2.2 (1/2)
Из-за дверей в зал Рыжей Лисицы донеслись обрывки беседы, ведшейся на очень повышенных тонах: Алиса ругалась на что-то, повторяя: ”как ты могла, как ты могла”, а Дайя оправдывалась, только ее оправдания выходили такими спутанными и несвязными, что почти не получалось разобрать слов. Могла ли Джули услышать снизу именно их разговор? Где примерно находится та подземная комната?..
Нет, совсем не здесь.
— Ах, ты вернулась! — Алиса, оказывается, стояла на вершине лестницы в подвал и, похоже, порывалась спуститься, от чего ее удерживала Дайя, повиснув на ее талии. — Слава Абети, ты вернулась! Ты цела?
— Да что со мной могло случиться? — почти обиделась Джули. — Думаешь, я умерла бы от вида гнилой картошки и бутылок вина?
Алиса и Дайя посторонились, пропуская Джули, увидели Даниэля и закономерно замерли в шоке.
— Зачем ты ходила в подвал? — поинтересовался Ричард; он снова сидел на том же месте у стойки и опять заливал в себя кофе, который ему услужливо подливала Агнесса. Сброшенный ею фартук теперь небрежно отдыхал на полу.
— Дайя сказала, там есть старинная письменность, и мне ее хотелось рассмотреть.
— А... а он зачем?
Даниэль остановился на вершине лестницы, упер руки в бока и ответил совершенно будничным тоном, словно ничего странного тут не было:
— А я хотел ее напугать.
— Своим голым телом? — Ричард окинул его неприятным оценивающим взглядом с ног до головы и констатировал: — Ну да, есть чего испугаться.
Не стоило, конечно, так делать, но Джули рассмеялась.
— Какой позор, — Агнесса уронила кофейник, отвернулась, зажала лицо ладонями, а все равно изменившийся цвет ушей выдавал ее смущение. — Стыд-то какой! Лучше бы ты умер.
— Прости, что разочаровал, — огрызнулся Даниэль в ответ. — А ты не сиди, сложа руки, возьми и убей...
Зная нрав этой семейки, Джули вполне ожидала, что они и в самом деле набросятся друг на друга и устроят смертоубийство прямо здесь, посреди таверны, уничтожая памятник архитектуры Основателей; поэтому она поспешила отвлечь их.
— Я нашла надписи, — сказала, обращаясь как будто к Ричарду, хотя он и не интересовался этим вопросом.
— Ладно, — равнодушно отозвался он, с деланным интересом глядя на на белый фартук у своих ног.
— А потом нашла проход...
— Какой проход? — стройным хором спросили Алиса и Дайя из-за ее спины.
— Ну такой! Тайный. Там выход в катакомбы под городом. Такой коридор, потом круглое помещение и тринадцать арок, если считать и ту, через которую мы пришли, — она обернулась к ним и шагнула в сторону, чтобы не видеть Даниэля. — Вы не знали?
— Понятия не имели, — ответила Алиса, но ее глаза сказали: знали, само собой.
— Ага, — Джули постаралась ничем не выдать того, что не поверила в эту ложь. — Ну вот, я туда пошла, чтобы все рассмотреть...
— Ты с ума сошла!
— Заглянула в один из проходов, а там нашла какую-то комнату, из которой было слышно...
Обе женщины так сильно побледнели, что, казалось, вот-вот упадут в обморок.
— ...разговор, — торжественно закончила она, внимательно изучая их реакцию. — А потом появился Даниэль и напугал меня до полусмерти. И его одежда...
Откуда-то закралась мысль, что, возможно, не стоило рассказывать никому о произошедшем в темноте, ведь если там кто-то есть, и если этот кто-то недружественно настроен, то работницы Лисицы вполне могут оказаться его союзницами; но жизнь не книга, назад не пролистаешь.
— И моя одежда пропала, — за нее закончил Даниэль. — Так что, похоже, там внизу реально прячется либо вор, либо извращенец. И вы ничего об этом не знаете?
— Ничего не знаем!
Джули переглянулась с Даниэлем и убедилась, что он тоже ни капельки не верит в эти слова. Впрочем, его крайне недовольное лицо, возможно, было связано скорее с холодом, от которого у бедняги уже посинели губы, и зуб на зуб не попадал...
— Какой стыд, — еще раз повторила Агнесса и, громко топая и грязно ругаясь, удалилась в кухню.
Смилостивившись, Ричард позвал Даниэля наверх, к себе, и оставил там переодеваться, а сам спустился обратно в зал, демонстративно брезгуя оставаться с этим человеком наедине. Дайя, расстроенная тем, как повернулся ее поступок, с удвоенной силой натирала шваброй уже и так чистый пол; Алиса ушла в кухню, и изнутри донесся голос Агнессы, громко объявивший, что выйдет она только после того, как ”этот” уберется восвояси.
Джули сидела за стойкой, подпирая голову кулаком, смотрела в пустой зал и раздумывала. В чем же все-таки была идея, зачем Дайя послала ее вниз? Могло ли это быть действительно так опасно?
И если да, то почему она отправила туда и Даниэля, на него-то ей, по идее, нет причин злиться?
И почему Алиса вдруг начала так волноваться?
И почему...
Ричард сел рядом, положил локти на стойку и уставился на Джули, молча призывая начать разговор, но она решила из принципа делать вид, что не замечает его, изучая взглядом соседний стол, будто видела в нем произведение искусства.
Вскоре Ричард сдался:
— И чем все-таки вы там, внизу, занимались, что ему пришлось раздеться? — спросил он, загадочно высунув кончик языка в уголке рта, словно набегавшийся пес.
— А ты помнишь, что нам сказал Цук-Саби при нашей встрече? Чаровник, полиморф...
— А, и госпожа Ветра.
— Так что он разделся, чтобы превратиться в монстра и напугать меня. Вот и вся история.
— А потом все шмотки куда-то делись.
— Наверное, он просто забыл, куда их положил.
— Или нет, — Ричард загадочно посмотрел на нее, а затем демонстративно уставился в стену, чтобы меньше было понятно, что они разговаривают друг с другом. — С этим подвалом что-то не так.
Джули тоже сделала вид, что он сам с собой беседует, но навострила уши.
— Я здесь уже три месяца работаю, — поведал ей Ричард, ковыряя ногтем стойку. — Могу ходить куда хочу, делать что хочу... но не могу спускаться в подвал. На самом деле только Алисе и Дайе это позволено. Даже Самуилу нет.
— Кто такой Самуил?
— Муж Алисы.
— У неё есть муж?!
— Тиш-ше, — шикнул Ричард. — Есть, да, он поваром работает.
Джули вытянула шею и попыталась разглядеть повара в приоткрытом проходе в кухню, но увидела только Агнессу, эмоционально отбивавшую мясо молоточком.
А Ричард продолжал:
— Однажды я хотел взять бутылку вина. Мы кутили немножко, я был уже пьян, мои посетители тоже были изрядно пьяны, и мы хотели ещё, а Дайя как назло куда-то делась. Я позволил себе спуститься вниз, и только я открыл дверь, Алиса вылетела из кухни, как фурия, набросилась на меня... даже оставила следы ногтей, — он указал на свое плечо, на котором, само собой, никаких следов не было видно. —А ведь я старался для ее благосостояния! Сколько денег дают пьяные мужики, ты знаешь?
— Нет, и слава Абети.
— Ну ладно, — Ричард как будто немножко смутился такой реакции. — В любом случае... Я только вот это хотел сказать: если тебе, назойливая девчонка, вдруг захочется узнать побольше о том, что находится в этом подвале, не забудь позвать меня с собой. Я не люблю, когда мне что-то запрещают. Я к такому не привык...
Джули иронично усмехнулась и гаденько уточнила:
— А не испугаешься? А то будешь стоять за дверью, пока я сама со всем не разберусь.
Но Ричард сделал вид, что его это совсем-совсем не задело.
— Как-нибудь постараюсь.
Их разговор прервал скрип ступеней, ведших на второй этаж: спустился Даниэль, в расшитой бисером модной жилетке, натянутой поверх явно слишком узкой мужской блузы, и широких шароварах с бубенцами на лодыжках.
— Да уж, я похож на клоуна, — объявил он, потирая лоб, на котором остался едва заметный след от удара чем-то металлическим. — А знаете, что самое обидное?
— Что ты и ведешь себя как клоун? — невинно уточнил Ричард.
— Нет, идиот! С моей формой пропало и мое удостоверение личности.
— Ого, ты носишь с собой документы? — удивилась Джули.
Даниэль развел руками:
— Мною часто интересуется стража.
— Ну, что ж, в таком случае хочу тебя поздравить. Тебя ждет веселое времяпрепровождение: сбор кучи справок, подтверждающих, что ты есть ты, кучи бумажек, сертификат, подтверждающий родство... я теряла как-то раз свою карту, так что информация из первых рук.
— Ого, — ужаснулись хором Ричард и Даниэль, а первый еще и добавил: — Никогда бы не подумал, что это такой сложный процесс. Как хорошо, что у меня нет никаких удостоверений.
— В смысле?..
— В прямом, — Ричард развел руками. — Зачем они мне, если меня все равно нельзя идентифицировать?
— Что ты будешь делать, если тобой заинтересуется стража? — справедливо поинтересовался Даниэль, но его вопрос остался без ответа: на Джули вдруг накинулась Агнесса, вылетевшая гарпией из кухни, да еще и с молотком для мяса в руках, и тут уже резко стало не до проблем чаровников с документами.
— Что ты с ними общаешься? Ну? Зачем ты это делаешь? — сыпались пламенные упреки, пока молоток летел в сторону Даниэля. — Ты моя подруга! И ты пришла, чтобы посмотреть мою комнату. Вот туда и пойдем! А этих дураков забудь!
Джули позволила ей себя увести, но чувствовала, как оба парня провожают ее взглядом.
Комната, в которой теперь жила Агнесса Леруж, оказалась такой крошечной и сырой, что если бы Джули была принцессой, то ее бы это расстроило; но Агнесса выглядела более чем довольной своим положением. Она с гордостью показала маленькую кровать, отдельно уточнив, что ”без клопов”, прикрытую покрывалом, по-видимому, вышитым вручную. Похвасталась и секретером у окна, за которым, как предполагалось, принцесса будет делать уроки, шкафом, пока что печально пустым — только школьная форма на вешалке там и висела; а затем перешла на то, что, по ее собственному признанию, было самым интересным и необычайным во всем интерьере.
Джули невольно задержала дыхание, представляя себе, что может показаться интересным и необычайным девочке, прожившей всю жизнь во дворце.
Агнесса состроила умное лицо и указала пальцем вверх. Потолок помещения, как и во многих других старинных зданиях, представлял собой круглый купол, в данном случае на редкость невысокий, местами с осыпавшейся штукатуркой и внушительными трещинами.
— Ага, потолок, — произнесла Джули, не зная, как реагировать.
— Красиво, правда? И главное, знаешь, что главное? Алиса разрешила мне разрисовать его, как я захочу!
Джули все-таки заразилась ее восторгом и улыбнулась:
— Здорово!
— Ну вот да, дома бы мне ни за что не разрешили рисовать на стенах!
— Серьезно? — Джули присела на край ее постели и вздрогнула от того, как громко скрипнули пружины матраса. — А я думала, принцессе во дворце можно делать все, что ей захочется.
— Ты шутишь, да? — Агнесса забралась с ногами на секретер, демонстрируя удивительную крепость старой мебели. — Принцессы чаще всего живут во дворцах. А дворцы, даже такие молодые, как наш, это зачастую памятники архитектуры, зодчества и фиг знает чего еще, так что стоит тебе лишний раз до стены дотронуться, и какого-нибудь ученого-культуроведа немедленно хватит удар. Там ничего нельзя менять, портить...
— Надо же, оказывается, и я живу во дворце, — весело заявила Джули. — Как-то раз у нас был ремонт, и мне захотелось покрасить стены своей комнаты в синий, так у моей мамы чуть инфаркт пополам с инсультом не случились!
Агнесса рассмеялась так сильно, что едва не свалилась с секретера.
— Ага, ну вот видишь! — неопределенно воскликнула она. — Ты знаешь, Джули, я ведь только наполовину ”такая”...
— Какая?
— Ну, роялти. Королевская. Вот есть Кимберли, у нее и отец, и мать благородных кровей. Она настоящая принцесса. А я — а у меня только папа...
— А что мама? — Джули попыталась припомнить жену Мельхиора, которую должна была увидеть на званом ужине, но на месте рядом с королем в ее памяти был пустой стул.
— Моя мама — из семьи Магика, богатой и влиятельной, но не аристократичной. В юности она работала в Порядковом министерстве, а затем служила преподавательницей в академии Архимагии, столько всего повидала! И я хочу быть такой же. Не хочу становиться королевой. Хочу купить корабль, сесть на него и уплыть далеко-далеко!..
Джули слушала и кивала, по-своему умиляясь таким фантазиям. Желание сесть и уплыть куда-нибудь подальше было ей хорошо знакомо, даже можно сказать, являлось частым гостем в ее жизни — возникало каждый раз, когда приходила ее очередь мыть посуду; но она уже понимала, что от своей доли не сбежишь.
— Ну, значит, тебе нужно особенно заботиться о твоем братике, — хмыкнула она, хотя сама внутренне скривилась от этого сладкого словечка, да еще в адрес такой персоны, как Даниэль Леруж. — Пока он жив, твои шансы на свободу довольно высоки. Ты же только вторая наследница.
— Ну, да, — Агнесса пожала плечами. — Даже и не знаю, что мне кажется более заманчивым: свобода и путешествия или его смерть.
Джули, конечно, иногда недолюбливала свою сестру, порой считала ее навязчивой, самовлюбленной, холодной конкуренткой за любовь матери, причем ей, Джули, в этой борьбе очень редко удавалось победить; но даже в минуты самого искреннего и яростного гнева она бы ни за что не пожелала Адриане смерти — по крайней мере, всерьез. Либо Агнесса была на редкость жестокой и злой девушкой, или Даниэль был еще более паршивым братом, чем она предполагала.
Второй вариант казался более правдоподобным.