2.1. Голоса в темноте (2/2)

Но любопытство не отступало; опустившись на колени (и плевать на дорогие колготки!), Джули поползла вдоль стен, внимательно осматривая каждый камешек, и все же наткнулась на что-то интересное: в месте, где не стояло ни полок, ни ящиков, внизу, под слоем пыли и мха, действительно виднелись выцветшие, поблекшие от времени письмена, едва-едва различимые, но еще вполне пригодные для чтения — если бы она умела читать на древних языках.

Что могли значить эти закорючки? Кружки и палочки, много похожих на цифру 6 или букву ”б”, некоторые повторяются, действительно напоминая алфавит. С одинаковой вероятностью это могли быть и летописи, ценнейший источник знаний об Основателях, и какое-нибудь обеденное меню столетней давности или предупреждение вроде: ”не пить вино без разрешения!”. И лишь в одном можно быть уверенной на все сто процентов: Джули смогла прикоснуться к истории, и тот трепет, который она испытала внутри, стоил протертых коленок.

И она решила прикоснуться в прямом смысле — дотронулась подушечками пальцев до символов, ощутила их рельеф, поняла, что надпись не просто начертали, а выдолбили в камне, но настолько тонко, что глазом это было невозможно заметить; а еще на ощупь стало ясно, что надпись уходит далеко вверх, просто выше по стене краска совсем стерлась, и можно было только нащупать едва заметную резьбу. Ведя по ней пальцами, Джули постепенно поднялась, даже встала на носочки; и почти под самым потолком ее рука наткнулась на маленькое углубление, удачно скрытое игрой света и тени от взора. Выемка была идеально круглой и диаметром с наперсток; Джули поместила в нее свой палец, подпрыгнула и ощутила, как ноготь наткнулся на какой-то переключатель. Послышался щелчок, затем стало тихо; она выждала несколько ударов сердца прежде, чем опустить руку, а в следующую секунду камни пришли в движение и разъехались в сторону, а в стене открылся темный проход.

Что стоило бы сделать? Наверное, подняться наверх, позвать Алису и Дайю, сказать им, что нашла какой-то тайный ход в их подвале, взять побольше фонарей и спичек, отправиться на исследование всем вместе, а может быть позвать стражу, чтобы те привели профессиональных историков — тайный ход под старейшим зданием наверняка способен стать отличной темой для диссертации. Но ничего из этого Джули не сделала; это она открыла проход, она его нашла, это ее открытие и ничье больше; а Дайя наверняка попытается приписать его себе, Алиса будет утверждать, что тайные городские катакомбы — не место для юной девушки, а Ричард вообще скажет что-нибудь обидное, вроде: ”Лучше бы ты сварила мне еще кофе, официантка”. Ну уж нет! Она, во-первых, подавальщица. А во-вторых, сама в состоянии изучить тайные коридоры, написать научный труд и получить за это много денег.

Выставив вперед руку с газовым фонарем, Джули шагнула в тоннель.

Вокруг не было ничего интересного, если не считать самого факта существования подземного коридора из крупных старых камней. Проход оказался довольно маленьким и узким, местами ей приходилось пролезать боком, чувствуя при этом спиной и животом холод и влагу древней кладки, проникавшие под школьную форму. Она считала шаги, чтобы знать, как далеко забралась; через пятьдесят восемь ей встретилась первая развилка, где Джули выбрала пойти налево, и жестяным краем фонаря расцарапала стену на выбранном проходе, чтобы не заплутать на обратом пути. Самой себе в тот момент она казалась гениальной исследовательницей и вообще очень умной девчонкой, и даже жаль немного, что некому разделить с ней ее триумф и восхищение...

За поворотом оказалась первая зала, где можно было вздохнуть спокойно. Джули подняла фонарь, осматриваясь; помещение было круглым, без углов, в центре потолка зияла дыра, уходившая во тьму, от которой, как лучи, исходили несколько линий, судя по слабому блеску, в прошлом позолоченных. Пол в комнате был мокрый и немного липкий, пахло гнилью и древностью; каменные стены завесили какими-то коврами, от старости напоминавшими просто зеленоватую ветошь. Все это напоминало какой-то храм, спрятанный под городом, правда, без алтаря и тому подобных штук, храму положенных. Джули обошла комнату по кругу, разыскивая что-нибудь примечательное, но ничего не обнаружила, кроме одного осознания: из-под ковров на стенах тянуло холодом, а значит, за ними, вероятно, скрывались проходы. Их здесь оказалось тринадцать — отличное число! — и теперь предстояло решить, куда именно пойти.

Проверив запас газа в фонаре, пока еще оставалась возможность повернуть обратно и выйти к людям, она прикинула, что минут сорок в запасе еще есть. Решение было принято без особых колебаний; Джули подошла к выходу из залы, встала к нему спиной и взялась изучать проходы один за другим по часовой стрелке. Приподняла первую материю, рассыпавшуюся от малейшего прикосновения, и осветила своей лампой коридор; свет отразился от железных украшений, прикрепленных к стенам, в них мелькнуло ее же испуганное лицо, и только чудом Джули не выронила свой фонарь. Ну что ж. Это уже интересно.

Украшения висели через каждые пять шагов, напоминали металлические треугольники, слегка выгнутые вперед, и в представлении Джули должны были держать факелы, которыми когда-то освещался коридор. Пол здесь был сложен из больших мраморных плит, очень скользких, а стены — мягкие и рыхлые на ощупь; неприятно касаться таких руками, но ноги слишком скользили, чтобы идти без опоры. К счастью, коридор оказался довольно коротким, и уже через сотню шагов Джули добралась до прохода, занавешенного цепочками камней, совсем как в квартале Горностаев.

За этой цепочкой, очевидно, находилась какая-то комната: свет фонаря очертил мебель, металлические треугольники и некое крупное украшение на противоположной стене. И Джули немедленно ринулась бы туда, чтобы все-все как следует изучить, если бы животный страх не приковал ее к тому месту, где она стояла.

Если бы до ее слуха донеслись обрывки какого-то разговора.

Уловить конкретные слова было слишком сложно — речь больше напоминала один сплошной звуковой поток, похожий на птичьи трели. Но ясно было, что говорят двое; и судя по тембру, скорее всего, это были две женщины. Интересно, о чем можно говорить во тьме давно забытых всеми коридоров?

Хотя вот более верный вопрос: кто может находиться во тьме забытых коридоров?

Джули до смерти хотелось расслышать хоть что-то, уловить хотя бы пару отдельных слов, а там уж она без труда сама додумается, кто это могли быть и о чем они говорили; но интуиция услужливо шепнула ей мысль, что если кто-то встретился для разговора в катакомбах, то это непременно должен быть секретный разговор, и если они узнают, что Джули их подслушала, то ей не поздоровится. А ведь она пришла сюда без оружия и совсем неподготовленная!..

Прижавшись спиной к стене, она медленно начала отступать, ударилась затылком о металлический треугольник, но даже не заметила боли. Ее нервы были напряжены до предела, руки вспотели так сильно, что фонарь в любой момент мог выскользнуть и выпасть...

К счастью, коридор был очень короткий, и ей удалось добраться до помещения с проходами тихо и бесшумно.

К несчастью, здесь явно кто-то был.

Она поняла это сразу же, стоило ей только выпрямиться и выдохнуть. Что-то изменилось в воздухе, в атмосфере; собственная кожа ощущалась липкой от пота и от чужого взгляда, скользившего по ней, фонарь вдруг, как будто нарочно, почти потух, и слабое пятно бронзового света теперь едва справлялось с наступлением глухой тьмы, и до напряженного слуха донеслись отголоски чужого дыхания — тяжелого, глубокого, хриплого дыхания...

Да, здесь кто-то был.

Должно быть, те женщины все-таки услышали ее и пришли, чтобы избавиться от ненужной свидетельницы.

Или послали кого-то выполнить эту грязную работу за них — в темноте мелькнули два красных, налитых кровью звериных глаза, освещенных ненавистью и жаждой крови.

Или ей просто показалось?

Нет, к сожалению... нет.

Тварь сорвалась с места, когти лязгнули об пол и высекли искры из древних плиток. Мгновение назад существо пряталось в темноте, теперь же оказалось совсем близко, прямо перед лицом Джули; та онемела от ужаса, даже сердце болезненно замерло в груди, кровь застыла в жилах, и в момент сильнейшего за всю жизнь страха ее рука сама собой двинулась, подняла резким рывком фонарь вверх и врезала по покрытой всклокоченной серой шерстью голове зверя металлическим краем.

Раздался хлопок, стекло вылетело из фонаря, свет совсем погас. Зверь отлетел в сторону, покатился по полу и, судя по звукам, врезался в один из гобеленов, сорвав его с потолка. Джули уговаривала свои ноги броситься наружу, но боялась в темноте перепутать проходы и загнать саму себя в тупик. Тем более, что тварь лежала совершенно бесшумно, даже не хрипела. Интересно, Джули что, убила ее? Вот так, одним ударом? Да так даже неинтересно!

И вообще, что это было? Все произошло за считанные мгновения, так что возможности как следует рассмотреть зверя не было, но судя по тому, что Джули все-таки успела заметить, у него была серая шерсть, собачьи уши и собачья же морда, вытянутая, с треугольным черным носиком и бородкой, похожей на козлиную. Крайне пушистая собака? На редкость мелкий волк? Волкодав-недоросток? Терьер-переросток? Что...

Раздался стон, и ледяной страх поспешно уступил свое место кипящей ярости.

— Даниэль Леруж!..

Это точно был он, Джули узнала его голос, так сказать, с семи нот; темнота стояла совершенно непроглядная, но стоны подсказали ей, в какую сторону идти, и она бросилась туда, размахивая сломанным фонарем, в надежде, что хотя бы пара ударов придется на его тело.

Надежды оправдались.

— Ой! — воскликнул Даниэль. — Ай, Джулиана!

— Ты, ты!.. — у нее не было слов, чтобы конкретизировать, кем она теперь его считала. — Ты с ума сошел! Что это было? Иллюзия? Твой домашний питомец? Если я его прикончила, то даже не жди извинений!

Крепкая, горячая рука схватилась за ее запястье, вторая такая же вырвала из ее пальцев фонарь и, судя по звуку, запустила в противоположную половину комнаты.

— Да ладно тебе, я просто пошутить хотел, — фыркнул Даниэль Леруж, не спеша отпускать ее. — Это был я.

— В каком смысле, ты?

Но теперь она вспомнила, вспомнила те слова, что произнес Цук-Саби в день их первой встречи: ”Чаровник, полиморф и госпожа Ветра”.

И поняла, что не хочет слушать его объяснения.

— Пошел ты!.. Фонарь сломал!..

— Я сломал? Ты сама его сломала, причем о мою голову!

— Ага, а надо было дать тебе меня сожрать?

— Не говори глупостей, Джулиана! Я хотел тебя только напугать, а потом повалил и облизал бы, и ты бы посмеялась...

— Черта с два бы я смеялась! А теперь вот, мы в темноте и никогда не выберемся отсюда...

Раздался щелчок фонарного рычажка, и в руке Даниэля Леружа зажегся газовый фонарь — другой, не разбитый, с ярким и устойчивым светом и явным запасом топлива. Ну что ж, хотя бы он не пошел в подземелья без источника света.

— Даниэль, — Джули попыталась вырвать свою руку, но он держал крепко, — а с какого перепугу, скажи на милость, ты такой голый?

— Чтобы трансформироваться во что-то большое, мне нужно раздеваться, — пояснил он и все-таки разжал свои пальцы. — Не то чтобы я хотел сидеть перед тобой в таком виде... но и не то чтобы я не был рад по этому поводу...

— А ты посиди еще минут сорок на холодном полу, глядишь, избавишь мир от своих потомков.

— Да это только с девушками работает!

Поскольку он теперь ее не держал, Джули развернулась и встала лицом в стену, чтобы дать ему одеться. Хороший фонарь светил ярче люстры, и теперь она могла оценить масштабы катастрофы: на полу лежали осколки стекла, покореженный фонарь валялся у одного из проходов, на полу остались царапины от когтей Даниэля...

— Полиморф, значит, — мрачно произнесла она. — И что, ты вообще любую форму можешь принять, а?

— Любую животную, — судя по голосу, он встал и начал ходить из стороны в сторону. — Не могу менять пол и не могу сменить человеческий образ, он не мой. Зато могу превратиться в дракона! Хочешь?

— В такой маленькой комнате? Вот спасибо! Отличная идея! Если я не умерла от страха, то хотя бы в лепешку превращусь! Замечательно!

— Ворчишь как старая бабка, — фыркнул он.

— Но я никогда не слышала о твоей магии, — призналась она вдруг. — За все те годы, что мы друг друга знаем...

— Ага, я... я не люблю об этом распространяться.

— Почему? Это звучит как очень мощная способность!

— Просто. Просто не люблю. Просто это лишнее подтверждение тому, как далек я от рода Леруж, — он обошел Джули и встал перед ней. — Ладно, Джулиана, это не смешно. Отдай.

Джули очень сильно старалась смотреть только на его лицо, и похоже, такой пристальный взгляд его даже немного смутил — а смутить Даниэля Леружа, не так-то просто!

— Что тебе отдать?

— Мою одежду! — воскликнул он почти возмущенно. — Джулиана, мне холодно...

— Да откуда ей у меня взяться?

— Слушай, я оставил ее аккуратной стопочкой вон у той стены, а теперь там ничего нет...

— Ты? Аккуратной? Ну и бред. Ищи другую дуру.

— Джулиана, пожалуйста! — взмолился Даниэль. — Мне правда очень холодно!

— А я правда ничего не трогала! — парировала она. — Так что реально ничем не могу помочь!

Повисла пауза, и они уставились друг на друга в ужасе от осознания.

— Даниэль, — упавшим голосом заговорила она, — а ты голоса менять умеешь?

— Голоса — нет.

— Ох, Даниэль, — от напряжения ей чудилось, что из-под каждого гобелена на них глядят чьи-то хищные глаза, — нам надо убираться отсюда.

— Я же голый!

— Зато живой!..

Оставив споры, они бросились к выходу, мча с такой скоростью, как если бы кто-то действительно за ними гнался. Вылетели, спотыкаясь, в подвал Лисицы, сбили несколько ящиков, как назло оказавшихся слишком близко ко входу, и Джули подпрыгнула, нажала на спрятанную в нише кнопку, напряженно всмотрелась в темноту и стояла так, пока камни не сошлись и не встали на место, полностью скрыв за собой проход.

Даниэль поставил фонарь на ближайший ящик и выключил его.

— Думаешь, там, в катакомбах, был кто-то еще?

— Я определенно слышала чей-то разговор.

— Офигеть, и ты вот так буднично о таком говоришь?

— Может это просто какие-то разбойники или воры, — рассуждала Джули. — Вряд ли в Лисице расположен единственный проход. И наверняка те, кому нужно быстро и незаметно оказываться в чужих домах, успели как следует все там изучить...

— Кому и зачем вообще понадобилось строить эти тоннели?

Джули повернулась к нему и тут же отвернулась обратно.

— Основателям. Там все построено в их стиле. Круглые помещения, коридоры... пошли, тебя надо согреть.

А ей не помешало бы съесть какое-нибудь пирожное и запить огромной чашкой горячего шоколада, но это Джули уточнять не стала.