44. неудобные признания на самом дне радужки (1/2)

Когда Малфой переступил решётку камина, Забини хмыкнул, напрягаясь. Он мог поклясться, что Драко испуган, озадачен и до предела смущён. Видеть подобную гамму эмоций на обычно спокойном и непоколебимо уверенном лице было достаточно непривычно.

— Что случилось? — едва слышно спросил Блейз, делая аккуратный шаг навстречу другу.

— Я ебнулся вконец, — выдохнул Малфой, обрушившись на высокий стул за барной стойкой и не сводя расширенных глаз с Забини.

— Ну, это не новость, знаешь ли! — не сдержавшись, хохотнул Блейз и быстрым движением достал из шкафа два толстостенных рокса: — Я предлагаю тебе выпить и наконец моргнуть. Виски?

— Двойную порцию… — опустив голову, пробормотал Драко, прикрывая глаза.

Они сидели друг напротив друга и молча пили, опрокидывая в себя стакан за стаканом, изредка обмениваясь быстрыми взглядами.

— Драко, мы, конечно, можем героически наебениться, — наконец приглушённо проговорил Забини, поигрывая бокалом в длинных пальцах и задумчиво рассматривая ссутулившуюся фигуру друга перед собой. — но просто поверь мне, что легче не станет.

— Что ты предлагаешь? — пьяно ухмыльнулся Малфой, избегая проницательного взгляда чёрных глаз: — Я — извращенец, Блейз. Всецело. Окончательно.

— Что ты имеешь в виду? — заинтересованно подался вперёд Блейз, отодвигая стакан и складывая руки перед собой. — Это как-то связано с Гермионой или с этой… как её там… Амели?

Замешательство, вспыхнувшее в серых радужках всего на долю мгновения, рассеялось, и Драко отрицательно помотал головой, проговорив чуть заплетающимся языком:

— Ни о какой Амели вообще речи не идёт. Давно. Гермиона… я повёл себя как озабоченный школьник, а потом позорно сбежал из собственного дома и даже записки не оставил.

Любопытство Блейза готово было вырваться из него неконтролируемым криком, но он сдерживался изо всех сил и продолжал задавать наводящие вопросы спокойным тихим голосом.

Неохотно, стесняясь и краснея, что совершенно не было свойственно для обычного поведения Малфоя, он всё-таки рассказал о постыдном происшествии в тёмном коридоре, и Забини облегчённо рассмеялся, хлопнув красного как рак друга по плечу.

Отлегло и попустило. Этот белобрысый просто не отдавал себе отчёта, что так тоже бывает. Да и откуда бы? Это вовсе не та тема, которую можно обсудить за чашечкой чая или в кругу пусть даже и самых близких людей.

— Это нормально, Драко! Говорю тебе как колдомедик — это нормально! Ты не извращенец, не фантастическая тварь и даже почти совсем не маньяк! — продолжал веселиться Блейз, глядя в мрачное лицо Драко. — Просто ты мужчина, который очень сильно хочет определённую женщину, при этом понимая, что не может пока её получить, но хочет очень сильно, всецело и целиком.

— Ты меня не слышишь? — воскликнул Малфой, вскакивая со своего места, и воззрился на Забини так, будто видел его первый раз. Взмахнув руками как цапля-переросток крыльями, он запрокинул голову назад и зажмурился. Откровенно пьяный голос звучал приглушённо и надтреснуто: — Я — чудовище. Она такая нежная… такая беззащитная… а я просто ебаный вуайерист.

— Ты категорически наебенен и, возможно, не ел пару суток нормально, Малфой! И это твоя самая главная проблема на данный момент! — с тихим смехом Забини медленно поднялся на ноги и подошёл к другу, успокаивающе приобняв его за плечи.

Тяжело вздохнув, Драко наконец посмотрел в глаза Блейза. Прямо, с надеждой и неприкрытой мольбой:

— Ты уверен? Скажи мне ещё раз, что со мной всё в порядке.

— Да! Уверяю тебя! — выдохнул Забини, закатив глаза и покачав головой. — Просто для тебя не характерен такой длительный целибат. Плюс ты очень соскучился по ней, ошалел от того, что теперь Гермиона в зоне досягаемости и никуда больше не денется. Ну и, чего уж греха таить, чувства к ней — самая сильная эмоция, которая вообще когда-либо испытывалась тобой. Ты просто поплыл, мой серебристый друг!

По мере того, как Блейз говорил, лицо Малфоя становилось всё более расслабленным и спокойным.

— Что теперь думаешь делать? Когда мы разобрались, что ты, оказывается, совершенно нормальный мужчина в полном расцвете сил? — прищурившись, усмехнулся он, отходя от Драко и обновляя выпивку в роксах.

— Я пойду домой и, если Гермиона ещё не спит, выпью самый вкусный кофе в своей жизни.

— Кофе с привкусом стыда! — с театральным надрывом копируя недавний тон Малфоя, воскликнул Забини и, поймав предостерегающий взгляд друга, выставив ладони перед собой в капитулирующим жесте, пробормотал, едва сдерживая смех: — Прошу понять и простить. Я не со зла.

— Напомни, почему я всё ещё с тобой дружу? — прищурился Драко, подхватывая с барной стойки стакан и делая маленький глоток обжигающего огневиски.

— Ну, не знаю… — протянул Блейз, явно продолжая кривляться. — Может, потому что я очень красивый?

— И скромный… — цокнул Малфой, качая головой.

Два рокса встретились толстыми стенками, мелодично звякнув.

Дружба — очень странная штука. Порой очень неудобная и отягощающая, но именно благодаря дружбе ты способен понять самые важные и нужные вещи.

Драко расслабленно улыбнулся, прежде чем раствориться в зелёных языках пламени.

Тёмная гостиная встретила Малфоя ароматом свежесваренного кофе. На кухне горел свет — сердце сладко ёкнуло.

***

Гермиона услышала медленные шаги в гостиной и против воли напряглась, хотя очевидных причин не наблюдалось.

Что-то внутри подспудно подталкивало насторожиться. Наверняка это было тяжёлым эхом прошлого — что-то, чего мозг пока не мог вспомнить, а подсознание забыть.

На пороге кухни возник Драко.

Оперевшись плечом о косяк, он не отрываясь смотрел на Гермиону, мягко улыбаясь.

Черты его лица, обычно напряжённо-резкие, теперь были расслаблены. В серо-голубых глазах светилась несвойственная им мягкость.

Малфой будто помолодел, превратившись в того мальчишку, которого она когда-то полюбила вопреки его тяжёлому характеру.

Он был безбожно пьян, но Грейнджер расслабилась, просто потому что понимала, что этот мужчина не несёт в себе угрозы для неё.

Никогда не нёс.

— Привет, красавица… — хрипловато-бархатный голос обволакивал Гермиону, осыпая её мурашками с головы до ног.

— Привет, Драко. Всё хорошо? — она мягко улыбнулась, поднимаясь со своего места с чашкой кофе в ладони.

Домашняя. Спокойная, будто светящаяся изнутри.

— Да, абсолютно. Я просто перенервничал сегодня. Нужно было успокоить нервишки, — он мягко оттолкнулся плечом от дверного косяка, но, сделав нетвёрдый шаг вперёд, покачнулся и, оперевшись ладонью о стену, добавил с усмешкой: — И всё-таки поесть, да…