Часть первая. Глава третья (2/2)

Одного такого она встречала в лесах. Так все его и звали Медведко. Был рождён Медведко от союза хозяина леса и земной женщины. К людям тянулся. Люди его и забили.

По покону нельзя есть медвежье мясо. Беда будет. Не зря же кощуна рассказывает про старика и старушку, которые нарушили данный запрет и слопали медвежью лапу. Покалеченный косолапый ворвался в избушку и съел незадачливых поедателей медвежатины. Между людьми и медведями много общего, потому поедать мясо себе подобного — накликать несчастье.

Но Медведко убили, а его лапы повесили в хлеву. Как оберег от нечистой силы. Хотя Лют и Елька сами были хуже любой нежити. Марья это знала, но предпочитала не ссориться с людьми. Кто она? И кто Елька? Уважаемая женщина и приблуда, не помнящая родства. Хотя руки чесались свернуть худосочную шею кузнечихи.

Тогда Марья выкрала шкуру да лапы и принесла к Нивянице. Та сделала беролака блазнем да взяла его в приятели. Нивяница и Медведко быстро подружились. Оба пострадали от кузнеца и его жены. А теперь конь будет третьим в их ватаге. Веселее всё же будет.

Болотница почти сразу выбежала, дабы побрататься с новым другом. Витязи замерли. Они ожидали увидеть девицу, обладающую опасной, но притягательной красой али хлипкую уродицу. Это была хрупкая, как лоза, маленькая девчурка. Светлая, как лепестки нивяницы, кожа да золото волос навевали сходство с маленькой Лелей.

Спустя тысячу лет нивяницу назовут ромашкой. Среди множества преданий затеряется сказание о маленькой хозяйке топи. Но люди должны знать не только о злых, но и добрых духах.

Но тут глазастый варяг Деллинг узрел искривлённый стан ребятёнка.

— У нас в Норейг такую бы снесли в лес.

Марья едва за голову не схватилась, но Нивяница лишь грустно засмеялась.

— А вот и нет. Я родилась с такой же прямой спиной, как твой бескостный язык.

Тут уже вятичи взволновались. Они-то смекнули, где свинья зарыта.

— Кикимора, — прошептал Первак.

— Я озёрница, — топнула ножкой Нивяница. У нежити обычно слух острее лезвия меча. Брызги воды разлетелись во все стороны. Марья тихо запела, дабы развеять по ветру обиду нежити. Откуда девица знала слова этой бесхитростной песенки, ей и самой было неведомо. Казалось, что некоторые навыки у неё от рождения… А может эти умения остались от прошлой незнаемой жизни?

Уловка удалась. Маленькая обитательница болота успокоилась и позабыла обиду. Марья и сама считала Нивяницу кикиморой. Неурожай был в том бору на заложных покойников. А если быть точными, то кроме Нивяницы, в Ягодном болоте никто и не потонул. Да неправильной кикиморой получилась малышка. Если бы не малый рост да горбатая спина, любой принял бы её за мавку.

Рядом с болотом посадила его хозяюшка луг, на котором росли простенькие нивяницы. Солнечная серединка, тонкий стебелёк да снежные лепестки. Сама Марья этого не видела али просто не помнила, но люди баяли, что если заблудиться посреди зимы в бору, то можно выйти на золотистое сияние да отогреться на лужку. Даже зимой там цветут нивяницы, словно в садах Ирия.

Ратникам Красибора о том сообщать совсем не обязательно, но Марья-то знала правду более похожую на страшную кощуну. Такое даже кошка-баяльница не выдумает. Две дочери было у одного батюшки. Старшая Елька была работящая да неприглядная, а младшая красотой напоминала лебединую деву да отменной ленью выделялась. Так и звали её Прекраса.

Посватался богатый купец к Прекрасе да заупрямился отец семейства.

— Не отдам меньшую дочь прежде старшей.

Купец выделил богатое приданое Ельке. Вскоре кузнец Лют посватался. Да не сложилась жизнь старшей дочери. Кузнец оказался пьющим, вечно всем недовольным да тяжёлым на руку. Невозможно было на него угодить.

А жизнь у Прекарасы напротив казалась сладкой, как мёд. Ещё и поучала старшую сестру, как вести себя да держать с мужем, дабы постоянно битой не ходить. Известно, что учить людей жизни все горазды.

Может, и желала купчиха сестре добра да эти речи стали последней каплей, переполнившей чашу горечи Ельки. Да на беду пошла на болото ягоды собирать маленькая Нивяница. Одна-единственная она была у Прекрасы. И словно леший толкнул под руку озлобленную сестру её матери. Людям свойственно свои злодеяния валить на нежить.

Столкнула злая женщина сестреницу в болото. Порыв быстро прошёл да сделанного не воротишь. Напугалась кузнечиха содеянного, побледнела, как поганка да быстро сообразила, как поступить. Слышит, как кличет Прекраса утонувшую дочь. Быстрее стрелы рванула женщина из леса. Наговорила людям, что встречалась Прекраса с каким-то охотником да дочку на встречи с собой брала. Дескать, умоляла взять полюбовника её с собой, но тот охотник не внял речам уже надоевшей любушки. А Нивяницу зачем-то с собой взял.

Людям свойственно верить в самое худшее. Весь городок взял да и поверил наговору лживой бабы. Какой смысл честной женщине порочить родную сестру. Некоторые было усомнились, да их было меньшинство. Тогда Марья как раз у Забавки приживаться начала. Она в эти бредни совсем не поверила. Вы сами посудите! Живёт баба в замужестве, как у Велеса за пазухой. Ну завела полюбовника, с кем не бывает. Так надо хранить это в тайне. С неверными жёнами да и мужьями у вятичей расправа суровая. И зачем таскать на встречи чадо неразумное? Дети простодушны и болтливы. А главное, на кой ляд этому охотнику чужая девчонка. Может, конечно, он был бесплодным. Но в любом городе столько беспризорных попрошаек. Выбирай любого да усыновляй. Ведь все мужчины о сыне мечтают. Охотник обучит мальчика, будет помощник, на старости лет отрада да кормилец немощного батюшки. Да и никто этого охотника не видел, кроме обличительницы.

Вернулся купец домой, а тут такое известие страшное. Да и Прекраса воет, как медведица, разбуженная в самую лютую пору года. Ничего толком сказать не может. Только повторяет одно.

— Не уберегла я наше дитя.

Купец-то с горя потерял разум да порешил неверную суложь. Ахнули бабы в толпе, а Елька громче всех запричитала. По Златокаменской правде убивец выплатил виру родичам Прекрасы, да на том дело и замяли. Из-за своего лиходейства кузнечиха ещё и обогатилась.

А Марья на следующее лето встретила маленькую болотницу да разговорилась с ней. Всё ей без утайки поведала Нивяница. Да не приведёшь же видоком кикимору болотную. Так и сказала девочка, названная в честь неприхотливого, но такого полезного цветочка:

— Меня вуйка в озеро бросила.

Насчёт озера вопрос интересный. Но если нравится утопленнице считать себя озёрницей… Хоть горшком нареки, только в печку не сажай. Мудрые люди не спорят с упрямцами и дураками. А Нивяница всего лишь маленькая девочка. Она могла бы прожить счастливую жизнь, кабы не чужая жестокость. И трусость. Ведь проще всего отомстить тому, кто слабее.

Хотела было Марья укокошить кузнечиху, да поразмыслив, передумала. Кому от этого станет легче? Нивяницу не вернёшь в явь. А у Ельки детей мал мала меньше. Не Марья же будет чужих мальцов пестовать.

Только кузнец положил глаз на Марью. У самого суложь тощая да неприглядная, но жиличка Забавки молодая, задорная да строптивая. А покорные бабы кузнецу не нравились. Ему бы огонь да сопротивление до последнего.

Ну вот и сгорел в огне. Сам виноват. Сигурд говорит, что Марья поступила как берсерк. Так назывались варяги, которые впадали в неистовство во время боя. Всё может быть.

Но кузнечиха мухой надоедливой налетела на Марью. Дескать, дети остались без кормильца. Ты такая сякая. Ох, как Марье хотелось ей крикнуть в ответ:

— Твои дети хотя бы живы, а не обретаются на дне болотном… Ну или озёрном. Тебя не убивали за чужую вину. Тебя не предавали и не продавали за серебро.

Последняя мысль изумила саму Марью. Откуда она это взяла? Когда девица ярилась, то какие-то неясные образы всплывали в её неразумной головушке.

Вдовица кричала, рыдала, заламывала хрупкие белые руки. Ни дать ни взять — плакальщица. Горе Ельки показалась Марье таким же наигранным, как слёзы волка по съеденному барашку. Но староста встал на сторону вдовицы. Тогда Марья бросила в лицо лживой лиходейке горсть серебра. Отчего-то всплыл в её сознании рассказ про человека, которого купили за серебро.

Марья же за горсть монет купила своё спокойствие и чувство защищённости. Староста принял богатейку в род. Как много значат эти монеты. Но как же иначе? Ведь люди готовы на всё ради лучшей жизни.

От воспоминаний Марью оторвал звонкий голосок Нивяницы.

— Как мне расплатиться за друга нового?

Конь превратился в голубого златогривого блазня.

Марья выразительно поглядела на Красибора. Путаясь и немного запинаясь, княжич поведал о своём горе. Призадумалась маленькая болотница.

— Раньше моё озеро было родником. До сих пор ледяные ключи на дне бьют. То живая, мёртвая и целебная вода. Наберу я её для твоего отца. Чтобы сумел дождаться сына. Только должен один из вас отвезти воду недужному князю.

— Конечно, — возник Стоила. — Надо пешком идти. А вдруг кошка съест. Или ещё кто-нибудь пристанет. Это не лес, а сборище нежити.

Кикимора безрадостно засмеялась, утирая невольно выступившие слёзы. Красибор исподлобья взглянул на верных дружинников.

— Быть посланцем князя — это честь, но не обуза. Отвезёт лекарство Медвежило. Я ему вполне доверяю.

Медвежило просиял. Он был готов пуститься в трудный путь пешком, но маленькая болотница сжалилась над ним. Она обратила медвежьего блазня в крепкого красивого скакуна.

Набрали несколько фляг воды люди. Помахала Марья всаднику и бурому коню. Красибор оглядывал владения болотницы. Всё-то у малышки слажено. Урожай ягод, луг, на котором растут только нивяницы. Неведомые розовые цветы. Похвалил он садик кикиморы, и та подарила ему благодарную улыбку. Доброе слово и нежить радует.

Про змея кикиморка ничего поведать не могла, ибо не уходила далеко от своего болота. Тихо тут, покойно, красиво. Собственными крохотными ручками девчурочка создала подобную прелесть и очень гордилась. Осока, которая может ранить до крови, камыши, рогозы и тростники издавали печальный звук, похожий на погребальную песнь, небольшие берёзки да сосенки, более похожие на кустарники, чем на могучие деревья, лиловый вереск уже отцвёл. А пора цветения багульника прошла ещё летом.

Наряд Нивяницы из осенних листьев соткан да тёмно-зелёным мхом расшит. В светлые косы, которые так и не позеленели, вплетены почерневшие брусничные листья. И кикиморам щёгольство не чуждо. Мало радости в существовании нежити. Особенно, если она в Яви не нажилась. Хотя кто по доброй воле стремится расставаться с жизнью земной? Есть, разумеется, и такие люди, которые, не выдержав тягот жизни, накладывают на себя руки. Но обычно смертные жалятся на жизнь, но смертушки лютой боятся. Цепляются за свое существование из последних сил. Таков и князь Долеслав. Хотя он-то славно пожил под срединным небом.

А тут княжич узрел малышку, которая совсем недавно в зыбке лежала. Но не водить ей хороводы с подружками, не сжигать чучело Марены на Масленицу, не судилось Нивянице продолжить свой род. Трясина стала её крадой и новым домом. Что же случилось с несмышлёнышем? Это были безрадостные мысли. Но как необычно узреть льдисто-голубые глаза, полные жизни и восторга, на мёртвом лице, белом, как снежный покров.

Нивяницу радует любой пустяк. А на что тратят жизнь люди? Ради чего живёт сам Красибор? Только сейчас княжич понял, что не нужно откладывать на потом исполнение своих желаний. Потом может и не наступить. Какой смысл продумывать всё, если жизнь человека хрупка, как стебель тростника и недолговечна, словно яркое пламя костра. Тростник легко преломить, а от самого яркого и высокого пламени останутся тусклые угольки. Так и человек станет безгласным телом, которое положат в курган али сожгут на погребальном костре. Красибор неожиданно для себя самого произнёс:

— Не хочу ложиться в сырую землю и гнить там. Моё пожелание таково — после смерти сожгите мой прах на костре.

— С чего это ты, княже, задумался о смерти? — раздался насмешливый голос Марьи.

— Тоска зелёная в этом болоте. Да и девочку жалко, — очень тихо промолвил пристыженный Красибор.

— Разве ты, княже, впервые видишь смерть? Странная трепетность для того, кто проливает чужую кровь.

— Я впервые об этом задумался. Мы живём недолго, отказываем себе во всём ради грядущего, а оно может и не наступить. Скупец бережёт ларь с золотом. А кому достанутся плоды его трудов? Отец растит детей, но умирает в одиночестве. Девица лелеет красоту, не зная, что это её последняя весна. Мой отец мечтал жить и править долго, но проклятие — не старушечьи бредни. Вот и выходит, что мы слабы перед волей Богов, как зайцы да козы перед волчарой.

— Да ну? — повела тонкими плечиками Марья. — Именно по этой причине ты, княже, и пустился в этот опасный путь? Не тянешь ты, хоробр, на покорного барашка или петушка беззащитного перед рыжей ватажницей.

Княжич беззлобно усмехнулся.

— Твоя правда, Марья-Краса.

Отчего-то Марья всегда смущалась, когда её величали красавицей. Вот и сейчас славница стала порывисто теребить кончик густой косы, мягкой, как редкостные привозные ткани. Красибор протянул руку и накрыл сильной дланью дрожащие пальцы чародейки. А после он вынимал хвою, брусничные листочки и неведомые растения из пышных волос колдовки.

Отчего-то странствующий сын правителя чувствовал удивительное спокойствие рядом с злоязычной, строптивой и загадочной Марьей. От такой девы не знаешь, что ожидать. Это так же верно как-то, что после заката следует мрачная ночная пора. Но предательства ожидать от забавкиной внучки не приходится. А чувство опасности и недосказанности будоражило чувства Красибора.

Во сне княжич видел сверкающую радугу-богатку, стаю волков, суровую зиму и снегодеву, которая оказалась… Марьей. Кикимора в этом сне была наряжена в траурный белый сарафан. Спина девочки была прямая, как спица, но у неё выросли блестящие, пушистые белоснежные крылышки, сверкающие, как снег под лучами дневного али ночного светила.

На светлых волосах маленькой хозяйки топи красовалась кружевная повязка, белее, чем покойничье чело. Сосны казались тоньше и белее берёзок, а у маленьких детских ножек сидел невиданный в этих краях зверь — белый и пушистый. Постепенно радуга растворялась в белёсом мареве снежных хлопьев. Золотистые волосы и голубые глаза Нивяницы остались единственными цветными пятнами среди ослепительной, но пугающей белизны. Внезапно Снегодева взмахнула серебристой веточкой, как весна сменила это жуткое видение. Теперь в глазах рябило от разноцветия. Не было больше Снегодевы. На её месте стояла темноволосая девушка, в чьи волосы были вплетены ярко-алые грозди рябинушки. Но какие ягоды в месяце зимоборе? Всё было несуразным в этом сне.

Но и пробуждение не порадовало княжича. Проснулся юноша от гвалта, громких криков и причитаний Нивяницы. Только продрал глаза странник, как узрел большую беду. Запропал куда-то неразумник Первак. Пусть и не люб был озёрной кикиморе сей дерзостный насмешник, но корила себя девочка, что сомкнула голубые, как незабудки, глазки. Тогда бы не случилось большого несчастья.

Красибор быстро призвал кметей к порядку. Стали искать. Да только, как водится в таких случаях, шума много — толку никакого. Как добросовестная болотница, Нивяница прочесала всё болотное дно.

— Как в воду канул, — в отчаянии произнёс Русак. Остальные глянули на парня с сочувствием. Побратим, лучший друг пропал. Горе неизбывное.

Изначально все дивились, как такие разные люди могут дружить? Что у них общего. Рассудительный Русак всегда взвешивал последствия своих слов и поступков. Первак же никогда не прислушивался к голосу разума и рубил с плеча. Но теперь выдержка изменила и его побратиму. Марья хмурила тонкие бровки цвета сажи и нетерпеливо покусывала травинку.

Шерстяна тоже не обнаружилось, поэтому терпение девушки было уже на пределе. Даже запах мяса не приманил кота. Неужели она завела животное в лес на погибель? Все кмети стали наперебой строить предположения о том, что могло произойти с их приятелем. Марью больше интересовало, куда мог деться неглупый Шерстян? Ответ напрашивался только один, и он очень не нравился чародейке. Вся надежда теперь только на сообразительность чёрного кота.

Шерстян не подвёл Марью. Кмети уже собрались трогаться в путь, но животное опередило их. Марья от избытка чувств даже расцеловала мохнатые щёки своего пушистого друга. Грязный, голодный, немного ободранный, отошавщий, но такой родной. Котик жевал мясцо, поглядывая по сторонам.

— Ну? — строго спросила Марья, когда кот наелся и довольно замурчал. Тот не торопился развеять её подозрения, а лишь жмурился да умывался. Понятно, что дело плохо.

— Видел кошку-баяльницу? — не отставала славница. Шерстян нехотя кивнул. На этот раз от настырной девки не отвяжешься. Не любил мудрый кот показывать свои умения при малознакомых людях. Обжёгся на молоке, потому дул на воду.

Родился Шерстян обычным котёнком. Но мог понимать любой звериный и даже человеческий язык. А что ещё хуже, мог говорить на человеческом, птичьем, мышином и собачьем наречии. Однажды за это чуть не поплатился. Никто не рождается мудрецом. Решил заговорить с людьми. То было далече отсюда. Ох, и подняли крик люди. Одни кричат «оборотень». Другие утверждают, что это не кот, а коргоруша. Еле ноги унёс. Его уже хотели в мешок положить да в прорубь бросить. С тех пор кот от всех таился. А на мышином и птичьем наречии здорово калякал, чтобы приманить добычу.

Только с Марьей кот и беседовал. Даже потихоньку обучал её своему языку. Иногда переводил ей разговоры домашней скотины. Теперь же кот сквозь зубы произнёс.

— Кошка-баяльница его увела. Я еле от неё сбежал. У неё давно имеется зуб на меня.

Хоробры даже не подивились способности котейки.

— Как может кот увести живого человека? — усомнился Стоила, не верящий в предания про Кота-Баюна.

— Очень просто, — ответила Марья. — Сладкими песнями, жалобными речами, хитрыми восхвалениями. Это мой недосмотр. Надо было подробно расписать вам про эту кошку. Совсем ополоумела. Ничего уже не боится.

Отчего-то все считают, что кот-Баюн должен быть только чёрным. Однако кошка-Баяльница имела рыжую окраску, длинную, пушистую и неспутанную шерсть, нахальные травянистые глаза, богатое воображение, прекрасный голос. Жертв своих она не съедала, а просто залучала в своё логово. Где это логово находилось, никто не ведал. Даже Марья не знала, откуда взялась неведомая зверушка. Тутошний люд клялся всеми богами и пращурами, что отродясь в их местах не было такого дива.

— Тоже мне диво, — заметил кухарь Деян, подкармливая кота, — вот если бы в ваших лесах жар-птица обитала, то это было бы истинным чудом. А это и не диво вовсе, а велесово наказание.

— Может, так оно и есть, — раздался тоненький голосок Нивяницы. — Мои родичи убили Медведко и тем озлили скотьего бога. Велес покровительствует медведям. Вот и послал всем в наказание кошку-Баяльницу.

Долго люди судили да рядили. Красибор решил, что им нужно со змеем разделаться до холодов, а уж кошку он как-нибудь сам изловит. Марья только усмехнулась. Осторожна и неглупа эта рыжуха. Со змеем можно благодаря силе молодецкой управиться, а кошку следует полонить только хитростью. Да где взять столько ловкости? Но парня надо выручать.