2.2 (2/2)

— Ладно, — поразмыслив, она решила, что развивать эту тему дальше будет не очень дальновидно, и быстро перевела разговор: — Так что ты хочешь нарисовать на своем потолке?

— Море! — Агнесса подскочила на секретере, опасно качнувшемся, и принялась махать руками, показывая, где будет что изображено. — Небесные купола, корабли, русалок и далекий остров в самом центре...

— Масштабно! Тебе для этого нужна будет помощь?

— Нужна, — согласилась та, но не успела Джули предложить свои услуги, как она добавила: — Мне поможет Роланд.

И странным образом Джули почувствовала, что ее отвергли, и неожиданно сильно расстроилась из-за этого.

***Следующий день начался замечательно: осень с чего-то вдруг решила подарить жителям Слепого Дракона один хороший денек, хотя обычно на такие подарки не щедрилась, и в утренний трамвай сестер дель Драгон через окна залилось столько света Нами, сколько обычно они не получали за целый сезон. Деревья стояли в золоте и рубинах, что делало парки и улицы похожими на королевские дворцы, на ярко-розовом небе в благостной дреме плыли небесные купола, подсвеченные звездой так сильно, что можно было разглядеть внутренние органы под их тонкой кожей, и воздух неожиданно прогрелся настолько, что прохожие расстегнули куртки и стянули с шей шарфы — не день, а сказка.

И какое же преступление просиживать такой замечательный день в школе!

Еще утром, увидев из окна трамвая начинавшийся ясный рассвет, Джули приняла твердое решение сбежать с последнего урока и пойти гулять, чтобы напитаться чудесной погодой и немного отдохнуть духовно. Засесть в каком-нибудь парке, почитать, поразглядывать опавшие листья, поискать листьевых жучков; события последних недель все-таки подточили ее силы, пусть она и пыталась скрыть это от всех и от себя в том числе. Теперь главное не проболтаться Адриане о своих планах, потому что та наверняка сдаст маме, досидеть молча до конца предпоследнего урока и выскользнуть на улицу, пока не заметит школьная охрана...

В классе к ней подсела Орин, и уже по лицу подруги Джули догадалась, что замечательный день в парке придется отложить до весны.

— Что?

— Джули, — Орин звучала очень заговорщицки, а бровями играла так, что они казались живыми, — ты же слышала про Зимний бал?

— Конечно, я ведь не идиотка!

— Само собой! А о том, что я на него иду?

— Опять, Орин? — беззаботно рассмеялась Джули. — Ты каждый год меня этим мучаешь... что, поведешь меня рассматривать все запасы Ромских ювелирных изделий, чтобы выбрать, какое колье наиболее выгодно будет смотреться в вырезе твоего нового платья?

— А что, мы ведь отлично провели в тот раз время!

— Верно. Но заняло это семь часов!

— У нас богатая сокровищница. А помнишь, как мы вместе ездили в Княжество Силы в позапрошлом году, чтобы купить эксклюзивную ткань, а потом оказалось, что электрический свет напрочь выжигает из нее оттенок?

— Да, и тебе пришлось экстренно все перешивать из другого материала! А два года назад мы всю библиотеку на уши поставили, потому что нам нужна была подшивка всех-всех модных журналов за последние две сотни лет... А ты все равно решила шить по самому современному фасону!

Подруги рассмеялись и обнялись, переполненные любовью друг к другу и своим забавам, хотя одноклассники смотрели на них с опасением, думая, что девушки поругались.

— Напугай меня, — попросила Джули, погладив Орин по худой спине. — Что будет в этот раз?

— Ткани.

— Снова в Княжество Силы?

— Нет, поближе.

— Что, в Драконис?

— В Слепой Дракон, — хмыкнула Орин. — Платье у меня уже пошито...

— За два месяца до бала?!

— Ну да. Оно такое прелестное, я тебе обязательно покажу, оно вот здесь прилегает, а тут, наоборот, скрадывает, — она замахала руками, показывая, где как сидит ее новый наряд, и по ее описанию выходило, что платье очень красивое, но оставляет плечи, грудь и всю спину открытыми, что для школьницы казалось немного смелым решением. — А тут вот так вырез, но бал-то Зимний! Ты сама понимаешь! И я подумала, что мне понадобится какое-нибудь болеро. И для него нужно выбрать ткань! И ты мне с этим поможешь.

— С радостью, — кивнула Джули, задумчиво заглядывая в лицо подруги. — Но как же так вышло, что пошив платья прошел без моего участия? Кто помогал тебе с фасоном? Кто выбирал ткань?

— Да там ничего особенного не было, — Орин махнула рукой. — Подружки помогли.

”Подружки” были, наверное, и правда лучшими помощницами в вопросах моды и красоты, ведь Джули с трудом отличала корсет от корсажа и лосины от колготок; но ведь раньше это никого совсем не волновало?..

— Я буду рада с тобой погулять, — заверила она подругу, изо всех сил стараясь звучать спокойно. — Я даже просто так бы с радостью погуляла, без всяких покупок.

И Орин взяла ее за руку под партой, без слов благодаря, а Джули собрала в кулак все свои силы, чтобы не вздрогнуть от прикосновения.

Школьный день выдался на редкость непримечательным. Единственным событием стал Даниэль, явившийся на уроки, и одноклассники устроили из этой новости настоящий фурор, но Джули старалась игнорировать их возбуждение.

— Девять утра! — шептали возбужденные голоса вокруг. — Девять утра, а он в школе!

Джули же сосредоточенно рисовала в тетрадке абстрактные узоры и гадала, посмотрит ли Леруж в ее сторону — но он так и не посмотрел.

После звонка с последнего урока Орин вела себя так, словно Джули была арестанткой, а Ром — ее конвоиром. Они вместе вышли из класса, вместе зашли в туалетную комнату, куда попросилась Джули, разве что здесь Орин согласилась подождать в помещении с рукомойниками; вместе вышли из школы и вместе же дошли до кареты, ожидавшей госпожу Ром.

— Слушай, я же вроде никогда от тебя не бегала, — почти возмутилась Джули. — Что ты меня пасешь?

— А? — Орин выглядела напряженной и все время оглядывалась по сторонам. — Я не пасу! Слушай, а правда Даниэль — красавчик?

Вопрос сработал как волшебное заклинание, и Джули поспешила забиться в экипаж, лишь бы не развивать эту тему. Орин сперва села напротив, но спустя пару минут езды пересела рядом с Джули и обняла ее за локоть.

— Что?

— Мы так давно с тобой никуда не выезжали, — пожаловалась Орин. — Слушай, а приходи ко мне с ночевкой? По-настоящему! В пятницу сразу после школы! Я скучаю по нашему общению.

— А мне почему-то казалось, что ты вполне довольна своими новыми подругами, — честно призналась Джули.

— Я довольна, — не стала отрицать Орин. — Только это все не то. Они другие. Они — не ты.

Джули чувствовала невыносимую потребность что-то добавить, что-нибудь сказать, найти пару ласковых слов в ответ; но как назло именно в этот момент карета мягко остановилась. Академия Слепого Дракона раскинулась слишком близко ко всем важным городским площадям.

На Площади Василиска всегда было крайне немноголюдно. Почти идеально круглая, освещенная яркими газовыми фонарями и еще более яркими витринами, она стояла как барышня в бальном платье, готовая для внимания, ищущая восхищения, но по иронии судьбы оказавшаяся в окружении крестьян. В Слепом Драконе не так много семейств могло себе позволить приобрести что-нибудь из лавок с огромными витринами, а те, кто все же имел деньги, предпочитали услуги швей и заграничные ткани, поэтому среди дорогих материй и изысканных украшений прохаживались разве что продавцы и охранники, глядевшие на случайных редких покупателей как на какое-то чудо света.

Джули вылезла из кареты и потопталась на месте — даже камни, которыми площадь была выложена, до сих пор сохранили крайнюю ребристость, как будто намекая, что не так уж много людей по ним прошло за все столетия жизни города.

— Я знаю тут пару отличных магазинов, — улыбнулась Орин, снова повиснув у Джули на локте. — Мы там наверняка найдем, что нужно!

В разборках с платьями роль Джули обычно сводилась к выражению искреннего восхищения и чуткому слушанию, по-настоящему ее мнением Орин не интересовалась — и правильно делала. Они зашли в одну из лавок, витрина которой ослепляла чистотой и золотыми вензелями; внутри пол был выложен большими кремовыми плитами, кажется, из настоящего мрамора, стены обклеены дорогущими бумажными обоями с изображениями птиц на ветвях цветущих деревьев, а воздух насквозь продушен какими-то духами, наверняка безудержно дорогими. Джули сразу заприметила кресло, стоявшее по другую сторону витрины, сбросила с себя пальто и уселась; к Орин подбежали работницы, мгновенно узнавшие ”юмено Ром” по разрезу глаз, и принялись расспрашивать, предлагать, потчевать. Одна из них спросила у Джули, не принести ли ей кофе с пирожным, и Джули решила, что в этой лавке ей очень даже нравится.

Пирожное скрасило тот факт, что через полтора часа они вышли ни с чем.

В принципе, все магазинчики, стоявшие на площади Василиска, напоминали один другой, как будто их штамповали на заводе. Большие плиты. Дорогущие обои. Кресло и кофе. Различались разве что женщины (поголовно женщины!), работающие здесь: кто-то предлагал Джули перекусить, кто-то просто игнорировал, а некоторые одаривали таким взглядом, из-за которого хотелось снять с себя кожу, вывернуть наизнанку и натянуть на мышцы снова; но в основном все старались поддерживать хотя бы видимое дружелюбие.

В лавке номер три на обоях были нарисованы танцующие парочки.

В лавке номер шесть продавщица сделала комплимент ее цвету глаз.

А в лавке номер восемь, пока Орин в сторонке прикладывала к своему лицу два совершенно одинаковых отреза ткани, решая, какой цвет ей больше подойдет, продавщицы встали за стойкой и начали что-то с увлечением разглядывать. До Джули долетели обрывки их фраз:

— Ах, какой красавец! Какая стать! Какие волосы!

И уже более интересное:

— Ну, он же принц!

И, наконец, совсем обескураживающее:

— Это же Даниэль Леруж!

Орин удивленно повернулась к подруге, как будто та была личной секретаршей Даниэля и точно знала, почему девушки на площади Василиска припомнили его имя.

Джули встала с диванчика, в уголке которого баловалась бесплатными пончиками, подошла к стойке и бесцеремонно заглянула за нее. В руках одной из девушек-работниц была карточка; одного взгляда хватило, чтобы увидеть герб Морани и рябое лицо Даниэля рядом с ним.

— Откуда у вас это?

Продавщицы испуганно вздрогнули и подняли на Джули огромные от ужаса глаза. Орин небрежно бросила мотки на пол и подошла тоже, прижавшись боком к подруге.

— Просто интересуюсь, — соврала Джули девушкам. — Откуда у вас удостоверение личности принца Морани?

— Он сам же нам дал! — с вызовом воскликнула одна из девушек. — Мы не крали!

— А зачем он это сделал? — закономерно удивилась Орин.

— В залог! Он с девушкой пришел купить ткани, но забыл дома кошелек, и оставил карточку, чтобы доказать, что вернется!

— А-а, — кивнула Орин, почему-то расстроившись. — Тогда все ясно.

Джули же наклонилась над стойкой, заглядывая в глаза обеим продавщицам:

— Когда это случилось?

— Сегодня!

— Когда конкретно? Утром? Днем?

— Около девяти утра!

Уроки в Академии начинались в девять, и в этом часу Даниэль точно сидел за партой. Если не упоминать того факта, что карточку он вчера оставил в катакомбах под городом!

— Вы уверены, что это был он? Как он выглядел?

— Точно как юноша на фото! — женщина пихнула карточку в лицо Джули, отчего та неприязненно поморщилась и отвернулась. — В чем ты нас подозреваешь, девочка?

Она отвела ее руки и потерла подбородок. Хм. Кто-то, кто выглядел точно, как Даниэль.

Ричард? Нет, он не может менять свой облик по желанию, и вряд ли обе девушки увидели в чаровнике именно принца Морани.

А он ведь был еще с какой-то дамой?

— А как выглядела его спутница?

— Ну, такая... — начала одна из продавщиц. — Волосы черные, страшно худая, кожа да кости, бледная, и...

— Стой, — перебила ее коллега, — девочки, а вам какое до этого дело?

Волосы черные, кожа да кости — не Лилит, та выглядит вполне здоровой. Может, королева, жена Тристана, она вроде тоже брюнетка? Нет, та должна была уже покинуть город вместе с мужем. А больше черноволосых и нет.

— У меня есть отличная идея, — заявила Орин (тоже черноволосая, но с алиби в виде оценки за ответ на первом уроке), — мы заплатим ту сумму, которую он должен, и заберем карточку.

Все шокировано уставились на нее — даже Джули.

— Зачем вам это нужно? — робея, уточнила продавщица.

— Да, точно, зачем тебе нужно его удостоверение? — согласилась Джули. — Ты хочешь взять на его имя незаконную ссуду? Так Йерн точно на него не похож!

Йерном звали старшего брата Орин, и этими словами Джули пыталась пошутить.

— Раз он до сих пор не вернулся с деньгами, значит, что-то случилось, — пояснила свою мысль Орин. — Это же принц Морани! У него куча крон.

— Зная характер Даниэля, папа вполне мог лишить его финансирования, — парировала Джули. — Вот он и разбрасывается своими документами, чтобы это скрыть.

”Если предположить, что это был все-таки он, а это кажется маловероятным”, — добавила она мысленно, снова пощипывая подбородок.

— Ну тем более! Он будет ужасно рад и благодарен. Благодарность принца — это не шутки, — Орин достала кошелек, туго набитый свернутыми в трубочки купюрами. — Сколько с меня?

— А ткань-то? — робко напомнила Джули. — Ты выбрала себе ткань?

— Пусть будет вон та, — Орин махнула рукой куда-то в сторону, и если уж даже материал для бального платья перестал ее интересовать, значит, за всем этим поведением стояло что-то очень серьезное.

— Вообще мы не должны отдавать вам чужие документы, — угрюмо заметила старшая из продавщиц. — Вообще-то это незаконно. Но поскольку вы — юмено Ром, думаю, можно сделать исключение...

— О да, не волнуйтесь! Мы его одноклассницы и подружки, — Джули стало так плохо от этих слов, что она поспешила отбежать в сторонку, чтобы подобрать с пола большой моток ткани и спрятать выражение своего лица. — Мы отдадим ему карточку, и он будет так благодарен, так благодарен...

В зеркале Джули увидела странную улыбку на лице младшей из продавщиц.