30. притяжение вопреки (2/2)

Совет Священных, завершившийся позорным исключением семьи Уизли из списка двадцати восьми, возымел эффект взорвавшейся бомбы.

Поначалу казалось, что общественность не заметила резонансного дела.

Но нет. Она замерла, осознавая весь масштаб случившегося.

За всю историю существования магического мира никто не вставал на сторону женщины и не пытался отстоять её права, которые фактически переставали существовать после заключения брака.

Никто даже не пытался изменить существующий веками порядок.

Не могли? Или не хотели?

А что же теперь? Теперь вековой ход вещей, где женщина обязана молчать, терпеть, рожать и слушаться мужа пошатнул бывший Пожиратель смерти, вступившись за Героиню Войны, в которую, оказывается, был тайно влюблён долгие годы.

И Совет Священных совершенно точно был только началом…

Поговаривали, что мистер Малфой, возглавляющий недавно созданный лично им Отдел сопровождения при Министерстве, ещё до созыва Совета раздал поручения своим подчинённым о сборе материалов для подачи прошения в Визенгамот, в котором он будет требовать привлечь мистера Уизли к ответственности за совершённые им преступления в отношении миссис Грейнджер.

Что-то будет, видит Мерлин…

И если магическая общественность хранила лицо до поры до времени, то пресса бесновалась.

Репортёры самых разношерстных изданий, перевозбуждённые горячей новостью, готовы были выпрыгнуть из исподнего, лишь бы обогнать конкурентов и первыми выхватить заветный комментарий из уст участников процесса.

Здание Совета Священных осаждалось прессой с момента начала заседания.

Министерство Магии попало в плотное кольцо репортёров.

Фулэм, Уилтшир, Девон, Годрикова Впадина. Больница Святого Мунго... все места проживания фигурантов и возможных участников резонансного дела оказались под пристальным вниманием журналистов.

Но все, как один, либо хранили молчание, либо ограничивались коротким комментарием и спешили скрыться от жаждущих подробностей и требующих разъяснений представителей СМИ.

Джинни отразила атаку одной из первых.

Продираясь через кольцо возбуждённо галдящих писак, миссис Поттер, жмурясь от вспышек колдокамер и сцепив зубы, молчала, игнорируя все вопросы, которые касались её семьи или семьи брата.

Сначала она поговорит с ним. Немедленно. Сейчас же.

***

Дом Поттеров в этот вечер напоминал военный штаб, который по какой-то нераскрытой причине решили объединить с яслями.

Лион, ощущающий беспокойство и тоскующий по матери, верещал не замолкая.

Ко всему прочему, от переносимого стресса в мальчишке преждевременно проснулась магия, которой он явно пошёл в мать.

Мощнейшая интуитивная магия, подобная лесному пожару неконтролируемой силы, волнами накрывала дом Поттеров.

Воздух, перенасыщенный чистейшей энергией, гудел и вибрировал.

А Лион пока даже не устал…

Каждый его гневный вопль сопровождался новым всплеском магической активности.

Кулачки младенца судорожно сжимались, а стены дома ходили ходуном, осыпая головы и плечи присутствующих пылью побелки.

Голова Главы Аврората трещала от истеричного детского плача, взрывов, хлопков и треска разрываемых в клочья предметов.

— Рон! — взревел Гарри, рывком распахивая дверь своего кабинета. — Если ты немедленно не утихомиришь своего сына, я лично отвезу вас обоих в Фулэм и разбирайтесь там, как хотите! Он разворотит к ебеням мой дом!

— Я не знаю, как его успокоить! Это умела только Гермиона! — истерично воскликнул Уизли, терпеливо качая вопящий кулёк на руках и меря широкими шагами гостиную.

Гарри, не сдерживая раздражение и ярость, ударил кулаком по косяку двери кабинета и рявкнул:

— Вызывай Молли. У неё мешок детей. Она должна знать, как справиться с одним!

— Рональд Биллиус Уизли! — голос Джиневры походил на рев дикого зверя, когда она, больше не сдерживая ярость и возмущение, не обращая внимания на творящийся вокруг хаос, возникла в дверях гостиной, сжимая в руках палочку: — Ты хотя бы понимаешь, что натворил, сукин ты сын!

— Поосторожнее в выражениях! — взвился Рон, багровея и делая решительный шаг вперёд.

— А не то что? Изобьёшь меня до смерти как Гермиону?! — рявкнула Джинни, рывком подаваясь вперёд и оказываясь с братом лицом к лицу.

Сейчас её не волновали ни разница в росте, ни превосходство брата в весе.

— Ты — ублюдок! Позор семьи! Как ты дожил до такого?! Избил и изнасиловал Гермиону! Бросил её умирать! Чуть не оставил сына без матери! Ты же любил её! Ты же обещал, что никогда не обидишь её! — не контролируя себя, кричала Джиневра, и слёзы брызнули из её глаз.

Видит Мерлин, она старалась. Старалась до последнего выгородить его. Сохранить лицо. Защитить честь семьи. Быть дипломатичной. Мыслить трезво и логично.

Но все логические доводы трещали по швам под гнетом тех обстоятельств, которые стали известны — тех обстоятельств, которые всегда были и на которые они дружно закрывали глаза.

«В каждой избушке — свои погремушки»… так, кажется, говорили?

«Погремушки в избушке» Рона сейчас гремели похоронным набатом…

— Успокоились оба! — взревел Гарри, когда Джинни, больше себя не контролируя, упёрла кончик палочки в гортань родного брата.

— Убьёшь меня, серьёзно? — прищурился Рон, ощущая, как звенит в ушах от крика сына, грохота разрушаемого дома и слов, сказанных младшей сестрой: — Не хочешь выслушать меня и понять, что я испытывал всё это время?

— Я сыта по горло твоим нытьём, братец! — выплюнула Джиневра: — Ты мог закончить и её, и свои мучения разом. Разорвать отношения. Отсутствие любви — не повод для убийства.

— Да? Так в чём же дело, сестричка? — холодно ухмыльнулся Рональд, ощущая, как кончик древка её палочки ввинчивается в гортань ещё сильнее.

Ладонь Гарри решительно легла поверх руки Джинни:

— Джин… успокойся. Прошу тебя… — голос мужа был напряжённым, звенящим от сдерживаемых чувств.

Нехотя ведьма опустила палочку и прерывисто вздохнула, стараясь унять волну ярости, закипающей в крови.

— Я немедленно отвезу Лиона к его матери. Ребёнку нечего здесь делать. Он должен быть с ней! — припечатала миссис Поттер, переводя полный решительности взгляд на лицо Гарри.

Тот молча кивнул, соглашаясь.

Быть может, возвращение ребёнка заставит Гермиону смягчиться и уговорить Драко остановиться, но, положа руку на сердце, Гарри понимал, что это только начало.

Он уже примерно представлял, какими новостями его встретят стены служебного кабинета.

— Я не отдам сына! — агрессивно воскликнул Рон, прижимая вопящий кулёк к груди и отступил на шаг от сестры и друга.

— Отдашь или можешь катиться в Фулэм ко всем чертям немедленно… — процедил Гарри, наступая на друга.