Глава 3. Новый дом (2/2)

Альфа говорит спокойно, расчерчивая этими правилами личные границы между ними, выражаясь чётко и ясно. Феликс всё ещё не был ни гостем, ни частью его семьи, ни слугой, а чем-то посередине — новым испытанием, между свободой и подчинением. Хёнджин чувствовал ответственность за омегу, но не знал как правильно к этому отнестись, как расставить границы и приоритеты, чтобы не навредить никому из них.

Он стоял ровно на месте, наблюдая за Феликсом, его взгляд мягко касался омеги, но в нём чувствовалась скрытая напряжённость, отчего альфе с трудом приходилось сдерживать ещё и свой феромон. Его мысли метались, будто боясь обрушиться полным осознанием. Альфа чувствовал, как свобода омеги соприкасается с его собственными желаниями. Огораживать его, защищать, но в то же время предоставлять пространство для выбора, казалось таким сложным.

Свобода или подчинение? — задумался Хёнджин. — Можно ли сохранить одно, не теряя другого? Ведь я хочу дать ему шанс вздохнуть полной грудью, быть собой, но всё же омега должен понимать: я не просто его хозяин. Я альфа, а это не просто слова. Не может быть только свобода, без отвественности. И что, если он выберет идти по своему пути, а не по моему?

Хёнджин знал, что в этих мыслях скрывалась его неуверенность, но это была только борьба с самим собой. Он с детства не был склонен к компромиссам, но с Феликсом хотелось иначе. Больше всего альфа боялся, что в конечном счёте так и останется для омеги тем, кто отнял у него шанс на свободу и самостоятельность, а сам будет чувствовать, что привязался к нему слишком сильно, чтобы отпустить.

— Я тебя услышал, — ответил омега, слегка поморщив свой лоб. Он принимает эти рамки с благодарностью, так как они дают ему хотя бы минимальное ощущение безопасности и контроля, что нужен для защиты, как его, так и альфы.

— Ты ещё успеешь прочитать несколько десятков книг здесь, — ухмыльнулся Хёнджин. — Но сейчас нам пора ужинать, ведь полагаю мы оба ещё ничего не ели с самого утра.

Альфа был прав, и после его слов живот омеги, что ранее его не беспокоил, как назло, неловко заурчал в их тишине, и Феликс согласно кивнул, ступая за Хёнджином.

— ₩ ♡ ₩ —

Они вернулись в гостиную, и Хёнджин первый показательно сел за обеденный стол, на котором уже стояли несколько пакетов из местной доставки ресторана «hop|hot».

Когда альфа остался совсем один, не привыкший к быту в одиночку, то столкнулся с рядом препятствий на своём пути к самостоятельной взрослой жизни. В детстве его никак не беспокоили бытовые обязанности, всю работу по дому брал на себя папа-омега, который, казалось, был прирождённым домовитым омегой, который только мог быть, а отец-альфа занимался финансовой стороной вопроса их семьи и часто отсутствовал дома из-за важных встреч или пропадал у себя в личном кабинете. Поэтому Хёнджину приходилось довольно долго и с трудом приспосабливаться к новой жизни без родительского плеча.

Все попытки приготовить для себя еду заканчивались провалом и полным разгромом посуды на кухне, поэтому альфа отложил эту идею в сторону и начал пользоваться каждодневной доставкой еды, иногда полезной, иногда не очень, но зато качественной и совсем не подгорелой, как бы вышло у него.

Что касается бытовых моментов с уборкой, что ж… альфа просто по минимуму старался не сорить в доме, на этом, пожалуй, всё. Он находился большую часть времени в своём кабинете или же в библиотеке, прогуливаясь по вечерам в саду за домом.

— Ты можешь помочь мне управиться с упаковкой? — раздался голос альфы.

Омега, пожалуй, впервые слышит, что его просят о помощи, а не говорят о каких-то обязательствах перед кем-то. В его доме он чаще сталкивался со словами «должен», нежели со словами об обыкновенной просьбе, поэтому и выбора у него особо то и не было, но тут Хёнджин предоставляет ему возможность решить самому — отказать или же согласиться — конечный выбор остаётся за Феликсом.

И он мягко кивает.

Конечно, его мягкая натура омеги не привыкла отказывать кому-либо в помощи, да и к тому же речь идёт о еде, о такой аппетитной и вкусно пахнущей, еде. Как тут можно устоять. Феликс справляется вместе с альфой быстрее, чем нежели делал бы это всё один. Пока что между ними больше неловкой тишины, чем положено на один квадратный метр общего пространства, которое они разделяют на двоих. Каждый не знает с чего начать разговор, они ведь совсем ещё незнакомы, но уже живут вместе.

Омега как-то раньше и не задумывался о том, каково ему будет, когда он попадёт в дом чужого альфы, но вот это произошло, и теперь Феликс даже не знает как себя вести в новой для себя обстановке. До сих пор не понимая свою истинную роль в доме.

— День был долгим, давай просто поужинаем, — первый заговаривает Хёнджин, принимаясь за еду.

Омега засиял, быстро хлопнув в ладоши. Он, не дождавшись альфу, принялся уплетать бокс с лапшой и креветками, тихонько причмокивая. Позабыв о всех правилах, о которых ему говорил папа-омега: что нужно приступать к еде только после альфы и быть тихим, — Феликс с удовольствием наслаждался хрустящими морепродуктами и тонким мучным изделием.

Хёнджин покосился на омегу, но не стал делать замечания. Он кратко улыбнулся, прикрываясь своим боксом с едой, и тоже с аппетитом приступил к еде. Ему ещё так много предстоить узнать об этом чудно’м зверьке — Ли Феликсе.

Они управились за каких-то двадцать минут, начисто подъедая всё что было заказано. Альфа не мучился с выбором еды на ужин и просто тыкал на все популярные позиции, но как же ему было приятно, что омега так с энтузиазмом ел, будто открывал для себя новые вкусы. Он украдкой поглядывал за Феликсом, пока тот был поглощён ужином, и не мог не отметить худобу омеги и его бледный цвет кожи. Задумавшись, альфа не сразу понял, что на него тоже поглядывают, но более открыто и пристально.

— Как тебе? Всё понравилось? — быстро произнёс он, смотря на румянного омегу, что видимо так умаялся есть, что немного вспотел.

— Да, благодарю, — сидя за столом, поклонился Феликс. Его желудок был спокоен и довольно утих, переваривая ужин, отчего настроение омеги даже немного поднялось, и он на какое-то время позабыл о неловкости, царящей вокруг них. Но его настроение тут же сменилось, когда альфа снова заговорил.

— Теперь за еду в этом доме будешь отвечать ты. Я хочу, чтобы готовка стала твоей прямой обязанностью — как моего омеги, — произнёс обыденно Хёнджин.

Феликс не знал на что ему среагировать быстрее, на то, что альфа указывал на его новые обязанности, или на то, что альфа назвал его своим, давая осознать новую принадлежность и статус омеги. В этом жесте он уловил настоящий характер Хёнджина — расчётливый и требовательный, первое что пришло ему в голову. Всё-таки в первую очередь Феликс – его дорогое приобретение, которое должно оправдывать свою цену, чего ещё он ожидал.

— С чего бы… — хочет возразить омега, но сам понимает реальность происходящего. Его купили. Он должен. Подписанный договор. Он недовольно фыркает, громче, чем ему казалось, и следом продолжает. — Надеюсь в твоём доме есть аптечка, я не настолько искусен в кулинарии.

— Думаю, после моего неудачного опыта с омлетом, я могу выдержать всё, — усмехнулся Хёнджин.

— Всё говоришь? — переспросил омега, хитро щурясь, и альфа утвердительно кивнул. — Возьму на заметку.

— ₩ ♡ ₩ —

Омега ступает за альфой, вместе с ним поднимаясь на второй этаж. Хёнджин медленно открывает дверь одной из комнат, первым пропуская Феликса внутрь. Удивление на лице омеги невозможно скрыть, он застывает на пороге, не веря своим глазам.

Перед ним открывается вид на просторную комнату, с высокими потолками и большими окнами в пол. Пастельно-розовый оттенок стен, кажется очень тёплым и уютным, отличаясь от остального интерьера в доме. Пол покрыт пушистым серым ковром, напоминающий шерсть степного волка, и такой мягкий, когда Феликс вступает на него ногами. В углу комнаты стоит массивная двуспальная кровать с идеально заправленным постельным бельём и расбросанными декорными подушками на ней.

— Это… для меня? — голос омеги подрагивает от недоверия к происходящему.

— Да, твоя новая комната, — отвечает альфа.

Его комната. Два слова, которые звучат непривычно. У него была «комната» и раньше, если так можно назвать ту крошечную каморку три на два метра, где не хватало места даже для полноценной кровати, и он спал на коротком и узком матрасе. Там всегда было душно от нехватки свободного пространства, а маленькое окно под потолком пропускало едва ли видимую полоску света. Здесь же был простор, свежий воздух, не пропитаный ещё ни одним запахом и… свобода.

Но как долго она продлится?

Феликс осторожно обходит комнату, осматриваясь, и скользит пальцами по гладкой деревянной поверхности косметического столика цвета слоновой кости. Хёнджин остаётся стоять у дверного проёма и не торопится заходить дальше. Омега с опаской бросает взгляд на кровать и переводит его на альфу.

— А ты… мы… — Феликс запинается, не зная, как корректнее выразиться, а его щёки густо наливаются румянцем. — Мы не будем спать в одной кровати?

— Нет, — просто отвечает Хёнджин. — У меня своя комната и у тебя своя комната. У каждого будет своё личное пространство.

Омега быстро кивает, не решаясь выразить своё облегчение вслух, вместо этого он переключает своё внимание на обстановку вокруг. На его глаза попадается высокий шкаф из светлого дерева, и когда Феликс открывает его, то видит в нём идеально развешенные вещи. Они выглядят качественно, когда он аккуратно проводит по ним рукой, ощущая на ощупь ткань без засечек, кажутся дорогими, что видно по их стилю: блузы с рюшами, шёлковые длинные юбки, вельветовые костюмы и многое другое, но они не новые, от них исходит ощущение чужой прожитой истории и лёгкий, едва уловимый аромат, ванили.

— Чьи это вещи? — спрашивает омега, повернувшись к альфе.

— Моего папы-омеги, — отвечает тот спокойно. — У вас похожая комплекция, вот я и подумал, что тебе подойдёт.

Феликс вдумчиво снова переводит взгляд на вещи. В этом есть что-то странное и в то же время тёплое. Альфа до сих пор бережно хранит вещи, как память о человеке, и позволяет ему прикоснуться к чему-то столь личному, будто действительно доверяет омеге.

— Если хочешь, я куплю совсем новые для тебя вещи, — добавляет Хёнджин, наблюдая за его реакцией.

Омега медленно проводит рукой по ткани одной из блуз. Ему следовало бы отказаться, но почему-то он этого не делает и лишь довольно улыбается себе под нос.

«Почему альфа это делает?» — мысль крутится в его голове, не находя ответа.

Всё, что Хёнджин делает с момента покупки, выбивает Феликса из привычных рамок. Он ожидал жёстких требований, грубых приказов, ожидал, что его сразу заставят выполнить свою роль, как омеги. А вместо этого ему дают личную комнату. Светлую, комфортную, гораздо лучше той, в которой он жил раньше.

Вспоминать родительский дом неприятно. Узкие стены, которые будто давили на него, окна, через которые никогда не пробивалось достаточно дневного света. Голоса его родителей, которые постоянно твердили каким он должен быть, что говорить, как стоять, как улыбаться.

«Чтобы тебя захотели купить», — говорит отец.

Омега невольно сжимает пальцы, вспоминая эти слова. Ему нужно было стать идеальным, а значит — удобным. Не перечить, не показывать своих эмоций, улыбаться, когда того требовали.

Но теперь всё не так.

Альфа ведёт себя иначе. Он не принуждает, не требует, не заставляет склониться перед ним. Это сбивает с толку.

Феликс садится на кровать, ощущая, как мягко она прогибается под его весом. Он скользит пальцами по шелковистому покрывалу и глубоко выдыхает, понимая, что уже давно остался только один в комнате. Наедине с самим собой.

— ₩ ♡ ₩ —

Ночью омега долго не может уснуть. Он ворочается, чувствуя себя непривычно, кажется, что кровать слишком мягкая и просторная для него одного. Мысли скачут в голове, заставляя его нервничать вновь и вновь. Как ему себя вести? Что ещё ожидать от альфы? Насколько он искренен в своих поступках?

До его ушей доходит мелодичный звук, тут же проникая в его сознание. Он накатывает волнами, будто пытается отогнать все его тревожные мысли прочь. Омега пытается сопротивляться, хочет проигнорировать непрошенные звуки, но его тело постепенно расслабляется, а мысли становятся яснее. Феликс прислушивается к тихой мелодии фортепиано, которое стало заполнять пустоту. Его веки постепенно тяжелеют, и он проваливается в сон.

—

Хёнджину впервые за долгое время не спится в своём собственном доме. Мысли крутились в его голове, мешая заснуть.

— Чёрт возьми, — глухо выдохнул он, тяжело вставая с кровати, будто на его плечи лёг непосильный груз. Давление. Он ощущает давление сейчас как никогда остро.

Общество ждёт от него одного — контроля, власти, доминирования, навязывая ему поведение «настоящего» альфы. Так должен вести любой уважающий себя альфа, иначе его просто сожрут. Он слишком хорошо знал, как работают эти круги. Авторитет — это сила. Стоит проявить слабину, и тебя растопчут. Но тогда… Почему ему было так сложно смотреть на Феликса, как на «вещь»?

Ему тут же вспомнился взгляд омеги, полный недоверия и колкости. Он видел страх за всей этой бравадой. Видел, что омега привык быть тем, от кого постоянно что-то требуют, привык к тому, что от его мнения ничего не зависит. И это раздражало альфу больше всего. Это общество слишком загнало их двоих в рамки.

Хёнджин провёл рукой по лицу, проходясь беспокойно по комнате. Его запах стал слишком тревожно-навязчивым, что даже он сам его не выдерживал, чувствуя нехватку свежего воздуха. Он осторожными шагами вышел из своей комнаты, чтобы направиться в то место, которое всегда позволяло ему отвлечься от всех навязчивых мыслей. Проходя мимо, он почувствовал лёгкий запах роз, что тянулся шлейфом от комнаты, которая теперь принадлежала другому омеге.

— Чёртово общество… — тихо пробормотал альфа, бросая взгляд в сторону коридора, где за закрытой дверью спал омега. Сладкий запах лепестков роз манил, но Хёнджин быстро проскользнул мимо, запираясь в своём кабинете.

Его личный кабинет был небольшим, но удобным и даже в какой-то степени уютным, если считаться со вкусом Хёнджина. На стенах изумрудные обои и тёмно-коричневые панели вдоль них. Одно окно, которое обычно прикрыто весомой шторой, в моменты, когда альфа хотел побыть в полной темноте. Есть письменный стол, книжный шкаф, в котором в основном лежат рабочие документы, но самое главное это чёрное лакированное фортепиано, расположеное у стены.

Хёнджин подошёл к нему и поверху провёл своей ладонью, немного собрав пыль с музыкального инструмента. Как давно он играл на нём? Альфа уже и не помнит, когда в последний раз садился за инструмент, наверное, когда ещё были живы его родители, и папа-омега учил его нотам.

Он опустился на банкетку и открыл крышку, перебирая в памяти давно забытые ноты. Пока его мысли были заполнены тем, как ему поступить, пальцы начали бегать по клавишам, создавая мелодичное звучание.

В памяти ещё свежи воспоминания о порядках, которые были в его семье. Папа-омега всегда имел голос, а отец-альфа всегда прислушивался к этому голосу, принимая взвешанные и окончательные решения в их семье. Почему же сейчас он должен следовать чужим правилам, а не тем, которые ему близки? Всё просто — страх.

Он идёт из глубины внутреннего «я».

Страх потерять авторитет имени Хван, которые его родители так долго и упорно добивались в этом обществе, умея соблюдать баланс между внешним миром и тем, что существовал в их доме. Альфа ещё не научился этому, рано потеряв самое родное что у него было, и теперь ему придётся делать это всё в одиночку.

Чувствовать ответственность теперь не только за себя, но и за омегу, которого он привёл в свой дом.

Хёнджин помнит, как его папа-омега всегда поддерживал отца в трудные минуты, когда они вместе принимали важные решения, и надеялся, что когда-нибудь у него тоже появится такой человек. Который будет любить и заботиться, который будет также ценить слово «семья», как и он, бережно выстраивая взаимосвязь между ними.

Борьба с обществом и борьба с собственными ожиданиями, накрывает его тревожной волной. Что если он не справится, что если перегнёт палку, тем самым отпугнув Феликса? Ведь он не ощущает того, что имеет право чего-то требовать от омеги, тем более особенных чувств к нему. Как же тогда ему себя вести с ним?

Ночь будет длинной, а звонкая мелодия от фортепиано станет бесконечной, пока он не найдёт нужных слов, которые приведут его к сердцу омеги.