2.3 (2/2)
— Но ты все равно должен вернуть Орин деньги. Позвони отцу. Скажи, что тебя ограбили. Просто нечестно, если она окажется на мели из-за тебя и твоих проблем.
— А кто просил ее в это ввязываться?
Крыть было нечем.
Джули отвернулась, взглянула на огонь, подставила лицо его удушающему жару; затылком она чувствовала взгляд Даниэля, но старалась игнорировать его. Вернулась Орин и первым делом бросилась к огню, поднесла к нему побелевшие почти до голубизны руки. Джули сняла с себя школьный жакет и накрыла им плечи подруги.
— У тебя нет горячей воды, — после короткой паузы произнесла Орин.
— Значит, отключили, — буркнул Даниэль.
— Ты поругался с отцом?
Он, казалось, удивился тому, что даже Ром так быстро это поняла; хотя Джули, в свою очередь, думала, что это самый очевидный вариант, и любой он бы пришел в голову первым.
— Ну, есть такое.
— И у тебя совсем нет денег?
Даниэль промолчал — видимо, признаться в этом перед красивой и богатой девушкой было чуть-чуть труднее, чем перед непонятно кем по фамилии дель Драгон.
— Ты голоден?
Он вздохнул и пробормотал неуверенно:
— Я — да.
— У меня есть замечательная идея, — мягко улыбнулась Орин. — Почему бы нам с тобой прямо сейчас не поехать в какой-нибудь ресторан, чтобы там съесть восхитительный ужин?
Даниэль удивленно изогнул бровь; Джули выразилась чуть более конкретно:
— ”Нам с тобой”? А я?
Орин повернулась к ней, сложила руки в жесте мольбы и попыталась состроить жалобные глазки.
— Мне казалось, ты уже хотела ехать домой, — сказала она, изо всех сил моргая, чтобы Джули догадалась и подыграла ей.
В груди угасла всякая жалость, зато вместо нее начался настоящий врыв ярости; она скрипнула зубами, сжала кулаки, вонзая ногти в ладони, хотела бросить несколько жестких фраз, но все их заменила одним-единственным, но очень ядовитым словом:
— Ко-неч-но.
Даниэль выглядывал из-за спины Орин и растерянно моргал.
— Отличного вам вечера, ребятки, — Джули встала и почти сорвала с плеч подруги свой жакет. — Надеюсь, вы не отравитесь.
— Ну Джули, — канючила Орин, снизу вверх глядя на нее, — мы с тобой в другой раз...
— А мы с тобой, — Даниэль завладел ее взглядом и демонстративно стукнул кулаком по раскрытой ладони, — завтра?
Можно было подумать, что он собирается начистить ей морду, но скорее всего этот жест значил: ”Залезем в катакомбы и как следует отделаем того, кто тронул мои вещи”.
— Завтра я не могу, — отбила его Джули. — У меня танцы.
— Ты танцуешь?..
Она вышла на улицу, пылая от раздражения и гнева, даже ни с кем не попрощавшись. Холодный воздух немного остудил пламя — пальто она держала в руках, чтобы не тратить время на одевание в этом осточертевшем доме; и больше всего на свете в тот момент ей хотелось свернуть на параллельную улицу, поздороваться с каменными женщинами и постучаться в двери Авалона. Но приходить без приглашения даже к самому лучшему другу — это невежливо. Чуть менее невежливо, чем бросать лучшую подругу ради похода в ресторан с парнем, но все-таки.
И пришлось поехать домой.
***Похоже, Орин Ром все-таки чувствовала вину за то, как они вчера расстались. Когда новым учебным утром они встретились в холодном классе, полном сонных и замерзающих учеников, Джули приготовилась слушать подробности о свидании, но вместо вороха восторженных писков услышала только подчеркнуто-заботливый вопрос о своих делах. А какие дела у нее могли быть? Вчера она поехала домой и до вечера читала, не сделала ни единого домашнего задания и очень надеялась на то, что ее ни на одном уроке не спросят. Вот и все дела.
А что же свидание?
В ответ поступило предложение принести кофе.
Даниэль на уроки опоздал, но явился, и тоже делал вид, что ничего не произошло, гоготал со своими друзьями, мешал учителям и с очень явным аппетитом поглощал отжатый у кого-то из младших завтрак.
Может быть, вчерашнего дня и не было на самом деле?
Прошлое настигло ее только во время большой перемены, когда Орин отвлеклась на своих богатых подружек, а Джули воспользовалась моментом, чтобы сбежать из-под ее виноватой заботы и уединиться в оранжерее с Авалоном — но не успела.
Даниэль Леруж схватил ее за локоть и затащил в мужской туалет.
— Ты с ума сошел? — возмутилась она. — Тут воняет!
— Как будто в дамском пахнет розами, — возмутился Даниэль. — Мне нужно поговорить с тобой. Конфиденциально.
— Туалет — не самое конфиденциальное место!
— Не волнуйся, сюда никто не ходит после инцидента с дрожжами, — отмахнулся он. — Слушай, Джулиана. Я ведь серьезно. Я не усну, пока не надеру задницу тому, кто...
— Ты ведь сегодня проспал на первый урок, значит, успел уже надрать?
— Ты пойдешь со мной в тоннели или нет?
Джули пожала плечами, но после недолгих размышлений все же кивнула. Правда, звучало это куда проще, чем было на самом деле: через Рыжую Лисицу им бы вряд ли снова позволили пройти, если только Алиса не полная дура. А дурой она не кажется.
— Алиса сделает все, чтобы мы не попали в подвал Лисицы еще раз.
— Значит, надо устранить Алису.
— Ну уж нет! Так не пойдет. Она всего лишь заботливая женщина.
— Она шлюха.
— А это уж точно не твоего ума дело! — покраснела Джули.
— Хорошо, и что ты предлагаешь?
— Найти другой вход.
— А с чего же ты взяла, что вообще есть какой-то другой?
— Я пока не уверена на сто процентов, — призналась Джули. — Думаю, меня ждёт пара великолепных дней в библиотеке...
— И ты сделаешь это ради меня? — растрогался Даниэль.
— Фу, вот ещё! Ты мерзкий, — усмехнулась она. — Я сделаю это только затем, чтобы доказать превосходство своего разума.
Довольная собой, она вышла из библиотеки и наткнулась на группку каких-то студентов, проходивших мимо и немедленно освиставших девочку за то, что выходила из мужского туалета.
Некоторым школьникам место в зоопарке.
На танцах Джули никак не могла сосредоточиться и все время улетала мыслями куда-то далеко. Она пыталась представить перед собой карту Слепого Дракона, напоминавшего по форме звезду: от круглой площади, на которой стоял дворец Убежище Невинных, отходило пять широких улиц-лучей, стремившихся в разные стороны, но только вперед, поскольку задняя сторона дворца выходила на короткий слой новой застройки, за которым уже располагалось море. Впрочем, у пятиконечной звезды тоже нет ножки, которая тянулась бы книзу!
В библиотеке можно найти множество карт, в том числе и самых древних. Может, если взглянуть на первые схемы города, созданные сразу после его открытия, можно будет заметить что-нибудь, что намекнуло бы на расположение тоннелей под Лисицей и, возможно, выдало бы места, где потенциально могут находиться другие двери?
А что, если все же нет никаких других дверей?
Но Ричард постоянно в Лисице, и если бы кто-то выходил или входил в подвал трактира, он непременно бы это увидел хотя бы пару раз...
Занятая размышлениями, она не заметила, как подруги по кружку начали оживленно что-то обсуждать с преподавательницей, и так вышло, что в середине занятия ее поставили перед фактом: на весеннем празднике их коллектив поставит королевские моранские танцы.
— Я не против моранского, — кивнула она. — Но почему не что-то наше?
Девушки набросились на нее, наперебой повторяя все те фразы, которые прозвучали во время недавнего обсуждения, и под тяжестью аргументов пришлось сломаться. Моранские так Моранские, Авалону на радость, все-таки.
А еще во время этого разговора в голову Джули закралось несколько дельных мыслей.
Во-первых: если уж и искать где-то двери в катакомбы, то стоит сосредоточиться на зданиях, которые стоят так же давно, как Лисица, а это сужает круг поисков. Если бы в жилых современных домах остались проходы, их непременно бы обнаружили и устроили из этого шумиху.
Во-вторых, скорее всего, подземные тоннели создавались для быстрого перемещения по городу. Для того, чтобы у кого-то важного была возможность как можно незаметнее скрыться из его дома, добраться до другой стороны и выбраться там, целым и невредимым — значит, другие двери точно должны быть. А еще это значит, что создавались проходы, скорее всего, для особ очень важных. Может быть, даже королевских. По меньшей мере, будь Джули королевой и узнай она о строительстве масштабной сети подземелий в ее владениях, она непременно бы захотела этим воспользоваться. А король точно узнал бы обо всем этом.
Короче говоря, ее ждала прогулка до Убежища Невинных.
Прогулка состоялась на следующий же день, после уроков, когда по-прежнему чрезмерно заботливая Орин отправилась домой по срочному делу примерки праздничных украшений, а Даниэль отвлекся на своих друзей — Джули не хотела посвящать его в эти размышления прежде, чем на все сто процентов убедится в своей правоте.
Убежище Невинных располагалось так близко к Академии, что из некоторых самых высоких классов можно было видеть его белый купол. Дворец напоминал ванильный кекс с шапкой крема на верхушке: он был круглый, белоснежный, хотя от времени цвет начал немного отдавать розовым, гордо носил купол, по признанию именитых архитекторов лишь непонятным чудом до сих пор не провалившийся внутрь. Высокие прозрачные окна прикрывались резными белыми ставнями, изображавшими неизвестных науке животных, возможно, населявших горы во времена Основателей; вход в Убежище осуществлялся через красивые парадные двери, покрытые чистым сияющим серебром, но простым жительницам вроде Джули внутрь, конечно, входить было нельзя.
Кутаясь в выбившийся из-под пальто шарф, она несколько раз обошла Убежище, проверяя, не зацепится ли глаз за что-нибудь, похожее на те надписи в подвале Лисицы; попыталась заглянуть в одно из окон, но диковинные птицы, украшавшие ставни, так сильно пушили свои огромные перья, что ни кусочка внутреннего убранства не удавалось разглядеть. Очаровательно, но бесполезно.
Свое название Убежище Невинных получило из-за легенды о том, как и при каких обстоятельствах Слепой Дракон был впервые обнаружен жителями СИСТ. Якобы случилось это еще во времена войны с Сейбоном; на территории Дракониса ужасные подземные твари столкнулись в битве с армией благородной и прекрасной богини Паари, разбили ее в пух и прах, а саму Паари с горсткой ближайших соратниц хотели взять в плен, но эти отважные женщины бросили свой лагерь и поспешили в глубину гор, пытаясь укрыться на скалах. К сожалению, твари Сейбона тоже отлично умели карабкаться, а горной болезнью вообще не страдали; и так продолжалось преследование, пока обезумевшие от усталости храбрые женщины не сумели пересечь горы и не обнаружили на другой их стороне долину, в которой неизвестная прежде раса построила целый город. Это и был Слепой Дракон.
Богиня с соратницами добрались до дворца, стоявшего на центральной площади, заперлись в нем и с ужасом ждали своего часа, ведь Сейбонцы наступали им на пятки; врата Убежища пали очень быстро, но оказалось, что по какой-то причине каждый раз, когда нога наи переступала через порог, его охватывало пламя и сжигало в пепел прямо на месте.
Разозлившись, Сейбонцы придали город огню, но ни одна искра не смогла зажечь белые камни дворца, и все скрывающиеся в нем женщины остались целыми и невредимыми — насколько можно считать целыми и невредимыми солдаток, только что совершивших первый в истории переход через эти горы.
Джули стояла напротив запертой двери во дворец и живо представляла себе, как ужасные чудовища Сейбона сперва тараном выбивают эти двери, а затем врываются внутрь, но тут же обращаются в пепел. Прямо здесь, на этом месте, где сейчас были ее ноги, когда-то лежали оставшиеся от их тел кучки, и перепуганные монстры из-под земли носились вокруг, не понимая своими жалкими мозгами, что же происходит...
Ой, только ведь Леружи — тоже Сейбонцы, просто в очень позднем поколении, а значит, думать таким образом как-то неверно с моральной точки зрения.
Джули вздохнула и подняла глаза к небу — как же все сложно!
И ее взгляд зацепился за крошечный выступ, окружавший вход в Убежище Невинных, слишком узкий, чтобы быть козырьком, но достаточно широкий, чтобы на нем уместилось несколько старинных символов, очень похожих на то, что она искала в это время. Буквы тянулись друг за другом и словно сцеплялись ручками, ножками и хвостами; одно слово наверняка перетекало во второе без отступов — или просто весь текст состоял из одного длинного слова? Нет, вряд ли.
Джули спустила с плеча рюкзак, достала тетрадь и быстренько, опасливо озираясь, перерисовала символы. Она чувствовала себя преступницей, ворующей мудрость древних, и боялась, что вот-вот дверь распахнется, изнутри выбежит стражник и надерет ей уши; но оказалось, что никого ее действия не заинтересовали.
Обидно, ну да ладно.
Стоит взять этот рисунок и сходить с ним в библиотеку. Или поискать подобные символы на других зданиях в городе? Что ж, второе сделать куда проще.
Площадь вокруг Убежища была засажена мертвыми деревьями, никогда не покрывавшимися ни листьями, ни цветами. Между этими печальными темными ветками город любезно проложил дорожки, но прогуливаться здесь особо никто не стремился; Джули выбрала направление наугад, миновала деревья и скамеечки, заметно припорошенные пылью, и вышла на одну из пяти древних улиц-лучей. Архитектура здесь была явно более современная, красивая, конечно, но не слишком полезная для достижения ее целей; розовые, персиковые и лавандовые многоквартирные дома стояли, прижавшись друг к другу боками, и как будто каждый из них пытался затмить соседа красотой своих вензелей, карнизов и арок. Почти у каждого дома был домовой знак, а еще у многих над входной дверью располагалась какая-нибудь статуя, барельеф или ну хотя бы картина, благодаря чему в городе было относительно легко ориентироваться — хотя не для каждого туриста, спросившего дорогу, полезным будет ответ ”Идите в дом с изображением белого луна”.
А еще почти на каждом доме был начертан год его постройки — это обстоятельство Джули раньше не замечала, зато теперь оно показалось ей чрезвычайно важным.
Большинство зданий в центре были построены примерно в один период, сразу после конца войны. Тогда город наполняли беженцы: отчаянные, несчастные жертвы огня Сейбона, лишившиеся своих домов, взваливали на спины жалкие пожитки и отправлялись в горы, надеясь пересечь их и оказаться в новом мире, приукрашенном молвой. Ходили даже слухи, что в Драконе с неба идет дождь из жемчужин, в ручьях журчат жирные сливки, а морскую воду можно пить, как пресную (что было бы очень кстати, учитывая ситуацию с ручьями); и даже если этих бедных странников ждало разочарование от встречи с мрачной реальностью совершенно нормального города, едва ли кто-то решался отправиться в обратный путь и снова взобраться на горы. Слепой Дракон рос так быстро, что не успевал сам за собой; жители селились на пепелищах старых домов, кое-как, по мере своих сил, восстанавливали их, не думая об архитектуре Основателей, и так город преобразился, очень быстро и бесповоротно — лишился своего образа. Утратил культуру.
Развернувшись на пятках, Джули прошла несколько шагов в противоположном направлении и остановилась у дома, на который сперва не обратила внимание. Но все же в нем было небольшое отличие: на двух соседних были надписи, ”886” и ”888”, и можно было бы ожидать, что на этом тоже будет что-то написано, но нет. На этом доме вообще не было указано даты.
Выглядел-то он совершенно обычно, ничем не отличался от соседей: розовые стены, плоское женское лицо над входом, декоративные дельфины украшают сточные трубы, под каждым окном завитки, как будто крем на торте; но даты постройки почему-то не оставили, и если хорошенько приглядеться, то окна здесь какие-то непривычные, круглые, что не так уж часто встречается в городе, а еще есть полукруглые балконы — тоже редкий элемент архитектуры. Странно.
Туда и отправимся.