0.1. Розовое кольцо (1/2)

Из глубины серых гор показался бледный диск Нами, и лучи серебряного рассвета упали на страницы раскрытой книги. Джули подалась вперед, потянулась к свету; свеча уже почти догорела, а шум лампы мог бы разбудить маму, так что рассвет оказался настоящим спасением. Ее пальцы нервно поглаживали страницы, цепляли и теребили верхний правый уголок, глаза жадно скользили по строчкам; там, в великолепном книжном мире, героиня заканчивала свои удивительные приключения и должна была вот-вот встретиться нос к носу с главным злодеем, который, как стало известно читательнице несколько глав назад, на самом деле приходился героине отцом. С замиранием сердца Джули ждала этой встречи, как если бы это ей самой предстояло столкнуться с родным папашей и узнать, что на самом деле он — король, тиран и деспот; Нами ласково заглядывал в ее комнату через открытое нараспашку окно и гладил шершавые страницы теплыми лучами. За спиной скрипнула дверь.

Все пропало, больше не было волшебного мира, населенного фейри, не было короля-злодея и отважной героини; вокруг снова оказался разваливающийся дом У Виверны, неприбранная комната и прохладное осеннее утро, освещенное ласковой любовью бледного Нами.

— Да чтоб тебя, — выругалась Джули, откладывая книгу на подоконник. — Неужели человек даже в субботу не может нормально отдохнуть?

Если бы в дверях комнаты стояла мама, то за такие слова Джули немедленно получила бы по губам. Но там стояла сестра; ее ночной чепец белел на фоне темных стен, розовая тесемка на светло-бежевой ночной рубашке как будто бросала вызов посеревшему от пыли полу. У нее был невинный вид, ласковый взгляд, сахарный голос; Джули поморщилась, почти даже пожалела, что это была не мать с кулаками и упреками, повернулась, взглядом спрашивая, в чем дело. Сестра моргнула, шагнула в комнату; пол жалобно скрипнул под ее босыми ногами.

— Помоги, пожалуйста, — ласково попросила она, — там, на чердаке, кто-то есть.

Джули закатила глаза.

Дом У Виверны стоял так близко к горам и так далеко от города, что даже почтальон отказывался носить туда письма, заставляя трех его жительниц ходить за корреспонденцией в ближайшее почтовое отделение своими ногами. Это был старый, ветхий, прогнивший насквозь домик, прятавший свою жалкость за слишком яркой кроваво-красной краской и неоправданно пафосным названием; в его полах, крыше и стенах пряталось столько дыр и щелей, что проще было бы снести все до фундамента и возвести заново, чем латать существующее. Но для таких серьезных мер требовались серьезные деньги, а денег не было; приходилось жить в том, что есть, и все бы ничего, если бы через многочисленные дыры не пролезали многочисленные же твари, обитавшие в горах. Как минимум раз в неделю кто-нибудь маленький и зловредный находил еще не обнаруженный лаз — или делал новый, прогрызая ветхие доски маленькими острыми зубками — и хулиганил, разнося залежи очень нужных вещей на чердаке, грабя кухню или даже забираясь в постель. Джули уже привыкла каждый вечер тщательно осматривать одеяло и все под ним, прежде чем ложиться спать; сестре тоже следовало бы давно смириться с такой незавидной участью, но, похоже, она была упряма настолько же, насколько хороша лицом, и гости из гор по-прежнему пугали ее до слез.

Джули вполне понимала эти страхи; не понимала она только то, с какой стати за помощью обращались именно к ней, а не к их маме.

— Я читаю, маму попроси.

— Мама уехала по делам еще до рассвета, — пожаловалась сестра, складывая ладони в молебный жест. — Пожалуйста, ну пожалуйста, сестренка...

Интересно, куда незамужняя женщина могла отправиться затемно? А впрочем, какое Джули дело, как там развлекается мама; пусть даже лучше задержится, без ее контроля в доме становится веселее жить.

— Ладно, — сдалась Джули. — Пойдем, посмотрим, кто там у нас завелся.

Сменив пижаму на удобную домашнюю одежду, она отправилась к люку, ведшему на чердак. Специальной палкой спустила лестницу, закашлялась от пыли; сестра терлась за правым плечом и все время вставала на цыпочки, пытаясь увидеть, чем Джули занята.

— Адриана, перестань, — попросила та, неприязненно поморщившись. — Ты слишком близко.

Адриана вытянула руки и коварно улыбнулась, явно собираясь назло сестре заключить ее в объятия, но вспомнила, что ей от Джули кое-что надо, и уступила — но наверняка затаила обиду.

Надо расправиться с чердачным гостем поскорее, минут за пятнадцать, а потом можно будет взять книжку и сварить себе кофе: обычно мама запрещает читать за кухонным столом, но сейчас мамы нет, так что можно устроить себе хорошее утро.

Чердак, чердак.

Когда они с сестрой и матерью въехали в этот не слишком уютный дом, с момента пропажи его предыдущего владельца прошло уже добрых двадцать лет. Именно это и позволило им захватить здание и присвоить себе: законы Слепого Дракона разрешали занимать жилье, стоявшее без хозяина достаточно долго, а учитывая скромные размеры города, король очень даже поддерживал подобные начинания. Брошенные дома занимали место, становились убежищами преступников, просто гнили и портили общий вид улиц, а денег на их переделку не было, так что для таких предприимчивых особ, как Эжени, мать Джули и Адрианы, выписывалось даже небольшое денежное вознаграждение — в случае, если они проживали в старом доме по меньшей мере пять лет.

Пять лет прошло, а затем и десять, так что дом У Виверны уже вполне считался населенным и приличным — и не важно, сколько в нем дыр и трещин, главное, чтобы снаружи все выглядело чистенько и свежо.

Она толкнула головой люк и заглянула в чердак, пыльный и ломящийся от коробок, мешков и тюков. Единственное окошко, расположенное под самым потолком, оказалось разбито; через него внутрь проникал холодный осенний воздух. Пахло здесь пылью, стариной и плесенью; скарб валился неопрятными кучами и щеголял такими сложными переплетениями паутины, что захотелось уважительно пожать ногу той твари, что сплела эту восхитительную сеть. Но никакого движения Джули не заметила; может быть, Адриане вообще послышалось?

— Ты точно знаешь, что здесь кто-то есть? — уточнила Джули, забираясь внутрь.

— Клянусь тебе! — воскликнула Адриана, просовывая голову в люк. — Я точно слышала. Я от этого проснулась! Сначала звон разбитого стекла, потом писк и постукивание...

— Может, мышь?

— Разве мышь добралась бы до окна?

Много тварей водилось в горах у Слепого Дракона, но летучие мыши, к счастью, там все-таки не встречались.

Джули встала, вжимая голову в плечи, чтобы не стукнуться ею о низкий потолок, сделала два коротких шага вглубь помещения, поднимая облачка густой пыли, похожей на сухое молоко. Адриана зачем-то залезла тоже и теперь осматривалась, ее неизменно очаровательное лицо исказилось забавной гримаской отвращения.

— Уже не боишься? — с иронией спросила Джули; Адриана ответила красноречиво: завизжала, как сирена.

Среди ящиков с припасами началось движение: два из них разъехались, выпуская что-то маленькое и противное, банка с консервированными помидорами, прислоненная к стене, соскользнула со своего ящика и грохнулась, разливая рассол по дощатому полу. По воздуху понесся сладковато-горький его запах, и незваный гость высунулся из ящиков, привлеченный этим ароматом: Джули увидела его круглую голову с большими топорщащимися ушами, покрытыми белой нежной щетиной, вздернутый носик и круглые черные глазки, безостановочно вертевшиеся во всех направлениях.

— Ох Абети, — выдохнула Джули. — Вултич. Адриана, принеси нож.

Адриана не сдвинулась с места и только сильнее захлопала ресницами.

— Дура, — буркнула на нее Джули. — Если боишься, не надо было лезть.

С другой стороны, она сама тоже дура, раз решила пойти без оружия — ну, должно же у сестер быть что-то общее? Маленький вултич их пока не заметил; он вылез, шлепая задними ногами по разлитому рассолу, прозрачные продолговатые крылышки прижал к спине, на ручках навострил коготки. Когда он стоял вот так, на задних, то напоминал крошечного, с ладонь размером, человечка с головой летучей мыши, покрытого твердой сиреневато-синей кожей и с крыльями за спиной, только когти и зубки у этого существа были куда страшнее людских. В доказательство он разинул пасть, обнажив длинные, уходящие почти до горла ряды прозрачных, похожих на иголки зубов и вцепился ими в крупный маринованный помидор. Красный от количества специй сок из помидора брызнул во все стороны, залил все рыльце вултича, превратил чердак в натуральное место убийства; зловредное создание принялось жевать, а его глазки обнаружили Джули и остановили свое верчение, явно давая понять, что он знает о ее присутствии и готов в любой момент наброситься на нее.

Что делать? Позвать стражу? Да до ближайшего поста бежать минут пятнадцать — и то если гнать изо всех сил — а патрули так далеко от города не заходят. Уйти и ждать маму? Вултич — тварь на редкость прожорливая, и пока Эжени придет, маленький вторженец успеет расхитить все их запасы продовольствия, а впереди ведь зима и зимние цены на продукты! Нет, оставлять его здесь нельзя. Будь Адриана немного храбрее, принеси она нож!..

Джули сняла через голову футболку и посмотрела на сестру.

— Я его поймаю, — пообещала она. — Ты иди и приведи кого-нибудь из взрослых на случай, если меня укусят, да?

— Если тебя укусят, я сама смогу тебя подлечить, — в Адриане вдруг проснулся голос. — Я умею!

На самом деле эта ее фраза означала: ”ну тебя, Джули, не стану я бегать по городу, как дура, и искать кого-то тебе на помощь”; Джули фыркнула и закатила глаза, но не захотела тратить время на споры. Вултич уже доел два помидора и принялся за третий, а поскольку в банке их плавало всего шесть или семь, то в скором времени он либо разгромит еще что-то съестное, либо нападет на сестер. Джули натянула футболку между ладоней и слегка наклонилась вперед; тварь внимательно смотрела на нее и продолжала жрать мягкий помидор, но стоило только вултичу решить, что девчонка с футболкой в руках представляет опасность, как он мгновенно впился бы зубами ей в горло и закусил ее кровью. Даже прозрачные крылышки на его спине подрагивали, готовые сейчас же оторвать его тело от пола.

— Хорошо, тварь, — прошептала Джули, чувствуя, как от напряжения волосы на затылке встают дыбом. — Давай-ка так...

Босой ногой она пнула в сторону крупный кусок стекла от разбитой банки, в надежде на то, что шум отвлечет внимание твари; но в этот момент Адриана так громко взвизгнула, что вултич запищал, бросил недожеванный помидор и накинулся на нее, полностью проигнорировав звон стекла. Скорость у этой твари была поистине восхитительная, и если бы Джули в этот момент моргнула, то пропустила бы то мгновение, когда маленькие иглы-зубки вцепились бы в плоть ее сестры; но она успела среагировать так же быстро, как и тварь, накинулась на нее и прижала к полу футболкой. Пыль поднялась столбами, играя в свете утреннего Нами, игольчатые зубки прогрызли ткань и щелкнули прямо перед носом Джули, Адриана всплеснула руками и зашлась в рыданиях; Джули чудом успела увернуться, осталась с носом и закутала вултича в футболку как можно тщательнее, завернула его маленькое хрупкое тело в тканевый кокон. Конечно, через пару минут он прогрызет себе путь к свободе, но этой пары минут Джули хватит, чтобы справиться с проблемой.

Визжащий и дрожащий кокон она прижала к полу, голой рукой схватила осколок от разбитой банки с помидорами и решительным движением прирезала дергающуюся зверюгу. Теплая кровь заструилась по рукам, и Джули с неприязнью утерла ее о разодранную футболку, а еще трепыхающееся тело вышвырнула в окно, на потеху хищникам -- живая тварь непременно вернулась бы и принесла еще больше проблем.

Обернувшись, Джули встретилась взглядом с Адрианой; сестра стояла с растерянным видом посреди помещения и сокрушенно вздыхала.

— Ну, и что мы будем делать? — спросила она как будто просто в воздух. — Кто тут все уберет?

И правда, кто?

***Эжени вернулась домой где-то к обеду. Ее дочери уже успели убрать большую часть бардака, не считая пятен от рассола на потолке спальни Эжени, куда жидкость протекла через трухлявый пол. Одуревшие от усталости и голода девочки встретили мать с распростертыми объятиями, хотя обычно вели себя куда более сдержанно; естественно, такой прием ее сразу же насторожил.

— Что случилось?

Джули упала на диванчик, стоявший возле кухонного стола, вытянула ноги и несчастным голосом поведала:

— Вултич залетел на чердак через разбитое окно.

— На чердаке разбитое окно?! — Эжени схватилась за сердце.

— Я заклеила его утренней газетой, — поспешила успокоить ее Джули. — Так что если захочешь узнать сегодняшние новости, придется подняться на чердак. Там еще одна банка помидор разбилась...

Ворча, Эжени отправилась за тетрадью, где скрупулёзно записывала все запасы еды и финансы семейства, а сестры остались на кухне, голодные и несчастные.

— Это нечестно, — проворчала Адриана. — Нам не пришлось бы так мучиться, если бы мы жили в городе, а не в этом идиотском доме.

— Тише, — Джули вынула из-под стола книжку и раскрыла перед собой. — Я читаю.

Но не успела она закончить страницу, как мама вернулась в кухню, и в Джули немедленно прилетело строгое:

— Не читай за кухонным столом.

— Да я же не ем!

— И не пререкайся!

Эжени Пурус была удивительной женщиной, Джули признавала это даже несмотря на несколько натянутые отношения. Низкая и худосочная от природы, Эжени откуда-то взяла на редкость властный характер, и каждый ее приказ звучал абсолютно ультимативно — настолько, что даже драконы наверняка слушались бы ее воли, если бы понимали человеческий язык. Она управляла всеми: своими дочерьми, своими ухажерами, коллегами по бизнесу и клиентами; может быть, именно поэтому в свои годы она так и не обзавелась мужем, зато откуда-то заимела детей и поселилась с ними в никому не нужном брошенном доме. Просто мужчины не очень любят командующих жен.

В гардеробе Эжени было два платья: серое, повседневное, с оторочкой по горловине, широким черным поясом на талию и рукавами три-четверти, которые в жаркие летние дни она отстегивала и складывала в ящик комода; и парадно-выходное, тоже серое, но более серебристого оттенка, с изящным приталенным силуэтом и слишком длинным, отделанным кружевом подолом, шуршание которого о пол загодя предупреждало всех причастных о ее приближении. Сегодня на ней как раз было это, второе платье, что свидетельствовало об исключительной важности той встречи, на которой она была утром; золотые с проседью волосы она собрала в высокую прическу, а серебро глаз подчеркнула бледными тенями для век, отчего ее обыкновенно строгое лицо приобрело слегка усталый и болезненный вид.

— Как дела? — спросила Джули из вежливости, а Эжени по каким-то своим загадочным материнским соображениям решила этот вопрос проигнорировать. — Мы есть хотим.

Мама закатала рукава праздничного платья, стянула кружевные перчатки с маленьких рук и схватилась за крупное поленце, собираясь развести огонь в плите.

— Мама, — окликнула ее Адриана, сидевшая рядом с сестрой, и Эжени едва заметно повернула голову в их сторону. — Сегодня праздник начала осени. Можно мне пойти? Меня позвали.

Джули решила, что теперь мама полностью сосредоточится на своей любимой дочери, но стоило ей опустить взгляд на страницы книги, как в уши ударило строгое:

— Не читай за обеденным столом.

И чуть более мягкое:

— Нет, Адриана, я занята, а тебе еще рано ходить на гулянья одной.

Джули согласно кивнула: Адриане еще даже не исполнилось пятнадцать, а праздники вроде этого обычно длились до самого утра.

— Ну, мама, — Адриана невинно захлопала ресницами и ласково улыбнулась. — Я вернусь до двенадцати.

— До двенадцати тоже можно успеть наделать дел, — Эжени повернулась к плите и поставила на нагревающийся металлический круг пузатый чайник.

— Со мной будут мои друзья, — давила Адриана. — Они не дадут меня в обиду.

— Друзья? Мальчики?

— И Джулиана. Со мной будет Джулиана! Она за мной присмотрит.

Джули, пытавшаяся читать книгу из-под столешницы, тихонько вскрикнула от неожиданности и удивленно уставилась на сестру.

— Джули идет? — не веря своим ушам, переспросила Эжени.

— Адриана, — Джули перешла на шепот и убийственно посмотрела на сестру, — слушай, я же тебе уже помогла сегодня...