Часть 6. Инвазия (1/2)
Джули Эндрюс вела физиотерапию почти также как Гордон Рамзи детские кулинарные шоу. Сначала запугивала своим образом и нотациями, а потом, если у пациентов что-то не получалось, готовила какао с зефирками. Илью Тихонова утешать было не нужно — он вообще не реагировал на её грозные речи о том, что халтурит на некоторых упражнениях. Но какао с зефирками Джули всё-таки сделала. В качестве спасибо за два билета на матч.
Белый конверт с аккуратно выведенной фразой «For Julie» был убран в ящик. В двух чашках с горячим какао таяли зефирки. Илья переодел футболку и сел напротив Джули, которая печатала что-то в компьютере. Точнее делала вид, что печатает — мыслями она дралась с белой ширмой, за которой переодевался Тихонов. Зачем они понаставили этих ширм? Они же врачи, уже всё видели.
— So… — протянула Джулс. Она уже закончила заполнять карточку, но ещё не вышла из браузера. — Ilya, are you single by any chance? It’s just for the medical record, you know. I noticed this information was missing. <span class="footnote" id="fn_41210979_0"></span>
— Guilty, — Илья игриво подмигнул. Он отхлебнул какао и сморщился. Напиток был горячий. Или Тихонов отвык пить что-то горячее комнатной температуры. Прочистив горло, он продолжил. — I am a single father of a beautifully naughty daughter. <span class="footnote" id="fn_41210979_1"></span>
Джули всё ещё не смотрела на Тихонова. В руках она вертела хорошо заточенный карандаш.
— Any chance I may ask you out? <span class="footnote" id="fn_41210979_2"></span>
Илья замер с ложкой у рта. Он хотел съесть зефирки.
— Oh. I’m gay, sorry, — Илья пожал плечами. И положил ложку в рот. Маршмеллоу уже растаяли и начали прилипать к металлу. Пришлось несколько раз облизнуть ложку. — But… I mean… You’re gorgeous and funny. I’d have to get in line if I were straight. <span class="footnote" id="fn_41210979_3"></span>
Джулс засмеялась и сказал, что Илье запрещено быть таким милым. И что так даже лучше, потому что она замужем. На этом моменте Тихонов поперхнулся какао, и Джули призналась, что они собираются разводиться. Илья тактично не спросил, но она и не ждала, потому что слова из её рта вылетали прежде, чем она думала, стоит ли говорить вообще.
Она поджала губы, сложила руки перед грудью и откинулась на стуле. Видимо, какао был не для Ильи, а для нее самой.
***
Заполнение электронных карточек нравилось Юре больше всего. Он старался заполнить все поля максимально подробно и расстраивался, если информации не хватало. Сейчас он заполнял карточку мисс Дженифер — её отец оплатил витаминные капельницы.
Джули вошла без стука со стаканами двойного американо из Старбакса. Кажется, она начала говорить ещё в коридоре, когда только открыла дверь, но Юра слушал вполуха. Всё его внимание было в компьютере. Наконец он кликнул «update» и взял свой стакан.
— So who’s gonna go? <span class="footnote" id="fn_41210979_4"></span> — Джули плюхнулась на стул рядом со столом Исаковского. Она отпила кофе из своего стакана и поморщилась. Юра ничего не ответил. Он сделал несколько больших глотков и мечтательно закатил глаза. Джули пришлось его окликнуть и повторить, но Исаковский всё был не с ней. Он вопросительно поднял брови, сложил руки в замок и уставился на Эндрюс. — The game! Damn, do you even check your email? They have a charity game next week. And they asked us to provide a doc and a nurse. <span class="footnote" id="fn_41210979_5"></span>
— Do you want to see the game? <span class="footnote" id="fn_41210979_6"></span>
Джули тут же оживилась. Она отставила стакан на стол, облокотилась на ручку стула и наклонилась вперед. Её голос звучал восторженно и в то же время заговорчески, будто она не новостями делилась, а сплетнями.
— Girl! I am already going. Ilya got me two tickets. For me and for my dad. First row! Signed by Ilya! <span class="footnote" id="fn_41210979_7"></span> — она выдохнула и откинулась на спинку. — Damn, I love him so much. I really wanted to ask him out. Вut he’s gay or whatever.
Юра усмехнулся и прикрыл рот ладонью. Он открыл новую карточку и стал заполнять описание снимков. На пару мгновений в кабинете установилась тишина.
— You know, — задумчиво начал Юра. Уголки его губ всё ещё были приподняты в улыбке. — He kissed a bunch of girls at school. Even dated a couple of them. Maybe you still have a chance? <span class="footnote" id="fn_41210979_8"></span>
— We talked yesterday. And he already rejected me, girl. So… the game? Wanna come with me? As old times… me, you, your boyfriend. Well, ex-boyfriend this time. <span class="footnote" id="fn_41210979_9"></span>
— He’s not my ex-boyfriend, Juls! <span class="footnote" id="fn_41210979_10"></span> — Юра замахнулся чьим-то снимком на Джули. Та засмеялась. — What about Hughie, can he go? Oh no, he’s on vacation next week. Jefferson? <span class="footnote" id="fn_41210979_11"></span>
— Operating. <span class="footnote" id="fn_41210979_12"></span>
— Fuck. Millie? <span class="footnote" id="fn_41210979_13"></span>
Джули щелкнула пальцами, словно это была классная идея, но тут же сложила руки перед грудью и раздраженно ответила.
— Asked her this morning. She begged to let her stay in. She hates games, you know. <span class="footnote" id="fn_41210979_14"></span>
Юра тяжело вздохнул, отчитал до четырех и медленно выдохнул. Под нос пробурчал «fine». Пока Джули восторженно хлопала — не ладонями, а пальцами — Юра открыл в браузере расписание младшего медицинского персонала.
— Crap, Lidia is operating. Do you mind if I steal Mike then? You don’t need him on your day off, right? <span class="footnote" id="fn_41210979_15"></span>
Джули нахмурилась. Майк был ее ассистентом, и делиться им с Юрой она не хотела, но Исаковский постоянно забирал его себе, если Лидия, его любимица, была занята.
— He’s straight, you know, right? <span class="footnote" id="fn_41210979_16"></span> — Юра склонил голову в сторону, будто не понял, про что говорила Джули, а потом цыкнул и закатил глаза. — Just saying! Just in case! <span class="footnote" id="fn_41210979_17"></span> — Эндрюс встала и направилась к выходу. Уже открыв дверь, она остановилась, развернулась и улыбнулась по обыкновению лукаво. — But again, Ilya will be coaching, so all your eyes are gonna be on him. See you, girl! <span class="footnote" id="fn_41210979_18"></span>
В коридоре Джули пересеклась с группой студентов. Они что-то спрашивали про практику и ночные дежурства. В этот момент на её плечо легла рука Исаковского, за ней его подбородок. Джули знала, что Юре удобно — они были почти одного роста, — но он делал так только если ему было что-то нужно. Они простояли без движения до тех пор, пока Джули не переставила нескольких студентов и не отпустила всех домой.
— Wanna hang out this weekend? We both have Sunday off. <span class="footnote" id="fn_41210979_19"></span>
— Why? <span class="footnote" id="fn_41210979_20"></span>
— Girl, — протянул Юра. «Р» неприятно перекатывалась на языке. Джули нахмурилась. <span class="footnote" id="fn_41210979_21"></span>
— Girl? <span class="footnote" id="fn_41210979_22"></span>
Исаковский вздохнул. Они проходили это миллион раз.
— A pottery class or a reservation in that Argentinian place you like? <span class="footnote" id="fn_41210979_23"></span>
— Yura, what are you… Can we… can we do both? I would really appreciate it. <span class="footnote" id="fn_41210979_24"></span> — Юра кивнул, утыкаясь подбородком в чужую ключицу. — Thanks, girl. <span class="footnote" id="fn_41210979_25"></span>
— Four times already. <span class="footnote" id="fn_41210979_26"></span>
Джули сложила руку в локте, чтобы сжать плечо Юры. Отвечать не хотелось, идти на прием тоже. Если бы была возможность перепрыгнуть в следующую неделю, сразу на волейбольное поле… Но на ресепшн подошел следующий пациент, помахал Эндрюс и Исаковскому, и им пришлось попрощаться.
***
Волейбольная площадка гудела. На рядах мелькали то красные, то зеленые плакаты. Комментаторы уже несколько раз пошутили, что этот благотворительный матч похож на рождественские декорации. Осталось заменить одобрительные возгласы и свист на звук бубенцов и повесить мишуру, и площадка для рождественской вечеринки готова. И не важно, что сначала надо отпраздновать День Благодарения.
Юра не любил ни день благодарения, ни Рождество. Когда-то он ездил к родителям Джимми, но последние несколько лет ставил себе двойные смены в клинике — лучше было просидеть в тихой полупустой больнице, чем за столом дома Уолтеров. Единственным, с кем Юра общался хорошо, был отец Джимми. Но и тот пытался спрятаться в кабинете, как только приезжала семья миссис Уолтер, поэтому Юра чаще всего сидел один, ковырял вилкой индейку или картофельное пюре и залипал в телефон.
Майк убрал две сумки с препаратами в угол и сел на стул напротив Исаковского. В этот раз медицинский штаб находился не в отдельной палатке, а в углу поля — организаторы убрали два первых ряда с одной стороны, чтобы вместить комментаторов и доктора. Майк молча наблюдал за тем, как команды разминались на поле. А Юра смотрел на Тихонова. В красной толстовке с логотипом клуба, шортах, ставших неотъемлемой частью его гардероба, и кедах. Он разговаривал с тренером, показывал пальцами куда-то в сторону сетки. Когда разговор, по всей видимости, сошел на нет, тренер похлопал его по плечу и вышел из поля зрения Юры. Взгляд тут же переключился на девочку, которая стояла рядом с Ильей и держалась за нижний край его толстовки. У нее были светлые волосы, точь-в-точь как у Тихонова, и красная кофта с шортами. «Маленькая копия,» — подумал Юра и нерешительно улыбнулся. Руки зачесались, и он принялся крутить кольцо на безымянном пальце.
Наверное, неожиданно подумал Исаковский, Илья тоже не празднует день благодарения и Рождество. Или же наоборот, устраивает их для Ани. Может быть, даже сам готовит индейку и подливу. Юра представил, как Тихонов в фартуке с рюшами достает из духовки немного подгоревший яблочный пирог. Должно быть он взял рецепт у мамы. Юре понравилась такая картинка. Он усмехнулся и тут же спрятал улыбку за ладонью.
Его мысли автономно меняли картинки, пока он не увидел, как Илья поднимает Аню на руки. Мозг тут же отбросил все нереальные сценарии, пальцы ног сжались, вдавливаясь в твёрдую подошву лоферов. Включился доктор Исаковский — перед глазами возникли бесконечные снимки, киста, тейпы и уродливый шрам.
— Блядь, — пробурчал он. Юра резко встал, проигнорировав вопрос Майка, и в два шага оказался на другой стороне поля. Он крикнул, — Тихонов!
Несколько человек, включая Илью, вздрогнули. Он крепче сжал Аню и оглянулся в поисках того, кто его позвал. Глаза достаточно быстро нашли рассерженно топающего в его сторону Исаковского. Тот клацал каблуками по паркету и громко возмущался, что нельзя брать ребенка на больное плечо… но слова, приглушенные музыкой, пролетали мимо до тех пор, пока Юра не подошел впритык. К этому моменту его речь уже закончилась, и он лишь пялился на Илью, поджав губы, шумно дышал и ждал. Тихонов же не двигался, взгляд застыл где-то на переносице Исаковского, ладонь всё ещё сжимала ручку Ани.
— Я не собираюсь тратить на тебя весь обезбол, — процедил сквозь зубы Юра.
Вместо ответа Илья глубоко вздохнул. Он отвел взгляд в сторону, и Исаковский подумал, что тот собирается закатить глаза. Но Тихонов лишь провел свободной рукой по волосам и опустил ребенка на пол.
— Прости, дочь, доктор-ворчун не разрешает.
Аня совсем не расстроилась, вместо этого негромко захихикала. Одной рукой она снова схватилась за край толстовки, а второй показала на Юру. Илья тут же сжал ее пальчик в ладони. Они заговорили одновременно.
— Ты ворчун!
— Эй, я что говорил про пальцы! И вообще-то «вы». Юра тебе не подружка, — Аня насупилась и закатила глаза. Видимо, это не первый такой разговор. Исаковский хотел вклиниться в разговор, хотя ещё не решил, что должен сказать, когда Аня, не отрывая от него глаз, спросила, кто он. Тихонов начал отвечать первым. — Это мой старый друг Юра. Юра, это Анна…
— Старый ворчун! — она пробормотала в складку толстовки и снова захихикала. Юра услышал и прищурился. Наверное, подумал он, с Аней подружиться не получится.
— … и она сегодня останется без мультика перед сном, — строго сказал Илья. И тут же хохотнул. — Юра будет со мной мультики смотреть. Всю ночь!
Голос Ильи был удивительно мягким. Вроде бы ругался, и в то же время старался шутить. Даже без явной улыбки на его лице было какое-то расслабленное довольство. Юра не хотел признавать, но он тоже не против смотреть всю ночь мультики. До его согласия осталась одна улыбка… Но Тихонов снова включил ответственного родителя и заставил Аню, которая чуть не расплакалась из-за отмены мультика, извиниться. Юре ничего не оставалось как кивнуть — даже после «мне правда не обидно» мультик не разрешили. Исаковскому стало немного жалко ребенка.
И в то же время он не мог перестать думать о том, что Илья — родитель и, видимо, строгий. Они же одного возраста, как так вышло…
Когда в середине первой игры Аня снова оказалась на плече Ильи, пришлось забрать её в медблок. Майк достал из глубины сумки раскраску и небольшой набор цветных карандашей, и она сказала папе, что останется там до конца игры. Аня разукрасила половину картинки, когда её живот заурчал, и она стала тыкать тупой стороной карандаша в молча наблюдавшего за матчем Юрой.
Как по привычке ему хотелось подойти к Илье и указать на ошибку или объяснить потенциальное слепое пятно. Обсудить защиту, просмотреть тактику, попросить играть жестче. Взрослый Тихонов стал играть с ещё большим уважением к противнику. Хорошие отношения с другими командами стали отличительной чертой его капитанства. И это было по-своему классно. Волейбол в США и так не был чересчур соревновательным, но с Тихоновом — не только капитаном, а членом ассоциации университетского волейбола и федерации волейбола — игра стала еще более благожелательной. Юре не хотелось спрашивать, но вопрос возник в голове сам: осталось ли в человеке, украшающем билборды со спортивными товарами, хоть что-то от того Ильи Тихонова, которому было лень греть котлеты и который получал тройки по литературе, потому что не дописывал сочинения?
Вместо ответа на это риторический вопрос Юра услышал голос Ани. Она попросила купить ей карамельный попкорн. Уже во второй раз.
— Не-ет, попкорн — это десерт, — протянул Юра и, тяжело вздохнув, упал головой на стол. — Сейчас сходите пообедать с папой.
Аня обернулась и выругалась под нос.
— Черт… — и тут же подбежала к Илье. — Dad! Dad, Юра не разрешает мне есть!
— Я не разрешил сладкий попкорн! — воскликнул Исаковский. Он тут же выпрямился, кивнул на Илью взгляд-крик о помощи. Тот лишь дернул уголками губ, пытаясь не засмеяться.
— Смотрю, вам весело…
— А ещё он скучный. Он сидит и смотрит, а я хочу разукрашивать! — Аня резко развернула голову в сторону Юры и прошептала, — он мой daddy, ясно?
— А я его дольше знаю, — и показал язык.
Аня насупилась, фыркнула и тоже показала язык.
— Зато я с ним живу, буэ!
— Без языка можно? — беззлобно спросил Илья. Аня тыкнула пальцем в Юру и сказала, что он первый начал. Вздохнув, Тихонов прикрыл глаза, прижался лбом к макушке дочери и через несколько секунд повернулся к Юре. В этот момент на его лице появилась неширокая улыбка. — Тебя тоже мультика лишить?