31. утраченное превосходство (1/2)

— Нет! Это мой сын… мой! — истерично взвизгнул Рон, прижимая заходящегося в воплях младенца к груди, отступая назад и с тревогой наблюдая, как медленно, но решительно Гарри направляет на него палочку вслед за Джинни.

С громким угрожающим треском стёкла в окнах гостиной Поттеров обвалились на пол, осыпая присутствующих сверкающим крошевом.

Джиневра взвизгнула, прикрывая лицо и голову руками, Гарри инстинктивно прижал супругу к себе, загораживая её своим телом от летящих осколков и матерясь сквозь зубы.

— Гарри, это же невозможно! Ребёнок не может обладать такой силой! — с ужасом и удивлением выкрикнула Джинни, прижимаясь к груди мужа и поражённо наблюдая за тем, как на пол рушится стекольная лавина.

— Ты знаешь Гермиону, а это её сын, и он в ярости… — почти восхищённо заметил Поттер и инстинктивно закрыл голову рукой, когда мимо пролетел особенно крупный осколок.

Рон спрятал Лиона в своих руках, тяжело дыша и глядя в перекошенное рыданиями личико сына распахнутыми от удивления и страха глазами.

На него смотрели её золотисто-карие, наполненные слезами, со слипшимися стрелами чёрных ресниц, глаза.

Сможет ли он смотреть в них изо дня в день и понимать, что и сына он удержал рядом с собой силой?

Сможет ли он спокойно жить, ощущая, что Лион знает, что отец сделал с его матерью? Ведь ему расскажут. Обязательно расскажут.

Переживёт ли он его презрение и ненависть?

Всхлипнув, Уизли тихо заплакал, зажмурившись и судорожно прижимаясь губами к вспотевшему, облепленному влажными тёмными кудряшками, лбу сына.

Прощаясь? Вероятно.

Он не смог стать ни хорошим мужем, ни хорошим отцом. Он не смог вовремя остановиться, совершая одну ошибку за другой.

Жил в каком-то дурном угаре.

Так, может, хотя бы сейчас у него хватит смелости сделать всё правильно? Отступиться и усмирить своё упрямство.

В последний раз судорожно всхлипнув, Уизли поднял всё ещё слезящиеся глаза на Поттеров.

Голос Рона звучал сдавленно и глухо, когда он сделал несмелый шаг навстречу Гарри:

— Если я отдам ребёнка, ты сможешь хоть что-то исправить? Сможешь, скажи?

Гарри прикусил губу, напряжённо вглядываясь в наполненные слезами голубые глаза друга.

Сложно. Очень сложно.

— Рон, — начал он, подбирая слова, но не отводя взгляда. — давай сделаем первый шаг. Я тебе ничего не обещаю, но мы постараемся. Постараемся хоть что-то исправить.

Поттер медленно протянул руки, чтобы принять извивающегося младенца из рук друга, особо не надеясь на благоразумие Рональда.

Мгновение растянулось в бесконечность… но наконец Рон, тяжело выдохнув, аккуратно передал Лиона со своих рук на руки Гарри под облегчённый выдох и тихие причитания сестры.

— Ты всё сделал правильно, — облегчённо проговорил Поттер, быстро передавая разом притихшего, но всё ещё судорожно всхлипывающего малыша на руки жене: — Теперь можно говорить о том, что ты пошёл навстречу, признав за матерью право участия в жизни сына.

Глаза Гарри метнулись в сторону Джиневры. Девушка тихо ворковала с малышом, покачивая раскрасневшегося, заплаканного младенца на руках.

Сердце отозвалось болью и заныло.

Личной драме и переживаниям сейчас здесь не место.

Помедлив и отгоняя тяжёлые мысли, Поттер тихо позвал:

— Джинни, позаботься о Лионе, хорошо? Утром ты вернёшь его Гермионе, а заодно узнаешь, как у неё дела.

Взгляд Джинни, обращённый на Гарри, был нечитаемым, но, помедлив, она всё-таки кивнула, унося Лиона из разрушенной гостиной.

Под ногами девушки сухо потрескивали разбитые стёкла.

И почему-то в окружающей обстановке для Гарри было так много символизма. Было ощущение, что к их ногам обрушились не стёкла из высоких светлых окон, а их жизнь.

Вынырнув из гнетущих размышлений, Гарри постарался сосредоточиться на реальности.

— Так. Теперь нам осталось дождаться утра… — проводив взглядом удаляющуюся спину супруги, напряжённо пробормотал Поттер, обращая задумчивый взгляд зелёных глаз на Уизли.

— Как думаешь, что дальше? — тихо спросил Рон, обессиленно усаживаясь прямо на усыпанный осколками пол.

Ноги больше не держали его. Истерика схлынула, лишая сил и уступая место тупому безразличию.

— Давай просто дождёмся утра, ладно? Если бы были срочные новости, я бы о них уже знал… — выдохнул Гарри, усаживаясь рядом с другом и устало стягивая с лица очки: — Натворил ты дел, друг… это тебе не Хогвартс.

Рон не ответил, подтягивая колени к животу и утыкаясь в них лицом. Плечи друга вновь вздрогнули в приглушённых рыданиях.

Покачав головой и сдержав тяжёлый вздох, Гарри молча похлопал друга по плечу.

Мерлин, от него требовали готового решения всех ситуаций и ждали того, что он одним щелчком пальцев решит все проблемы.

Но что при всём этом чувствовал Гарри, никого не волновало. Чего стоили ему эти решения? Как он жил потом, задавая себе бесконечные вопросы об их верности?

Вот и сейчас на него надеялись — надеялись на то, что он легко устранит сложившуюся ситуацию, и впервые Гарри не представлял, как ему быть.

Рон и Гермиона были его семьёй — людьми, которые были рядом с самого детства и которых он не хотел терять.

Он любил их обоих, не разделяя.

Когда они решили пожениться, он крайне скептически отнёсся к этой новости.

Невооружённым глазом было видно, что серьёзная, целеустремлённая Гермиона не подходит мягкому и неорганизованному Рону, но любовь, как говорится, не выбирает.

Он пытался говорить с обоими, но его не слушали, и свадьба всё-таки состоялась.

Гарри ничего не оставалось, как отхлёбывать из высокого бокала приторно-сладкое шампанское, покачивать головой в такт весёлой и немного раздражающей музыке и делать вид, что он так же счастлив, как и все.

То, что началось дальше, было в какой-то мере ожидаемым, но он больше не вмешивался, предоставив им возможность самим разобраться в сложившейся ситуации.

Разобрались, ничего не скажешь…

Теперь Поттер чувствовал себя виноватым.

Мог ли он что-то изменить? Переломить ситуацию, прежде чем случилось непоправимое?

Сложно сказать.

***