1.1. Пропавшая принцесса (1/2)
На маленьких ладошках Авалона оно выглядело несуразно огромным.
— И что, он просто взял и исчез?
— Как будто его и не было, — подтвердила Джули. — Я еще какое-то время побегала по пляжу, думая, что он ушел, но потом пошла за Адрианой и устроила допрос с пристрастием. И она твердила, представляешь, что никого ко мне не посылала! Но он же знал мое имя.
— Может, призрак? Злой дух?
— Такие обычно подарков не оставляют.
Он приблизил кольцо к лицу, всмотрелся в грани камня с видом эксперта ювелирного дела. Со стороны могло показаться, что это — ребенок, играющий во взрослого, до того маленьким и звонким Авалон уродился; у него были серый нездоровый цвет лица, темно-серый мышиный хвостик, светло-серые стальные глаза и неизменно серая одежда, если не считать кирпичной школьной формы; ростом он был с десятилетнего ребенка, но сложен пропорционально, не как карлик, даже немного худощав, говорил почти всегда тихонечко, словно стесняясь своего звонкого голосочка, а в голове носил такой багаж знаний, что даже ученые академики могли бы проиграть ему в интеллектуальных дебатах. Может, этот дуализм и привлекал Джули так сильно; ей нравилось и о самой себе думать, что при встрече с ней никто не рассчитывает пообщаться с начитанной и эрудированной девушкой, что все скорее ждут от нее грубый характер и асоциальное поведение, а потом разочаровываются, узнав, какая она замечательная.
— Металл мне незнакомый, — признался Авалон наконец, после того, как еще добрых минут пять щупал и гладил кольцо. — Но камень, кажется, какой-то особенно розовый аметист.
— Думаешь, дорогущее?
— Да вряд ли — аметисты дешевые камни.
Авалон вернул ей кольцо, и Джули подумала было примерить его на палец, но остановила себя, решив, что неприлично примерять чужие вещи.
— Вот теперь не знаю, что мне с таким счастьем делать. Не выкидывать же? Но и продавать чужое… вдруг он хватится?
— А как он тебя найдет?
— Он знает мое имя. А у нас в городе вряд ли найдутся две Джули.
Авалон покивал головой, осознавая серьезность ситуации.
— А все же я не думаю, что твоя сестра сказала бы кому-то, как тебя зовут.
— Ах Лони, от нее всего можно ждать!
— А мне кажется, ты к ней несправедлива. Она скорее равнодушная и расчетливая, чем злая и гадливая, — заметил он. — Не стала бы намеренно подвергать тебя опасности и подсылать незнакомцев. Не находишь?
Розовое кольцо лежало на столе и парадоксально сияло даже в лучах электрической лампы на потолке библиотеки.
— Может, ты и прав. Но я в любом случае не знаю, что мне делать с этой штукой, — Джули спиной откинулась на стенку ниши и возвела глаза вверх, ко второму уровню библиотеки, надстроенному над первым. В такой ранний час здесь почти не было посетителей; среди высоких белоснежных шкафов, заваленных книгами, двигалась лишь пара пенсионеров потерянного вида, и никому из них и дела не было до парочки школьников, сидевших в стенной нише. Джули любила эти белые стены, белый потолок и белый пол, простеленный темно-красными коврами. В данном филиале городской библиотеки каким-то образом поддерживалась удивительная чистота, по воздуху не летала пыль, даже почти не пахло старостью и бумагой; в стенах архитектор предусмотрел ниши со столами, украшенные красивыми белыми вензелями и рельефными изображениями птиц, и в каждую из этих ниш работники библиотеки поставили по столу и паре скамеек — идеальное место для встреч их с Авалоном маленького книжного клуба на двоих. Идеальное место для того, чтобы отдохнуть от мира. Главное не говорить в полный голос, чтобы не заработать устное замечание.
— Я бы на твоём месте отдал кольцо в бюро находок и забыл всю эту странную историю, — предложил он ласково. — Джули, ведь был праздник осени! В такие дни кого только не встретишь, особенно у моря. Может, это был дух, может, демон, а может просто какой-то безмозглый шутник, решивший напугать тебя, а если он придет с вопросами, так и скажешь, мол, лежит там, куда дорога всем потерянным вещам. Так что избавься от кольца и дело с кольцом… то есть, с концом.
— Пожалуй, — сдалась она. — Может быть… не знаешь, к слову, где ближайшее такое бюро?
Он понятия не имел, но участливо пообещал выяснить.
— Вернёмся к нашему делу, — мягко напомнил он. — Ты дочитала книгу? Готова обменяться?
Очнувшись от своих мыслей, Джули уставилась на том, который все это время держала перед собой. С обложки на неё глядело нарисованное лицо девушки с большими синими глазами и густой рыжей шевелюрой; не лучшее решение для книги с претензией на качество.
— Я застряла в самом конце.
Книга была с ней в трамвае, на берегу моря и на пути домой, и все равно в ней оставалось ещё по меньшей мере пятьдесят страниц.
— О нет, — вздохнул Авалон. Он уже наверняка добрался до конца своего романа и ждал с нетерпением, когда же сможет перейти к книге Джули, ведь глотал истории, как конфеты; но все равно, несмотря на свое нетерпение, из вежливости предложил: — Возьми тогда еще неделю? Я пока что-нибудь другое почитаю.
Конечно, книг в библиотеке целое море, так что вряд ли бы он остался без чтения; но Джули видела по его взволнованному взгляду, что читать вместе с ней ему куда интереснее, чем просто так.
— А знаешь, что? Расскажешь мне потом концовку, — она скользнула рукой по столу, пододвигая книгу с рыжей девушкой к нему. Для самой Джули это решение означало, что целую неделю она будет мучиться, не зная, чем же там дело кончилось, что произошло на последних пятидесяти страницах; но это же ради друга…
— Ты уверена? — улыбнулся Авалон. — Точно сможешь дотерпеть?
— Я женщина, — напомнила она загадочно. — Терпеть — мое призвание.
Авалон покраснел и заерзал на месте.
— Знаешь… — начал он. — В следующий раз мы с тобой еще встретимся. И через следующий раз тоже. А вот потом, к сожалению, я не смогу прийти. Так что следующую пару книг мы будем читать как минимум две недели.
Джули пришлось минутку помолчать, чтобы сложить все эти «следующие» в голове и понять, что же он имел в виду.
— А, то есть, через две недели ты не сможешь. Понятно. А что такое? Появились особые планы?
— Мой отец приезжает, — кивнул он.
Джули ахнула:
— Король Нижней Морани?!
— Король Нижней Морани, — без особого удовольствия подтвердил Авалон. — Если хочешь, я тебя с ним познакомлю. Вы заочно уже знакомы, я летом все уши ему прожужжал, что у меня появилась подружка.
Нахмурившись, Джули представила в своей голове учебник по географии, в котором каждой королевской семье Анэзии выделили отдельную главу, и среди множества лиц и титулов смогла найти портрет нужного короля — не зря в школе проводился «монархический диктант», во время которого ученики должны были в лицо узнать правителей разных стран.
— Я не думаю, я не особо готова ко встрече с королем, — призналась она. — У меня нет ни платья, ни манер… и если платье я еще могу успеть пошить, то манеры в галантерее не купишь.
— Мой отец совсем не такой, каким ты себе его представляешь, — объяснял Авалон, ласково поглаживая пальцами корешок книги Джули. — Он и король-то чисто формально, по званию. Все королевские функции выполняет мой дядя.
— Король Верхней Морани, — кивнула Джули, снова нарисовав перед внутренним взором портрет. — Бальтазар Леруж.
— И следующей правительницей будет его дочь, — продолжил Авалон. — А на трон моего отца сядет моя старшая сестрица. Так что я не совсем принц. А он — не совсем монарх. Не бойся! Я хочу представить свою подругу своему отцу. В этом нет ничего такого…
Пожалуй, и в самом деле, ничего особенного не было в таком желании; но Джули отчего-то начинала паниковать при одной только мысли о встрече с королем.
— Я подумаю, ладно? — вздохнула она. — Не обижайся, но mokfe et mokfero.
— Дабола? — оживился он. — И что ты сказала?
— Что король есть король.
— Король есть король, — эхом за ней повторил Авалон, и на его маленьком лице откуда-то появилась настолько глубокая и темная тень, что Джули немедленно запаниковала.
— Лони? Лони, что не так? Я тебя расстроила? Не любишь говорить о королях?
Память подсказывала, что разговор на эту тему он, кажется, сам же и начал, но Джули решила закрыть на это глаза. Тем более, что Авалон словно очнулся, разбуженный ее волнением, и неловко улыбнулся:
— Прости, я что-то задумался. Все хорошо.
— Я могу для тебя что-то сделать? — ласково предложила она.
— Нет, что ты. Хотя да, можешь! Прочти вот это, — он так же, как и она некоторое время назад, по холодному белокаменному столу прокатил к ней свою книгу, — и скажи мне на следующей неделе, что главная героиня ну пр-р-росто невыносима!
И Джули сдалась, согласилась на эту уловку — тем более, что невыносимых главных героинь она любила особенно нежно.
***После обмена книгами они решили пройтись по улице, тем более, что погода стояла почти летняя, если не считать холодного ветра, гонявшего по улицам небесные купола. Авалон пригласил Джули на чай, но она выбрала кофе, и с удовольствием постояла с ним у стойки кафетерия, врезанной прямо в фасад розового жилого дома, как будто сделанного из сладкой ваты. Платила Джули за себя сама, хотя такие походы и проделывали значительную дыру в ее бюджете; но еще в тот день, когда Авалон подошел к ней в библиотеке и завел разговор, забыв о своем благородном происхождении, она дала себе слово никогда не брать с него денег, и пока что этого слова не нарушала.
— У меня есть замечательная идея, — обрадовал ее Авалон вдруг, оторвавшись от своего стаканчика с переслащенным чаем. — Пошли в музей! Там как раз проходит новая выставка, а тебе не помешает немного развеяться после вчерашнего. Лицо у тебя все еще очень… обеспокоенное.
Что ж, почему бы и не сходить — глядишь, и мама перестанет переживать, что дочь слишком много времени проводит дома.
Они зашли в музей, затем пообедали, а под конец еще и вдоволь набесились в парке, кидаясь друг в друга листьевыми жучками, прятавшимися в кучках недавно сброшенной порыжевшей листвы. Сами эти жучки тоже напоминали рыжий лист, только попадая на одежду или кожу высовывали шесть маленьких черных ножек и прицеплялись получше чертополоха; у детей особым шиком считалось закинуть такого в волосы, потому что потом жертву ждал принудительный поход к парикмахеру, Джули же с Авалоном условились бросаться только на одежду. Особо старательный листевик оставил на модном сером пальто Авалона маленькую дыру прямо на плече, но тот заверил подружку, что это сущий пустяк, и слуги в любой момент могут принести ему еще дюжину модных сереньких пальто.
Иногда Джули все-таки раздражало его происхождение.
Когда уже совсем стемнело, и гордые планеты выплыли на небосвод, она предложила проводить друга до дома, и хотя тот наверняка мог позволить себе взять извозчика (дюжину извозчиков!), но предложение принял и согласился проехаться на трамвае. Через окна железной гусеницы они разглядывали небо, наблюдая вальс планет, спорили о том, как пахнут газовые облака Барона, и есть ли вода на синем Короле; шептались о внешнем виде других пассажиров и хихикали, если этот вид казался им особенно экстравагантным. Затем миновали ворота с равнодушной стражей и прошлись по Кварталу Богачей, в едва различимом белом свете фонарей пытаясь не наступить на чей-нибудь палисадник, и, наконец, расстались на пороге серебристо-серого дома, вход в который украшали две белые фигурки женщин, державших балкон второго этажа на своих затылках.
— Ты уверена, что тебя не нужно отвезти до дома? — заботливо спросил Авалон, прощаясь с подругой. — Я могу попросить кучера запрячь нашу карету…
Дюжину кучеров и дюжину карет!
— Ничего со мной не случится, — заверила Джули друга. — Я взрослая девочка и хорошо знаю город. Спокойной ночи.
— Спокойной ночи, — отозвался он, хотя взгляд у него был по-прежнему весьма обеспокоенный. — Будь осторожна.