1.1. Пропавшая принцесса (2/2)
Дюжину раз.
Электрическое освещение улиц город смог позволить себе только в самых лучших кварталах; остальные жители довольствовались обычными фонарями, которые нужно было зажигать вручную, и, наверное, в смете расходов городских служб даже числилась зарплата фонарщика, только самого фонарщика уже давно никто не видел. От Квартала Богачей до захолустья, в котором стоял дом У Виверны, вполне можно было бы доехать на трамвае, но прогулка по городу истощила кошелек Джули настолько, что при всем желании денег на билет у нее бы не нашлось, даже с ученической скидкой. Так что придется переться пешком, нарушать мамин комендантский час и получать по лицу за плохое поведение; и во всем этом винить можно только саму себя! Кто мешал ей согласиться на предложение Авалона подвезти? Только собственная гордость, из-за которой она обиделась на его фразу про дюжину. Ну и что, что у кого-то дюжина пальто, а у тебя — одно, да и то протертое под мышками? В конце концов, парниша же не виноват, что его папаша — король, а мамаша — королева? Что толку злиться на социальную несправедливость? Он, может быть, и сам не так уж счастлив в своем красивеньком, чистеньком, богатеньком кукольном домике с грудастыми тетками, подпирающими балкон…
В сердцах Джули пнула ближайший дом и неудачно попала ботинком в решетку подвального окна, наделав море шуму.
К счастью, никто не выглянул из ближайших домов, чтобы сделать ей замечание. Испуганная, она поспешила вверх по улице, легко проскочила мимо дремавших часовых, постояла, прижатая спиной к стене, пропуская последний трамвай, проползший по рельсам сантиметрах в десяти от ее лица, и нырнула в переплетение улиц, уличек и переулков, напоминавших раскатанный котом клубок ниток.
Слепой Дракон — город небольшой, и любители прогулок вроде Адрианы зачастую знали все его закутки наизусть. Но Джули всегда предпочитала шатанию по улицам просиживание штанов над книжкой, так что улицы эти были для нее скорее малознакомыми, хотя и не совсем чужими. Она помнила, что за поворотом ее ждет арочный проход во двор дома, и что другая арка в этом же дворе выведет ее на широкий проспект, на котором можно найти работающие фонари и немного безопасности. Не помнила она только то, что в этот маленький коробочный двор не выходит ни одного окна, как будто жители этих домов нарочно сговорились сделать дворик максимально опасным, и что ни одного фонаря они решили не вешать — должно быть, по тем же причинам.
За спиной заглох шум города; стало тихо, тишина ощущалась липкой, зловещей, опасной, и даже легкая щекотка на руке заставила ее подпрыгнуть и взвизгнуть. Впрочем, не просто так: оказывается, на ней сидел паук, и, завизжав еще раз для верности, Джули сбросила его во тьму двора и наугад попыталась припечатать сверху ботинком.
— Совсем не обязательно быть такой грубой, — произнес чей-то голос. — Это мой друг.
Джули сжала кулаки и приготовилась сражаться до последней капли крови — приличные создания по темным дворам не прячутся и с пауками дружбы не водят.
Прямо в воздухе возник крошечный магический огонек, бросивший на безликие стены домов тревожные длинные тени. Из завесы тьмы выступил парень; смуглый почти до карамельного цвета, черноглазый и чернокудрый, он как-то сразу не внушил ей никакого доверия, так что даже не было нужды вынимать нож и демонстрировать, как в пламени огонька блестит лезвие — но он все же вынул и продемонстрировал.
— Видела? Таким человечицу убить на раз-два.
— Как будто эльфийке удар таким клинком ничего не повредит, — зачем-то фыркнула Джули, сама не до конца понимая, что за нужда дразнить мужчину с ножом. — Что ты хочешь?
Парень вытянул руку, и она смогла заметить, что под рукавом черного плаща у него кишат какие-то мелкие твари — почти наверняка пауки.
— Не беспокойся, я не убийца, — заверил он ее почти ласково. — Я всего лишь вор. Отдавай деньжата и иди себе дальше.
Ну, он как будто нарочно день выбрал!
— Слушай, дружище, посмотри на меня! — она всплеснула руками, намекая на свое протертое пальто и ботинки с потрескавшимися подошвами. — Разве похожа я на женщину, у которой есть деньги?
— Я разве сказал: «болтай»? — разозлился он. — Я сказал: «гони бабло»! Гони, а то!
И в качестве демонстрации серьезности своих намерений он махнул ножом по воздуху; несколько маленьких паучков вылетели у него из рукава, и Джули очень сильно захотелось завизжать, но она решила, что момент не подходящий.
В кармане пальто она нащупала свой пустой кошелек, вытащила наружу и протянула вору; тот выхватил его, разрезал понизу ножом и потряс, убеждаясь, что ничего, кроме воздуха, там не было, а после бросил в магический огонек.
— И что это значит?
— Это значит, что денег у меня нет! — она нервно всплеснула руками. — А теперь нет и любимого кошелька!
— Ну все, держись.
Рывком он набросился на нее, занеся нож высоко над головой. Джули увидела, как блеснуло лезвие, поймав на себя луч одной из сияющих планет, только-только появившейся над крошечным двором, как будто с любопытством заглядывающей на развернувшуюся здесь сцену. И странное дело: как только этот нож блеснул, как только Абети дыхнула ей в лицо, намекая на скорую встречу на той стороне, так сразу же весь страх выветрился из сознания, оставив место только раздражению и спеси. Она что, виновата, что у нее денег нет? И вообще, молодой парень, руки-ноги на месте, шел бы работать! В самом деле! Честным людям уже нельзя ночью погулять!
Все произошло в мгновение ока. Вот парень летел на нее, занеся нож — а вот Джули уже юркнула в сторону, удачно поставив ему подножку, так что вор-неудачник потерял равновесие и грохнулся на землю, прямо на свою же руку с ножом.
— О Абети! — воскликнула Джули. — Ты убился?
— Не убился, — заверил ее надломленный болью голос. — Но тебя убью!
И вокруг стало светло. Пламя маленького огонечка превратилось в целый костер; огонь расцвел вдоль стен, заключив их обоих в огненную клетку, затмил собой даже ночь, практически обратив ее в день, и пока Джули хватала воздух ртом, пытаясь не задохнуться, из пламени появилась еще одна фигура и упала на колени рядом с паучьим парнем.
— О Роланд! — воскликнула эта фигура женским голосом. — Ты ранен?!
Джули хотела было смотать удочки, пока о ней не вспомнили, но огонь перегородил выход, а бросаться в пламя она не посчитала хорошей идеей. Паучий парень, оказавшийся Роландом, поднялся на колени с помощью своей подружки, и теперь сидел, обеими руками сжимая себе челюсть. Нож лежал рядом с его ногами, и в ярком сиянии пламени кровь на нем казалась почти алой.
— Сожги ее к наиной бабушке, Агнесса! — воскликнул Роланд кровожадно. — Сожги ее дотла!
Джули посмотрела в лицо Агнессы и вдруг ахнула, воскликнула даже слишком громко:
— Агнесса! Да ты же Агнесса!
Огненная девушка слегка замялась и явно решила отложить сожжение заживо до лучших времен.
— Я Агнесса, — подтвердила она, вставая. — А ты… о Абети, Джули!..
Перед Джули стояла Агнесса Леруж, принцесса Средней Морани.
Джули видела ее несколько раз в школе, но даже мимолетной встречи хватило, чтобы навсегда запомнить лицо этой девушки. Ее отец и отец Авалона были родными братьями, их объединяла характерная для всех Леружей иссиня-бледная, почти пергаментная кожа и глубоко посаженные глаза без зрачков, но Агнесса несколько выделялась. От матери, родом из Империи Порядка, она унаследовала темно-серую, почти черную кожу, от отца, Леружа — ярко-красные, даже оранжевые волосы, казавшиеся светящимися при определенном угле света, а от кого-то из предков — черные-пречерные глаза, глубокие и почти чернильные, словно космическое пространство, из-за чего в любом освещении ее лицо казалось жутким, потусторонним и чудовищным. И как будто мало было этой необычной цветовой палитры, Агнесса, в отличие от своих кузенов, уродилась громкой, шумной, спортивной девочкой, любившей лазать по канатам и стрелять из рогатки, зато не любившей математику и этикет. И признаться, Джули даже не сильно удивилась, встретив принцессу Морани в компании уличного воришки — видели бы вы ее старшего брата…
— Агнесса! — окликнул ее Роланд, зажимавший рану на подбородке рукой. — Что ты стоишь?
— Да это же Джули! — воскликнула та. На ней была дорогая, но явно потасканная одежда, на ветровке расплылись пятна, рубашка под ней посерела от долгой носки, мешковатые брюки на концах совсем истрепались. Обычно Леружи так себе одеваться не позволяют!
— И что, что Джули, мы что, сегодня на «Джулей» не нападаем?
Не стоило, конечно, а все-таки Джули хохотнула с этой шутки, и ее смех странным призраком отразился от глухих стен домов.
— Это подруга моего брата, — пояснила Агнесса. — Давай не будем ее грабить, а?
— Дорогая, если мы не будем грабить всех подруг твоего брата, то мы вообще в этом городе никого ограбить не сможем!
— Да я же не про Даниэля, — фыркнула Агнесса. — Я про Авалона…
— А это еще кто такой?
Отличный момент, чтобы сбежать и спастись! Джули оглянулась на арочный проход, ради которого и сунулась в это опасное место, но стена пламени никуда не делась. Придется договариваться.
— У моего отца есть два брата, — втолковывала Агнесса товарищу. —У них есть жены и дети…
— Извините, — перебила ее Джули, осмелев и шагнув ближе. В конце концов, Агнесса явно не собиралась убивать подругу Авалона. — Если вы не против, то мне надо бы домой, иначе моя мама выбьет из меня все дерьмо.
— Да, — Агнесса шевельнула рукой, собираясь развеять заклинание, но Роланд дернулся и окровавленными пальцами схватил ее за запястье.
— Ты что? Ты есть не хочешь?!
— Хочу, конечно, но это же дель Драгон! Откуда у нее деньги?
Вот теперь Джули немножечко обиделась, хотя и понимала, что в словах Агнессы есть доля правды (или, вернее, лишь небольшая доля преувеличения). Пошарив в карманах пальто, она наткнулась пальцами на розовое кольцо, ощутила кожей холод драгоценного камня и трясущимися от волнения руками вынула его под свет магического пламени.
— Давайте я отдам вам вот это, и мы разойдемся миром?
Агнесса и Роланд переглянулись; Джули протянула кольцо на раскрытой ладони, и принцесса резким движением схватила его, повертела, рассматривая со всех сторон, показала другу.
— Серебро? — спросил он.
— Не похоже. Металл какой-то более блестящий и слегка голубоватый, — вслух рассуждала Агнесса. — Но камень, скорее всего, аметист. Джули, откуда это у тебя?
На то, чтобы выдумать какую-нибудь качественную ложь, не было времени, так что Джули решила выдать правду:
— Какой-то чокнутый парень мне его отдал, наверное, пьяный. Просто взял и отдал, буквально вчера.
— Просто взял и отдал? Не подскажешь, где именно расхаживает этот псих-меценат, нам тоже туда нужно? — со злой иронией спросил Роланд и встал, отряхивая демонстративно запылившуюся одежду. Несколько паучков взбежали вверх по его ногам и спрятались в рукавах. — Впрочем, мне плевать, откуда ты добыла кольцо. Светлячок, жду твое экспертное мнение? Стоит оно того?
Сложно выдать экспертное мнение, если ты не понимаешь, из какого металла сделано кольцо и что на нем за камень; но Агнесса посмотрела сочувственно на Джули, улыбнулась ей и помягчевшим голосом произнесла:
— Пожалуй, тридцать крон мы за него выручим. На хлеб с маслом хватит. Да и ночь еще только началась…
— Значит, я могу идти?
Кольцо передали Роланду, очевидно, главному в этой банде; Агнесса махнула рукой, по воздуху потянуло сладким запахом магии, и пламя исчезло, оставив после себя тянувшийся к небу дым и странно теплую на ощупь плитку.
— Больше этим районом не ходи, — посоветовала Агнесса. — Мы нередко тут работаем.
«А почему вообще ты, принцесса, зарабатываешь себе на еду разбоем?», — вертелось у Джули на языке; но расспрашивать, искушая судьбу, было бы, пожалуй, слишком безрассудно. Стоило радоваться уже тому, что ей позволили уйти живой и невредимой, если не считать уничтоженного в огне кошелька. А еще стоило поторопиться: с каждым движением минутной стрелки на городских часах увеличивалось количество ударов, которыми Эжени по возвращению могла наградить дочь.
К счастью, дома выяснилось, что мать пришла с работы очень уставшей и уснула еще до комендантского часа, так что Джули только нужно было убедительно врать на следующий день, что она вернулась вовремя.
А убедительно врать Джули умела.