30. притяжение вопреки (1/2)

Она смотрела на него и не могла найти слов, которые бы чётко отражали все те чувства, которые бурлили в ней.

Ужас, непонимание и неверие.

Драко говорил, говорил и говорил, а Гермиона не могла понять, как столько всего могло произойти за неполных два дня.

Желая хотя бы немного утихомирить безумный галоп мыслей в голове, ведьма сжала ладонями голову и постаралась дышать так спокойно и глубоко, как это было сейчас возможно.

— Тебе плохо? — прервавшись на полуслове, обеспокоенно спросил Малфой, тронув Гермиону за колено. — Думаю, что Забини уже ушёл, но я могу позвать кого-то из дежурных…

— Нет-нет, всё в порядке. Я просто не понимаю, как тебе удалось столько всего успеть… — быстро пробормотала ведьма, прикрывая глаза и всё ещё не до конца веря в то, что успела услышать.

— У меня был стимул… — тихо хмыкнул Малфой и чуть сжал пальцы на её колене.

Карие и серо-голубые глаза встретились.

— Скажи. Зачем тебе все это? — непонимающе нахмурилась Гермиона, всё же отнимая руки от головы: — Я причинила тебе боль, я растоптала твои чувства, я была груба с тобой… а ты всё равно здесь и помогаешь мне и моему сыну? Тебя невозможно уличить в благотворительности и самоотверженности. Тогда зачем тебе всё это, Драко?

Он безвольно опустил голову и горько рассмеялся, ощущая, как в груди начинает саднить.

Когда Малфой заговорил, его голос был скрипучим и сдавленным:

— Знала бы ты, как сильно я ненавидел тебя, как хотел, чтобы тебя не было в моей жизни. Я мечтал вырвать тебя из своей груди. Стерпеть. Сделать вид, что тебя нет и никогда не было…

Драко сокрушённо покачал головой и вновь поднял взгляд на её лицо.

Гермиона смотрела на него с сожалением и смущением, не решаясь пошевелиться, прервать его монолог и не обращая внимание на его ладонь, которая теперь сжимала её колено.

— В тот день, когда ты сказала мне о том, что всё кончено — я умер, Грейнджер. Так мне казалось… — Драко фыркнул и опустил глаза, пряча предательскую влагу, которая опять решила затянуть пеленой взгляд: — Но нет. Я умер в тот день, когда узнал, что ты выходишь за него замуж…

Ведьма прикусила губу и опустила голову.

Да, она не могла нести ответственность за чувства других людей.

Она поступила так, как считала правильным и нужным в тот момент — правильным и нужным для всех.

Но сейчас, слушая слова Драко, Гермиона считала необходимым прояснить ситуацию.

— Драко, послушай… — начала было она, но он поднял руку, свободную от её колена, останавливая поток слов:

— Дослушай, пожалуйста, меня. Это очень важно.

Его глаза смотрели просяще, и Гермиона молча кивнула, уступая.

Пальцы на колене благодарно сжались, и он продолжил свой тихий рассказ-исповедь:

— Я честно пытался всё забыть. Переключиться. Отпустить тебя. Но получалось плохо. Наверное потому, что я неосознанно искал тебя повсюду. Во всех женских лицах я искал твоё и находил… додумывая и дорисовывая картинку. И злился на себя ещё больше. Я понял, что больше не могу сопротивляться, когда увидел тебя у ворот Святого Мунго с ребёнком на руках. Увидел, какая ты маленькая и… тщедушная, — Малфой поджал губы, глядя перед собой ничего невидящим взглядом. — Я видел, что ты не счастлива, и, чёрт подери, мне стало чуть легче. Я понял, что он так и не смог того, что наверняка смог бы я. А потом… я не мог удержаться от бытового шпионажа. Фулэм тянул меня к себе магнитом.

— Ты понимаешь, что это ненормально? — напряжённым тихим голосом проговорила молодая женщина, с тревогой рассматривая его аристократичные черты.

Драко вскинул на неё глаза и подался вперёд, соприкасаясь грудью с её коленями.

Он отказывался понимать и признавать реакции своего тела.

Одно касание, и дыхание сбивается, не поспевая за стремительно колотящимся сердцем.

Одно соприкосновение с ней, и для мозговой активности больше нет доступных запасов крови.

Вся она схлынула, устремившись совершенно не туда, где была сейчас особенно нужна.

— Да, я отдаю себе в этом отчёт, но в итоге именно моё нездоровое поведение и спасло тебе жизнь, Ми! — эмоциональнее, чем было нужно в этой ситуации, выпалил Драко и уже двумя руками накрыл её острые коленные чашечки: — Я не мог позволить тебе умереть. Я не мог позволить тебе погибнуть. Я не мог допустить даже мысли о том, что я мог помочь, но ничего не сделал. Я люблю тебя так, как умею — так, как у меня получается, понимаешь? — помолчав, Малфой тихо, будто стесняясь своих слов, выдавил: — Даже сейчас. Я смотрю на тебя больную, слабую, в этой огромной бесформенной робе и хочу тебя так, как не хотел никого и никогда. Ни до тебя, ни после.

Казалось, это откровение отобрало у него последние силы, и Драко замолчал, тяжело дыша и не рискуя поднять на Гермиону глаза.

Ему было стыдно за такое откровенное признание своей уязвимости перед ней.

— Посмотри на меня, пожалуйста… — её тихая просьба разбила тишину, замершую в воздухе.

Он медленно поднял глаза и столкнулся с её внимательным, серьёзным взглядом.

Прочистив горло, ведьма заговорила, и по её речи было понятно, что Гермиона старательно подбирает слова:

— Я… не знаю, что тебе сказать… я не могу ответить на твои чувства взаимностью, и ты это понимаешь, потому что я замужем. И у меня ребёнок от другого человека. И этот факт не сбросить со счетов. Хотя я не отрицаю, что уходила от тебя с тяжёлым сердцем, но так было нужно. Всё, что произошло дальше — результат моих действий. Я потерялась в обстоятельствах и в какой-то момент просто плыла по течению. Я буду благодарна тебе за помощь, и если ты дашь отсрочку, я найду необходимые средства, чтобы оплатить твои услуги…

На этих словах Драко нетерпеливо цыкнул, не удержавшись, но промолчал, по-прежнему сжимая горящими ладонями её колени.

Ну не мог он отнять рук. Да и не хотел.

— Я пока не понимаю, как поступить, что делать. И как разрешить ситуацию самостоятельно. И мне действительно нужна помощь, — тяжело вздохнув, подытожила Гермиона, опуская голову.

— Просто доверься мне. Я не подведу, Ми. Никогда не подведу и всё решу.

***

Из палаты Гермионы Драко уходил спиной вперёд.

Он не мог заставить себя отвернуться и не мог заставить себя отвести глаза от её лица.

Ему так хотелось отыскать в её взгляде хотя бы проблески тех чувств, что он видел когда-то, но тёмно-карие омуты смотрели внимательно, задумчиво и настороженно.

— Ми… — голос Малфоя был тихим и сосредоточенным:

— Я ни к чему тебя не обязываю своим признанием и своей помощью. Как только всё это закончится, ты вольна поступить так, как посчитаешь нужным, слышишь?

Что-то до боли знакомое и такое необходимое на мгновение промелькнув в карих радужках, стремительно исчезло, и Гермиона, разомкнув пересохшие губы, сбивчиво поговорила:

— Я… ты… приходи ещё, ладно? Я буду рада тебя видеть.

И замолчала, поспешно опустив голову, будто стыдясь своих слов.

— Я обязательно приду. Ты только поправляйся быстрее, ладно? — ощущая себя смущённым подростком, проговорил Драко, толкая спиной дверь и наконец выходя из её палаты.

Аккуратно прикрыв её за собой, Малфой упёрся лбом в дверное полотно, прикрыв глаза и тяжело дыша.

Какой неимоверно дикий, блядски длинный день.

А грядущий грозился стать просто бесконечным…

***