FFik > Комиксы > Better remedy Читать онлайн

Часть 5. Нулевой пациент (1/2)

Better remedy TanyaTnel 148580K 7 month ago

Предыдущая глава Глава списка Следущая страница

Спустившись с трапа самолета, Юра тяжело вздохнул, выпил обезболивающее и укутался в воротник пальто. Он не особо помогал от ветра и дождя, которые, кажется, никогда не прекращались в Портленде, сменяя друг друга по несколько раз в день. Юра не любил этот город. Сырости и влажности ему хватило сначала в Петербурге, потом в Сиэтле.

Светлая макушка заметно выделялась среди встречающих. И не только налетом томной задумчивости, по которой Юра обычно определял русских, но и быстро расцветшей улыбкой, стоило Илье заметить Юру. Тот вытащил руки из карманов, помахал Исаковскому, а когда Юра подошел, едва ощутимо взялся за локоть, чтобы вытащить их из толпы.

Завтрак ели торопя. Даже рассчитаться не успели — Юра кинул на стол несколько купюр, а через десять минут уже сидел на первом ряду большого конференц-зала отеля. Илья был напротив за трибуной. Держал двумя пальцами микрофон. Улыбался по-американски. Когда они только зашли в зал, столько людей хотели пожать руку олимпийскому чемпиону, что Юра чуть не потерялся в толпе спортсменов и тренеров. Он даже подумал, что так лучше — спрячется где-нибудь на заднем ряду с другими врачами. Но Тихонов посадил всех медиков на первый ряд, зачитал вступительное слово о том, что без медицинского персонала атлетам нельзя, и объявил порядок выступающих. Доктор Исаковский был первый.

Когда он закончил и вернулся на свое место, Илья уже сидел рядом. Они перекинулись парой слов, но вышел следующий выступающий, Юра шикнул на Тихонова, открыл блокнот и щелкнул ручкой.

На предпоследнем докладе он устал и вместо записей рисовал каракули. Юра оглянулся, пересел поудобнее, закидывая ногу на ногу и продолжил чертить трубочки, спирали, цветочки и волны.

— Очень интересный доклад, как я понимаю, — шепнул на ухо Илья. Он наклонился ближе, глаза бегали по листу блокнота без особого интереса, но на губах играла слабая улыбка. Такая, ради которой не приходится напрягаться.

— Ну… — Юра пожал плечами. Ему не нравилось совсем. Ни выводы, ни узкий отбор пациентов, ни методы. — Немного устарело, но многие ещё работают так, потому что… — он тяжело вздохнул и постучал ручкой о блокнот, — так учат в универе. Я предпочитаю по-другому.

Юра вывел очередную косичку, которую часто рисовал в школе от безделья, и поднял глаза на Илью. Тот ещё несколько секунд смотрел в блокнот, а потом резко, будто только что сообразил, что они вообще-то разговаривают, повернул голову на Исаковского.

— Наверное, поэтому ты лучший, — вышло тихо и уверенно. Юра хотел сказать, что Илья вряд ли может определить, кто из врачей лучший, но слышать такое было приятно, поэтому противоречить не стал. В конце концов, он действительно один из лучших — кто ещё смог вернуть в сборные спортсменов с когда-то неизлечимыми травмами.

— Не «наверное», Тихонов, — его голос звучал наиграно раздраженно. Глаза вернулись к блокноту; он не мог так долго смотреть на Илью. — Я лучший спортивный травматолог-ортопед. Как минимум в США.

— Моя мама до сих пор работает врачом, поэтому я с уверенностью могу сказать, что ты лучший во всем мире. Я тебе одному своего плечо могу доверить. Ты же… — Илья замялся, — ты же вылечить меня?

— Илья… — начал Юра. Он не хотел разочаровывать Илью, даже боялся. Но врать и посыпать сахаром горькую пилюлю тоже не мог. Он не привык врать Тихонову.

Исаковского резко перебили.

— Пообещай, — Юра на секунду замер, под нос еле слышно пробормотал «что?», но Илья услышал. Тихонов смотрел прямо и в никуда одновременно. Его губы дрогнули, прежде, чем он смог продолжить. — Пообещай, что вылечишь меня.

Ручка в ладони Исаковского застыла. Он знал ответ. Просто произносить его оказалось труднее, чем можно было предположить. Пришлось проглотить ком в горле, прежде чем мысли обратились в слова, но их приходилось выдавливать из себя: они шли медленно, с паузами.

— Хорошо. Я обещаю. Пока что я не знаю через сколько и в качестве кого, но я обещаю, что ты вернёшься на поле.

Юра смотрел на профиль Ильи, на его пальцы, дергающие нитку на лонгсливе. И почему-то ему захотелось обхватить его руки своими, чтобы… «Чтобы что?» — остановил себя Исаковский. И не найдя ответа, мягко положил свободную руку, которой не держал блокнот, на руку Ильи и сжал её. Тихонов тут же грустно улыбнулся, так привычно и знакомого, совсем не по-американски, а как раньше — и Юре, как по привычке, захотелось оказаться ближе. Положить голову на плечо или даже обнять. Только он не знал, это было реальное желание или отголоски тех чувств, от которых он так и не смог избавиться.

***

На обсуждении в основном говорил Юра. Его слушали все, даже Илья, пусть и не очень внимательно. Его глаза периодически опускались в телефон, и с видимым раздражением, топая чуть громче, чем следовало, он вышел из зала, а когда вернулся, Исаковский уже стоял у выхода с его рюкзаком.

— Всё окей? — тихо произнёс Юра. Не хотелось на весь зал говорить на русском. Лицо не выражало ничего, кроме усталости.

— Yeah… — протянул Илья. Он тяжело вздохнул и потянул руки к лицу, чтобы помассировать виски. — Аня снова объелась макарон, её вырвало, и Нона забрала её из школы. Давай подойдем попрощаться с организаторами.

Илья пропустил пару тренеров и атлетов, пожав им руки, и прошел дальше. Юра поравнялся с Тихоновым.

— Нона? — глаза Исаковского немного расширились, и он нахмурился. Хотя такого стоило ожидать, в конце концов у Ильи есть дочь.

— Она приглядывает за Аней, когда я в отъездах.

Исаковский не успел ни уточнить, ни подумать — ещё несколько коллег подошли попрощаться. Кто-то с Юрой, кто-то с Ильей. Редко с обоими.

— А не боишься, что я продам эту сенсацию какому-нибудь journal? — с ухмылкой спросил Юра, наклонившись чуть ближе к Илье. — Все хотят знать, с кем ты встречаешься.

— Нона — это наша бабушка! — сквозь зубы протянул Илья. Он медленно развернул голову в сторону Юры, ткнул его локтем. В этот момент один из выступающих врачей подошел к Исаковскому, чтобы обменяться контактами. Илья продолжил, только когда они остались одни. — Нона много мне помогала с Аней, когда мы только переехали в Сан Диего. Малышке было всего пару месяцев, а у меня новая команда, тренировки…

— Не знал, что тебе нравятся бабули.

— Fuck, Юра, я ни с кем не встречаюсь! Аня вообще дочь моих друзей! — раздраженно воскликнул Илья. Юра протянул «оу», а потом неожиданно рассмеялся, прикрывая рот ладонью. Тихонов закатил глаза, но всё равно не смог сдержаться и улыбнулся в ответ. Еще несколько секунд они простояли молча, улыбаясь друг другу, а когда зал практически опустел, Илья похлопал Юру по плечу. — God! Всё, пошли обедать. Я слишком голодный… чтобы put up с тобой.

Они уже развернулись к выходу, когда их окликнули.

— Ilya Tikhonov! My boy!

Мужчина с редкой сединой на усах подошел к ним и тут же приобнял Илью за плечо. Это был бывший тренер команды UCLA и действующий директор ассоциации университетского волейбола.

— Mister Harris! God, I’m glad you came. How are you? The kids?

Юра, к своему стыду, узнал его. Не то чтобы он следил за командой, в которой во время учебы играл Тихонов, но и пропустить новости о новой легенде университета Лос Анджелеса не получалось. Особенно когда их команды играли в одном дивизионе.

— Good, good, thank ya. You were so busy here, I couldn't get to ya, love, — Харрис громко рассмеялся. — Pardon, and y’a… — он протянул руку, Юра спешно пожал её.

— Dr. Isakovsky. I’m… I’m treating Ilya now.

— Oh, dear, finally! — Илья прочистил горло и почти смущенно улыбнулся, хотя по тому как расправились его плечи, вряд что-то его потревожило. — It was pure hell bringing him to university hospital. Even for check ups…

Харрис снова рассмеялся, громко и звонко. Юра обеими руками прижал блокнот к груди.

— I know! — воскликну он. Голос немного просел и окончание фразы прозвучало тише, чем хотелось. — He’s always been like that.

— You played volleyball somewhere by any chance? I think I saw your face. Just with shorter hair.

— I played in Seattle, — Юра машинально заправил отросшую прядь за ухо, — but I got a shoulder injury and had to stop. I only played for a year.

— Oh dear, I’m sorry, — на выдохе ответил Харрис. Юре не хотелось жалости, поэтому он пробормотал что-то про то, что сейчас с ним все в порядке и он счастлив лечить таких безалаберных спортсменов как Илья. Харрис активно закивал. — Okay, okay. That’s good. So, are you done here, wanna grab lunch?

Илья ответил быстрее, чем Юра осознал вопрос.

— Actually, we already have plans, so maybe next time? I can bring Anna, so the kids can play together too.

Харрис восторженно всплеснул руками и сказал, что это прекрасная идея. Он попрощался, ещё раз пожал руку Юре, приобнял Илью и ушел в коридор, где его сразу же увлекли в новую громкую беседу. Исаковский проводил директора взглядом, а потом от неловкости покачался на пятках и тихо спросил, какие же у них планы. Ему-то про них не сказали.

Илья пожал плечами.

— Поедим. Погуляем. Ты во сколько улетаешь?

Оказалось, они летели одним рейсом. Если их ещё на соседние кресла посадят, Юра упадет в обморок прямо на стойке регистрации.

***

Кажется, они обсудили всё, что только было можно. Всех участников форума, одноклассников Ани, Нону… Юре все ещё казалось, что это её имя. Поговорили про учебу. Про физиотерапию и реабилитацию, причем так много, что Илья в какой-то момент отключился и стал просто кивать раз в несколько минут. Хотя Юре, видимо, было всё равно — его понесло.

Вечерело. Ужин переваривался в нескольких бокалах белого фруктового вина — Юре нравилось послаще. Они шли по бордюрам на обеих сторонах тропинки, как если бы асфальтная плитка между ними была лавой. Исаковский пару раз чуть не споткнулся, но умудрялся сохранить баланс, выпячивая руки то в стороны, то вперед. Ему казалось, что он выпил целую бутылку, а не два бокала, и ему было весело. Даже молчать было весело. Даже когда Илья говорил, а Юра слушал в полоуха. Или в четвертинку. Или вообще не слушал, просто наслаждался повзрослевшим голосом Тихонова, вечером и таким же взрослым собой.

Как же, он черт возьми, скучал по Тихонову. До того скучал, что легкие спирало от недостатка воздуха, стоило ему вспомнить, сколько лет они не виделись.

Главное — не проболтаться об этом.

Но слова выстрельнули из его рта неожиданно, прерывая чужой поток сознания. И прозвучали не так, как он хотел.

— Тихонов, ты реально изменился… like, в лучшую сторону.

Илья на секунду замер. На лице расплылась улыбка, но вокруг глаз не собралось ни одной морщинки.

— Я передам своему терапевту, — Юра задумчиво нахмурился, а когда Илья не продолжил, покачал головой. — Я ходил к терапевту несколько лет. Так что… да, спасибо, я работаю над собой.

Исаковский несколько минут молчал, кусал щеки изнутри. Илья не прерывал. Просто спустился с бордюра и стал идти рядом. Руками он держался за лямки рюкзака. Должно был, он уже устал его нести.

— Я рад, — в горле образовался колючий ком. Юра несколько раз сглотнул. — Я правда рад, — он сжал кулаки в карманах, вдавливая ногти в кожу ладоней.

Внутри что-то надорвалось. Юре казалось, что его сердце так сильно износилось, что превратилось в дешёвый пластик, а сейчас треснуло прямо посередине. Исаковский хотел спросить, почему сейчас, почему не десять лет назад. Но не успел. Сердце сделало несколько кульбитов, стоило Илье признаться в том, что он искал Исаковского, но опоздал.

— … Джеймс, да?

Юра кивнул.

— Ну а зачем? — он глубоко вздохнул. Тихонов раздражал. — Да я и сейчас не понимаю, почему ты так хочешь общаться, — Юра покачнулся, и если бы Илья не выставил руку, на которую он облокотился, упал бы. — Не то, чтобы мы когда-то были друзьями.

— Пф, — усмехнулся Илья и замотал головой. — Мы никогда не были друзьями. Но… эм, мне потребовалось несколько лет терапии, чтобы это понять? — Юра остановился с нечитаемым выражением лица и отчетливым вкусом сигареты на языке. Он и забыл как давно не курил. Неожиданно Юра засмеялся. Сначала тихо, прикрываясь ладонью, а потом громче. В уголках глазах скопилась влага. — Просто… для семнадцатилетнего меня все, что было между нами, было просто бутылочкой. И тогда. я даже представить не мог, что… что это могли быть, эм, первые отношения? В которых я был влюблен? Я даже не осознавал, что ты мне нравился.

— Долго ты до этого шел, придурок, — пренебрежительно кинул Исаковский. Илья поспешил ответить.

— И мне жаль!

— А хочешь откровенность за откровенность? — резко кинул Юра, разворачиваясь в сторону Ильи. Он дождался кивка и продолжил. — Я никогда тебя не на… не нена… не ненавидел. Просто… ну… я же влюбился в тебя на первой физре, понимаешь? Ты кинул мяч, и… и всё, я пропал, — Юра ещё несколько мгновений не двигался. А потом всё-таки продолжил идти вперед, надеясь, что Илья не будет отставать. Между ними установилась тишина, и только звук начинающегося дождя нарушал её. Они дошли до перекрестка, когда Юра заговорил снова. — Я так и не сказал спасибо. Что помог с документами и… всем. А то я бы так и остался в городской поликлинике. Может даже в одном кабинете с твоей мамой.

Илья ничего не ответил. Только раскрыл непонятно откуда взявшийся зонтик. Тут же послышался треск капель о натянутый полиэстер, но звук был тихим — даже дождь не хотел вклиниваться в разговор. Когда пара капель попала за воротник, Юра спустился с бордюра, подошел чуть ближе, задевая плечом чужое. Вздрогнув несколько раз, Юра просунул руку под чужой локоть — так было теплее. И в каком-то странном смысле привычнее.

Исаковский отогрелся только в шумном аэропорте с помощью двойного американо и булочки с корицей. Он уже думал, что после ночного перекуса на твёрдых креслах зала ожидания они больше не увидятся до самого Сан Диего, но Тихонов поменялся местами с пожилой женщиной, которая ещё не успела разложиться, и сел рядом. Юра смотрел на нового-старого соседа с минуту, пытаясь понять рад он или нет, а потом закатил глаза и, отвернувшись к окну, усмехнулся от того, как иронично всё выглядело.

Илья всегда был по левую руку. Сейчас — в самолете, пару часов назад — на улице. В прошлой жизни — за третьей партой второго ряда и на поле во время игр. И даже когда они спали в одной кровати, Илья предпочитал спать с краю, прижимая Исаковского к стене.

Юра не хотел об этом думать, но мысль не оставляла его в покое. Пальцами он крутил кольцо на безымянном пальце. Краем глаза заметил, что Илья ненадолго опустил взгляд на его руки, поджал губы, но ничего не сказал.

Когда они взлетели, Тихонов тихо спросил:

— Друзья?

Юра больно прикусил губу. Он всё ещё смотрел на своё отражение в иллюминаторе. Сердце умоляло ответить «да», мозг пытался заставить сказать «нет». Собрав все мысли и органы в кучу, Исаковский кивнул головой, не доверяя своему голосу, а через полчаса заснул на плече Тихонова.

***

Илья очень удивился, когда Исаковский впервые укусил его.

Они играли в семь минут в раю у капитана баскетбольной команды Артема, потому что его родители уехали на дачу. За неимением лучшего решили запираться в туалете, и Илья был слишком пьян, чтобы сопротивляться восторженным возгласам девчонок, свисту парней и хмельно-задорным глазам Исаковского. А когда в туалете выключили свет, Илья без задней мысли спросил, слабо ли Юре сыграть по-настоящему. Где-то он вычитал, что в оригинальной версии игры нужно обязательно «make out» — поцеловаться и побжиматься, нельзя было просто стоять истуканами все семь минут. Правда две минуты он потратил на то, чтобы объяснить, что значит «make out». Но Исаковский, будучи Исаковским, не мог проиграть, и не успев ответить «не слабо», накинулся на Илью с поцелуями.

Он всё также целовался яростно и влажно. Сейчас Тихонов понимал девчонок, которые мечтали встречаться с Исаковским. Тот целовался так, будто был искренне и по-настоящему влюблен — любому бы понравилось.

Ладони Юры легли на чужие щеки, пальцы впились в кожу, задевая её ногтями. Илья сжал его плечи. Тихонова откровенно вело, а когда Исаковский отпустил губы и спустился к шее — сразу к кадыку — у него подкосились ноги. Вместо языка он почувствовал зубы и тут же слабый пробный укус. Илья решил, что это было сродни приглашению. Он перестал сдерживаться и позволил рукам бесконтрольно бродить по телу Исаковского. Одна рука легла на край футболки, вторая зарылась в волосы, сначала оттянула Юру, чтобы можно было ещё разок поцеловать в губы, а потом наоборот — прижал к шее, чтобы Исаковский укусил посильнее. Ему безумно понравилось.

Тихонову казалось, что у Юры не зубы, а вампирские клыки и чересчур горячий язык, который неутомительно зализывал укушенные места. Их становились всё больше и больше, Исаковский кусал и прикусывал везде, куда только мог дотянуться. Как хорошо — подумал Илья, — что они нетрезвые. Иначе он ни за что не позволил бы оставить на шее метки. Как минимум потому, что это невозможно объяснить ни друзьям, ни маме, ни себе.

Но ему так понравилось…

Хотелось еще.

Хотелось оставить такие же укусы на шее Исаковского.

И в тот момент, когда его руки окончательно заблудились под чужой футболкой, за дверью прозвенел будильник.

Предыдущая глава Глава списка Следущая страница