Глава 5 (2/2)
Руби резко повернулась к нему, и её глаза блеснули. Но не гневом, а скорее какой-то застарелой болью.
— Мама умерла при родах Робин. Батя спился и свалил. Я вообще не знаю, где он сейчас… может, давно сгнил в какой-нибудь канаве. Короче, из родни у меня только куча сестёр и больная бабушка, которая живёт в лесу, где мы с тобой и познакомились. Ну, не совсем в лесу… Просто идти к ней нужно через лес. А ты? Небось из полной семьи?
Джастин удивлённо посмотрел на девушку: не ожидал такой откровенности. Сам он, будучи единственным ребёнком обеспеченных родителей, привык к другому.
— Да, мы с тобой разные, — протянул немного смущённо. — Я единственный ребёнок, у меня есть и мама, и папа… И их вечные наставления, кому и что я должен. Кажется, я уже говорил тебе, что они хотят видеть меня врачом, и всем плевать, чего хочу я. А ещё они хотят, чтобы я женился на какой-нибудь богатой девчонке, вечно меня с ними сватают. Последняя правда удивила. Сбежала со званного ужина с каким-то байкером. Честно говоря, я её понимаю…
При упоминании байкера Руби тревожно вздрогнула. Она отвернулась и быстро затушила сигарету о ствол ближайшего дерева. Джастин обратил внимание на её мимолетный взгляд, на секунду устремившийся куда-то в прошлое, — всё это было для него новой, интригующей деталью в сложной мозаике Руби. Он понял, что тема родителей для нее болезненна, но, возможно, в её истории есть что-то еще, связанное с каким-то парнем.
— Так… — девушка сменила тему, и её голос стал чуть более ровным, хотя и сохранял некоторую резкость. — Ты ведь хочешь стать музыкантом, если я правильно помню?
— Да, — подтвердил Джастин, немного изумлённый внезапной переменой направления разговора.
— А какую музыку ты слушаешь?
— В основном Queen и Nirvana. Иногда что-нибудь попсовое, но редко.
— Ого, — Руби снова усмехнулась, оглядев Джастина с ног до головы. — Ты не похож на человека, которому нравятся такие группы. Но в целом романтично. Фредди Меркьюри умер от СПИДа, а Курт Кобейн пустил себе пулю в голову. Позитивненько, мне нравится.
— Уверена, что это позитивненько? — Джастин не смог сдержать лёгкой улыбки, несмотря на мрачный подтекст её слов.
— Для меня вполне, — Руби достала новую сигарету. — Но я больше по готик-року. Например, Bauhaus. Или Sisters of Mercy. Что-то такое, чтобы погрустить подольше.
— Bauhaus? — Джастин кивнул. — Знаю. «Бела Лугоши мёртв». Отличная вещь. У них такая атмосфера…
— Да, — Руби неожиданно поддержала, и Джастин уловил, как на мгновение просияли её глаза. — Атмосфера запустения, гниения, чего-то такого, что никогда не умрёт, но и никогда не будет жить по-настоящему.
В этот момент, говоря о музыке, Руби слегка поёрзала, и Джастин снова непроизвольно обратил внимание, что её левая нога менее поворотливая, почти деревянная. Точно. Там ведь ортез. На сей раз Руби была в джинсах, и парень успел благополучно забыть об этом факте.
— А ты, — девушка снова повернулась к нему, и в её взгляде появилось что-то новое — уже не отстранённость, а почти… любопытство. — Ты ведь наверняка хочешь быть не просто музыкантом, а звездой, да? Мечтаешь о стадионах, о миллионах фанатов?
Внезапно Руби широко улыбнулась и тихо рассмеялась. Джастин удивлённо приподнял бровь. Он ещё не видел, чтобы она так улыбалась, и это было… достаточно обескураживающе.
— Что такого смешного?
— Ничего, — Руби быстро успокоилась, но уголки её губ всё ещё подрагивали. — Просто представила себе эту картину. Ты на огромной сцене, весь в свете софитов, а за тобой огромная толпа. А я где-то внизу, в толпе, смотрю на тебя.
И тут случилось вообще невообразимое. Руби расхохоталась в полный голос. Это был не язвительный смешок, а настоящий, искренний смех. Он был лёгким, немного хрипловатым, но таким живым, что Джастин застыл, окончательно поражённый.
— Ты чего? — растерянно спросил он, когда девушка наконец успокоилась.
— Да так, — она махнула рукой, но глаза всё ещё поблёскивали от эмоции. — Просто представила, как ты, такой правильный, пытаешься сыграть в «Мёртвого Белу Лугоши». Это было бы… забавно.
Джастин, наконец, тоже улыбнулся. Его приятно удивила эта внезапная перемена в Руби. Оказывается, она могла быть холодной и отстранённой, а через секунду — такой. Живой и смеющейся.
— Ну, я бы попробовал, — протянул парень. — Но, знаешь, мне кажется, что мы оба немного «мёртвые, как Бела Лугоши».
Руби снова посмотрела на него, и на этот раз в её глазах уже вовсе не было никакой настороженности.
— Ты ведь сто процентов хочешь поговорить о моей ноге? — интонация стала более напряжённой, хотя девушка и старалась этого не показывать. — Нет, правда. Не стоит.
Джастин понял, что одним только взглядом подошёл к черте, которую Руби не хотела пересекать. Он аккуратно уклонился от прямого ответа, но дал понять, что заметил это:
— Я просто подумал…
— Давай лучше поговорим о погоде, — Руби решительно перебила его. — Или о природе. О чём угодно, только не об этом.
Джастин кивнул, понимая, что сейчас не время настаивать. Он почти физически ощутил, как Руби снова замыкается в себе и пытается от него отгородиться. В этот момент парень стал осознавать, чем вызван его собственный интерес. Это было похоже на желание понять самого себя через проекцию другого человека. Ещё в лесу, когда он увидел Руби, что-то внутри него откликнулось на её одиночество. Они были очень разными, но Джастин примерно понимал общую картину её чувств, потому что и сам чувствовал себя похожим образом. Родители постоянно указывали ему, как он должен себя вести, кем должен стать, с кем дружить. В толпе он ощущал себя таким же одиноким, как, возможно, Руби чувствовала себя в своём доме. Его настойчивость и желание узнать её были не просто любопытством. Это был поиск кого-то, кто тоже воспринимал себя чужим в этом мире и не играл по правилам, навязанным извне.
— Ладно, — Джастин улыбнулся. — О погоде так о погоде. Небо сегодня ясное, но чувствуется, что скоро похолодает. Надеюсь, родители не решат отправить меня в летнюю школу в Англию. Там вечная сырость.
— Англия? Ты из Англии? — Руби слегка прищурилась.
— Нет, я здесь родился. Но мои родители… они считают, что мне нужно «развиваться» в разных сферах. Вечно меня куда-то ссылают.
— Ну хоть не на летние каникулы к скучным родственникам, — проворчала девушка. — Мне вот часто приходится сидеть с младшими. Хотя… — снова прищурилась, — иногда это даже интересно. Особенно с Робин. Она такая непосредственная. Да и Джинджер вечно ищет приключений… иногда я за неё волнуюсь.
Джастин понял, что, невзирая на внешнюю отстранённость, Руби всё равно заботится о сёстрах. Эта мысль подкупала. Парень наконец разглядел в ней не просто одинокую, замкнутую девушку, а старшую сестру, которая, несмотря на свои трудности, старается быть опорой для младших.
Они просидели у реки ещё какое-то время, разговаривая о самых разных вещах: о книгах, которые нравились Руби… она упомянула пару названий, хотя и без особого энтузиазма. О любимых фильмах… Джастин не удивился, когда услышал, что девушка предпочитает мрачные драмы и старые чёрно-белые фильмы ужасов. Парень чувствовал, как стена между ними медленно, но верно рушится.
Когда солнце начало клониться к закату, окрашивая небо в багровые и золотистые тона, они направились обратно и остановились у дома Руби.
— Спасибо за прогулку, — выдала девушка всё тем же ровным тоном, но уже без прежней холодности.
— Тебе спасибо, — непринуждённо ответил Джастин. — Мне было интересно.
Руби коротко кивнула, и, прежде чем она успела скрыться в доме, Джастин добавил:
— Я тебе позвоню?
Она только махнула рукой, словно отгоняя назойливую муху, и вошла внутрь. Парень подождал, пока за ней закроется дверь, и только потом развернулся и пошёл к дороге, чтобы вызвать такси. Возвращаясь в привычный мир, он чувствовал себя иначе. Но не был уверен, что до конца понял Руби.
Через несколько минут Джастин сидел в машине и смотрел на мелькающие за окном огни города. Поездка в целом ощущалась как пробуждение от какого-то странного, немного меланхоличного сна. Но сон этот оставил после себя след — много вопросов в голове. Парень достал телефон и на секунду задумался, прежде чем набрать номер Калеба. Друг всегда был тем, кто, как казалось Джастину, разбирался в женщинах. Или, по крайней мере, умел делать вид, что разбирается.
— Привет, — Джастин постарался говорить уверенно.
— Джастин! Чувак, как дела? — послышался в ответ бодрый голос друга. — Что, нашёл свою «лесную фею»? Как прошло ваше рандеву?
— Вроде как познакомились получше, да, — Джастин усмехнулся, немного уклоняясь от прямого ответа. — Она не совсем фея, скорее… загадочный туман. Парадоксально замкнута. Пытался разговорить её, но она только больше закрывается по моим ощущениям.
— Замкнута? В смысле, молчала всю дорогу? — по сбитому дыханию друга Джастин предположил, что тот в тренажёрном зале.
— Ну, не совсем. Она говорила, но не обо всём. Особенно когда я попытался аккуратно спросить про ортез на ноге. Она сразу сменила тему, как будто это что-то ужасное. Я, конечно, понимаю, что это наверняка не самые приятные воспоминания в её жизни, но ведь замалчивать такое — ещё хуже…
— Послушай, Джастин, — Калеб на секунду замолчал, обдумывая услышанное. — Знаешь, как с теми старыми зданиями, которые все обходят стороной? Если их сразу снести, никогда не узнаешь, что там было внутри, какие тайны скрывались за стенами. Может, там есть что-то ценное.
— То есть ты хочешь сказать, что нужно копнуть глубже?
— Не совсем копать. Скорее, подождать. Или, знаешь, как с редким цветком. Ты же не будешь его дёргать, чтобы посмотреть, как он растёт? Ты просто поливаешь его и ждёшь, когда он сам раскроется. Она не хочет говорить — не настаивай. Дай время. Может, она сама захочет тебе рассказать, когда почувствует, что тебе можно доверять.
— Но как ей доказать, что мне можно доверять?
— Ты уже это делаешь. Ты выслушал её, не стал давить, когда она сменила тему. Просто будь собой. Если ты действительно хочешь узнать её, а не просто «разгадать загадку», она это почувствует. И помни, что у каждого свой темп. Кто-то раскрывается быстро, а кто-то, Руби твоя например, как цветок, раскрывается только под солнцем, а не под твоим настойчивым взглядом.
Джастин задумался. Слова Калеба звучали разумно. Он слишком привык решать проблемы, добиваться своего, «копать», как он сам выразился. Но, возможно, с Руби нужен был другой подход.
— То есть не давить, а просто… быть рядом?
— Именно. Будь рядом. Покажи, что ты не боишься её «особенностей», что ты видишь её не только через призму своих догадок. И, возможно, тогда она сама расскажет тебе всё, что захочешь. Но не жди, что это произойдёт завтра.
— Понял, — Джастин медленно выпустил воздух из лёгких, чувствуя, как напряжение немного спадает. — Спасибо, Калеб. Ты, как всегда, попал в точку.
— Да ладно тебе, бро. Просто иногда нужно взглянуть на ситуацию с другой стороны. Ты же умный парень, в конце концов. Наблюдай, анализируй, но не дави. А теперь давай, рассказывай, какие у тебя ещё планы на этот вечер?