куда.

Феликс молча кивает, и Хёнджин покидает его, поднимаясь по винтовой лестнице на второй этаж. Как только альфа пропадает из виду, омега не спешит хозяйничать, он с осторожностью, теперь более внимательнее, осматривает гостиную, находя на низком стеклянном столике пару журналов о садоводстве, мимолётно пролистывает страницы и двигается дальше.

На кухню он заходит с приятным ощущением. Омега любит готовить и экспериментировать с едой, чаще придумывая свои собственные рецепты, и ему всегда удавалось приготовить что-то стоящее, но никто пока что не оценил его навыков. Из любимых блюд в запасе у Феликса есть рецепт сливочной пасты с грибами и индейкой, тогда он был очень увлечён Италией, а когда начал изучать культуру Германии, то попробовал приготовить их традиционный пирог с крошкой из песочного теста с сочной начинкой из яблок и корицы.

Омега всегда был увлечён идеей открыть для себя что-то новое, но в четырёх стенах и под контролем родителей это было тяжело сделать. Чувство как будто всё на тебя давит, даже проклятые потолки, не говоря уже об обществе, которое тебе навязывает свои ценности: надо жениться/выйти замуж; надо рожать; надо получить образование; надо копить, а потом как Кощей над златом чахнуть и бояться, что однажды лишишься всего; надо быть хорошим в глазах других… надо, надо, надо — всё, что слышал омега всю свою сознательную жизнь.

В какой-то момент, когда Феликс уже рассмотрел гостиную, кухню и обеденную зону, он обнаруживает двухстворчатую дверь, которая была немного приоткрыта. Он делает шаг в темноту и ищет рукой переключатель. Яркий свет от хрустальной люстры загорается, и омега, как завороженный, смотрит на стены, что были заставлены стеллажами до самого потолка. Каждая полка была заполнена книгами, они имели разный объём, длину и цвет корешка — великолепно.

Не удержавшись, омега подбежал к первому попавшемуся на глаза стеллажу и изумился разнообразию книг на полках: психология, искусство, философия, география, вплоть до астрофизики. Феликс не может не провести пальцами по корешкам, ощущая твёрдый переплёт под ними. Его сердце на пару секунд будто замирает, он ещё никогда не видел таких роскошных книг: кожаные переплёты, позолота на корешках, плотная бумага с тиснением, а запах старых страниц и нотки благородного дерева, вызывают у него неописуемый восторг и восхищение.

Омега пробегается глазами по другим полкам, найдя на них пергаментные свитки с чертежами каких-то древних храмов, а также книги с тканными переплётом и вышивкой — эти издания казались очень редкими, некоторые из них были в бархатном или шёлковом переплёте, расшитые незатейливыми узорами. Всё от науки до романов, причём на разных языках мира, многих из которых даже не знал омега.

Он на пару мгновений теряется в этой роскоши, но тут же находит в ней что-то человеческое, совсем личное.

Феликс замирает, теряя чувство времени, когда его взгляд останавливается на книге, которую он давно хотел прочесть, но та была слишком недоступной для него. Книга была спрятана между двумя массивными атласами, как будто потеряв своё былое место. Узкий корешок в тёмно-синем кожаном переплёте, почти не выделяющийся среди других, но золотые буквы из названия заставляют сердце сжаться. Омега слышал об этом труде раньше. Книга о свободе, о человеческом выборе и о том, как не сломаться под гнётом обстоятельств.

Его пальцы дрожат, когда он осторожно вытаскивает её с полки. Листы тонкие, почти хрупкие, а строки — слишком острые, чтобы просто пропустить мимо хоть одну из них. Каждое слово отзывается внутри, напоминая, что он ещё не потерян. Что он всё ещё может бороться.

Для него это как маленькая отдушина, ведь книги — его страсть.

— Виктор Франкл. «Человек в поисках смысла», — раздаётся голос Хёнджина позади, да так, что Феликс вздрагивает, но крепко ухватывается за книгу, прижимая к груди, чтобы не в коем случае не выронить её из рук. — Хороший выбор.

Омега краснеет, мог ли он вообще сюда входить и трогать чужие для него вещи.

— Ты можешь приходить сюда когда захочешь и брать те книги, которые посчитаешь интересными для себя, — произносит Хёнджин, мягко улыбаясь, но его взгляд остаётся несколько настороженным. — Но, на будущее, есть комнаты, в которые ты не должен входить без моего разрешения, такие как мой личный кабинет и моя спальня.