28. New woman (1/2)

”В зарослях сорной травы,

смотрите, какие прекрасные

бабочки родились!”

Кобаяси Исса

Ли Минхо с самого начала удалось выбить ее из колеи. Вот кто просит прийти на свидание в домашней футболке и трениках?

Минхо же сказал: если она нарядится как обычно, он ее на порог дома не пустит. Это было неправильно, ненормально. А как же то самое шикарное платье, которое ждало своего часа уже пару месяцев (хотя Джиа вовсе не собиралась идти на поводу у Минхо с этим свиданием, нет-нет-нет!), как же укладка, макияж?.. Минхо что, каждый день ее приглашает?

И все-таки что-то подсказывало Джиа, что стоит послушаться Минхо, хоть все ее естество возмущалось, как у кошки, которую гладили против шерсти. Без макияжа, с собранными резинкой волосами под кепкой и в простой толстовке с джоггерами вместо платья. Сейчас, пока она стояла перед дверью и переминалась с ноги на ногу, Джиа только хвоста не хватало, чтобы нервно хлестать себя по бокам.

Едва отворив входную дверь, Минхо пристально осмотрел Джиа с головы до ног, прищурив глаза, и спустя несколько мучительно долгих секунд на его лице расцвела довольная ухмылка.

Сам он был в черной футболке, таких же спортивках и носках. Максимально расслабленный, будто собрался потратить день на домашние дела вроде стирки и уборки, а не на свидание.

— Шикарно выглядишь, Джиа-я, — пропел Минхо, затягивая девушку внутрь общежития.

Он что, издевался?

— По-домашнему. Мне нравится.

И хотя Джиа испытывала скептицизм по поводу своего «наряда», от слов Минхо щеки ее, не замазанные тоном, погорячели и наверняка раскраснелись.

Огромная гора самой разнообразной обуви на входе не оставляла сомнений: в этом доме живут мужчины. Ньюбэлэнсы, Найки и Эйрджорданы, модные туфли и даже абсолютно уродливые на вкус Джиа кроксы — приток этой обувной реки начинался прямо от порога и разливался во все стороны, даже в гостиную. Обувь громоздилась на шкафах, рискуя свалиться кому-нибудь на голову, и торчала из огромных коробок.

Только тот факт, что она в гостях у Минхо, заставил Джиа прикусить язык и сдержать ехидные замечания.

— Мы одни? — осторожно спросила она, сбрасывая кроссовки и проходя в просторную гостиную мимо ярко-голубого дивана вслед за Минхо. Оставалось надеяться, что ее обувь не затеряется в этом хаосе.

— Думаешь, я бы позволил младшим оболтусам отвлекать нас своими играми на приставке?

Джиа не ответила, но в душе порадовалась, что им сегодня никто не помешает.

Запах по всему дому стоял невероятный: терпкий аромат томящейся премиальной говядины. В этот момент, когда в желудке потянуло, Джиа пожалела, что так долго не соглашалась на ужин с Минхо.

— Как подготовка к дебюту? — осведомился Минхо, провожая Джиа на совмещенную с гостиной кухню после того, как она помыла руки.

— На днях снимаем клип, — Джиа опустилась за стол и с плохо скрываемым любопытством проследила за Минхо, который склонился над разделочной доской с морковью и взялся за огромный нож. — У меня-то уже есть опыт после клипа ITZY-сонбэ, но остальные… Нана иногда такая неусидчивая, а Мия в последнее время выглядит неважно и витает в облаках. Не знаю, что с ними делать.

Минхо тем временем принялся нарезать морковь, и зрелище это, казалось бы, обычное, выглядело впечатляюще. Минхо легко нарезал твердый брусок на идеально ровные толстые кружочки. Переведя взгляд выше по крепким плечам, шее к лицу, Джиа невольно залюбовалась резким очерченным профилем.

— Просто позволь им пережить их первый опыт съемок. Со всеми проблемами, тревогами, сотней заваленных дублей и радостью от удачных кадров.

В этом… был резон. Как бы Джиа ни стремилась все контролировать, она вряд ли сможет оградить Мию и Нану от первых провалов на съемочной площадке.

И это раздражало. Джиа с трудом удавалось унять свою тягу к тому, чтобы все было идеально. Ведь по дебюту люди будут судить их группу. А они не просто какие-то новички из маленького агентства, они — новая женская группа JYP Entertainment. Наследницы легендарных Wonder Girls, Miss A, TWICE и ITZY. Они просто не могут ударить в грязь лицом в первом же клипе.

Но стоило признать правоту Минхо: без этого не будет и опыта.

Джиа тяжело вздохнула и понурила голову, вслед за чем услышала лёгкий смешок.

— Люблю, когда ты такая.

Джиа сглотнула, сердце дернулось и подскочило куда-то к горлу.

Она посмотрела на свои бледные ухоженные руки с идеальным нюдовым маникюром, сжала-разжала пальцы, и вновь ее затянуло в мрачные мысли.

Стоит ли рассказать? Кому, если не Минхо? Когда, если не сейчас?

Однажды она ему уже открылась, и это принесло такое облегчение, будто срезали стягивающий легкие до вспышек в глазах тугой корсет.

— Меня не примут.

Она могла сказать: «я боюсь», «я сомневаюсь», но Джиа даже здесь не хотела проявить слабость. Она просто озвучила факт. Правду, как и всегда. Столь безжалостная к другим, такая же безжалостная в первую очередь к себе.

Сказала и заметила внимательный взгляд темных глаз. Минхо молчал, ожидая продолжения, позволяя ей самой озвучить мысль до конца.

— Джихе-онни, Банчан-сонбэним, Йеджи… Они все разные, но они любимы фанатами: заботливые лидеры. Я не… не смогу так, как они.

— Ты ведь не про заботу как таковую, — усмехнулся Минхо, тоже не спрашивая, а утверждая.

— Все эти сюси-пуси, — раздраженно выдохнула Джиа, — ты можешь представить, чтобы я?.. Да ещё и на камеру!

Улыбка Минхо стала еще шире. Джиа и это раздражало, но вовсе не на том уровне, как все остальное. Скорее это её подначивало и даже… отзывалось приятным теплом на сердце.

Почему-то.

Встряхнув плечами, Минхо вновь вернулся к подготовке овощей.

Вжух-тук. Вжух-тук.

— Я знаю, о чем ты говоришь, — вдруг произнес он, не отрываясь от дела. — Я второй по старшинству после Банчана, но…

Едва заметная перемена в его голосе не укрылась от Джиа. Она знала, о чем речь. Они никогда раньше это не обсуждали, но она знала, сколько критики и обидных слов выливается на Минхо от людей из интернета за его «грубое и холодное поведение».

«Злой, бесчувственный, бестактный».

Они что, слепые?!

Вспомнив сейчас все эти обидные слова, Джиа зло сжала кулаки и стиснула зубы, шумно выдохнув через нос. В груди взметнулась волна возмущения.

Разве они не видят?!

Минхо просто другой. Его забота — тихая, не заметная привычному глазу. Если глаза на заднице, конечно. Джиа ещё не встречала такого чуткого и внимательного к мелочам парня. Казалось, его проницательные глаза видели все, замечали малейшую деталь. Несмотря на любовь к сарказму, Ли Минхо всегда знал, когда и что сказать, чтобы унять бурю на душе.

Ведь кто бы мог подумать, что она, Джиа, которая убедила себя, что никогда не будет лить слезы, что не будет жалеть себя… Джиа, превратившая свою кожу в доспехи из стали и льда, будет рыдать у него на груди, захлебываясь жалостью к себе и горькими воспоминаниями о своих неудачах?

Забота Минхо как холодный ветер. Ты никогда не подумаешь, что он тебе нужен, пока тебя не застанет убийственная, удушающая летняя жара.

— Они не правы, оппа.

Минхо замер, перестав орудовать ножом.

— Не правы насчёт тебя, — уверенно сказала Джиа, глядя ему в спину.

— И будут не правы насчёт тебя.

Он обернулся, опершись бедром о край столешницы, и посмотрел на Джиа. В его взгляде было что-то такое мягкое, тихое, даже интимное. Понятное только им двоим.

Уголки губ невольно дернулись в улыбке. Джиа вновь почувствовала, как к щекам приливает румянец.

— Я же говорил, мы с тобой похожи больше, чем ты думаешь. Я знаю, каково не оправдывать чужие ожидания.

И получать ненависть от фэндома за свою замкнутость и «скупость» на эмоции. Но Джиа знала, что это не скупость. Она знала, что этот сарказм и язвительность — зачастую напускная бравада. Что настоящий Минхо бывает неловким, зажатым и даже ранимым. И показать это публике он себе не позволяет.

«Мы с тобой похожи больше, чем ты думаешь».

Неужели и про неё можно сказать то же самое?

Ведь, хоть она ворчала на язвительную Нану и Мию с этими ее яркими эмоциональными вспышками, что-то в груди тревожно сжималось всякий раз, когда Джиа видела, как Нана засыпает в студии за синтезатором, а Мия вообще выпадает из реальности или в очередной раз хнычет из-за какой-то ерунды.

Просто Джиа была не из тех, кто способен открыто проявить заботу и привязанность, особенно при посторонних.

— Есть один рабочий способ, — вдруг сказал Минхо, — как перенаправить свое раздражение. Тебе не раз придётся защищать своих младших. Направь свою агрессию на тех, кто их обижает. Ты же знаешь, какой сложный характер у нашего Чанни-хёна.

Уж Джиа прекрасно знала, что за личность скрывается за улыбчивым лидером Stray Kids. Знала и, несмотря на весь свой гонор, старалась не переходить ему дорогу. Вам не захочется иметь Бана Кристофера Чана во врагах. С таким, как он, лучше быть союзниками, в ином случае — просто держаться подальше.

— Знаешь, — продолжал Минхо, — сколько просмотров и лайков набирают видео, где он злится?

— На кого-то из вас?..

Минхо усмехнулся.

— Нет, в основном на стафф, на аппаратуру, на обстоятельства… На то, что мир не крутится так, как хочется Чану. Фанаты на удивление находят это очень сексуальным. И считают, отчасти справедливо, что этот сметающий все чановский гнев — часть его лидерской натуры. Представляю, как они будут смаковать нарезки с тобой на танцевальных практиках.

— Я не…

Кровь уже в который раз прилила к лицу, что мгновенно отразилось в ухмылке Минхо. Подмигнув, он вернулся к нарезке овощей.

А Джиа позволила себе откинуться на спинку стула, пользуясь тем, что в домашней одежде и обстановке не нужно было соблюдать какие-то приличия: думать о длине короткой юбки и прямоте спины.

Вскоре к пьянящему терпкому аромату говядины в красном вине, томящейся в духовке, прибавились щекочущие запахи жареных овощей и грибов. И хотя было одним удовольствием наблюдать за тем, как ловко Минхо управляется с продуктами, ножами и сковородками, напевая под нос God's menu, от того, чтобы своровать жареный грибочек, голодную Джиа удерживали только манеры.

Будто спиной улавливая нетерпение, волнами исходившее от Джиа, Минхо пропел:

— Еще немного, чаги-я.

Сердце подскочило и ускорило ритм. «Чаги-я» из уст Минхо звучало все ещё непривычно, но так… нежно. Будто он не говорил — мурлыкал.

Кто они друг для друга? Друзья? Товарищи, связанные одной историей в стенах здания JYP Entertainment?

Если подумать, значительная часть жизни Джиа в качестве трейни здесь была связана именно с Ли Минхо. Они вместе делили переживания, тренировки, разговоры о танцах, понятные только им двоим. Только если Минхо смог пробить этот толстый лёд и вынырнуть на поверхность, наполнив лёгкие славой и успехом, Джиа пока оставалась там, на дне, скованная черной ледяной водой.

Но даже после этого их общению не пришёл конец. И вот теперь, когда сама Джиа почти пробилась, Минхо помогал ей выбраться, протягивая руку.

Так кто они друг другу?

После событий в том танцевальной зале они толком так и не поговорили. О произошедшем напоминали только пронзительные, смотрящие куда-то глубоко в душу глаза и согревающее сердце, ласковое «чаги-я».

И Джиа, которая не раз корила Мию за её внезапные отношения с Со Чанбином, теперь сама таяла под взглядом Минхо. Ещё и на это свидание согласилась.

Но разве у неё были варианты?..

А если это помешает дебюту? Если их… отношения вдруг всплывут перед руководством, особенно перед JYP, не будет ли это для неё полным крахом?

Если придётся выбирать: карьера айдола или Минхо, что она, Су Джиа, выберет? Чего добивалась сильнее все эти годы: дебюта в группе или ответных чувств от старого друга?

Живот неприятно скрутило, и на этот раз вовсе не от голода. Однако, когда Минхо принялся выставлять готовую еду на стол, это чувство вдруг отступило, как нахлынувшая на берег вода отходит назад в беспокойное море.

На какое-то время повисло уютное молчание: оба наслаждались говядиной по-бургундски. Нежнейшее мясо, которое томилось в духовке не один час в терпком винном соусе, мягкий картофель, сладковатая морковь и хрустящие грибы. Как бы Джиа ни строила из себя утонченную леди, следящую за питанием, сейчас хотелось отбросить все рамки и условности и просто набивать рот таявшей во рту мягкой говядиной. А свободная, удобная одежда и развалившийся на стуле Минхо только подталкивали отпустить себя и предаться чревоугодию.

Минхо вообще не скрывал эмоций: смаковал каждый кусочек, прикрыв глаза, и мычал от удовольствия. Постепенно Джиа начала понимать, для чего тот затеял весь этот дресс-код с домашней одеждой. Ей было уютно. Спокойствие и ленивая расслабленность медленно растекались по каждой клеточке тела. Был бы подобный эффект, если бы они ужинали в дорогом ресторане, одетые с иголочки в дорогую одежду?

Осознав эту мысль, Джиа не смогла сдержать улыбку. Влюблённый взгляд мазнул по лицу напротив и, встретившись с довольным прищуром, скользнул обратно на тарелку с едой.

С Ли Минхо все было по-другому. Это её бывший, Хёнсын, любил таскать Джиа по элитным ресторанам, куда простым смертным путь заказан, любил наряжаться и любил, когда красавица Джиа ему соответствовала. Когда-то Джиа это казалось обычным, правильным, ведь такие обеды и ужины мало чем отличались от её выходов в свет с родителями. Поскольку Хёнсын был сыном делового партнера отца, его кандидатура казалась для Джиа идеальной, особенно её матери. Но чем глубже Джиа погружалась в тренировки в JYP, отдаляясь от Хёнсына, тем чаще в утомляющих телефонных разговорах и переписках он упоминал ее операции.

«Думаешь, ты нужна там кому-то, кроме меня? Джиа, детка, да они там все бедняки и неудачники, которые пытаются хоть как-то разбогатеть!»

«Не обольщайся, только я знаю тебя настоящую».

От мыслей о Хёнсыне неприятно скрутило живот. Хорошо, что они расстались и что их отношения не успели зайти далеко. Джиа успела заблокировать его первым, правда, он, как потом она слышала, всем в окружении рассказал, что сам бросил Джиа.

Ну и пошёл он. Джиа могла терпеть многое: могла терпеть боль, усталость, утомляющие тренировки. Но терпеть завуалированные оскорбления она не собиралась.

Слабак с ущемленным мужским эго.

Здесь, в агентстве, у Джиа наконец-то открылись глаза: не нужны были ей отношения с этим самовлюбленным павлином. Ей нужны были танцы, сцена, карьера и…

Минхо?

Человек, который не только не использовал её тайну против неё, а тот, кто, казалось, пытался дотянуться глубже, до её истинной красоты, чтобы показать эту красоту самой Джиа.

Родители ничего о Минхо не знали. Что бы сказала мама, узнай, с кем её дочь провела ночь в зале хореографии? Мама, у которой со звездной карьерой не сложилось, но которая удачно вышла замуж за богатого бизнесмена. Жалела ли мать когда-нибудь о своем решении?

А Хёнсын? Ведь Ли Минхо был «тем самым бедным неудачником», который всё-таки вопреки всем предубеждениям Хёнсына смог и добился.

Вот только Джиа знала, чувствовала, что для Минхо дело было не только в деньгах. Он всегда оставался простым, приземленным парнем, даже сейчас, когда потратил несколько часов своего выходного, чтобы приготовить для неё изысканное французское блюдо.

— Что ты так на меня чудно смотришь? — вдруг спросил Минхо. Он смущенно заморгал и улыбнулся, обнажая очаровательно торчащие передние зубы.

Джиа сама вдруг смутилась и принялась блуждать взглядом по сторонам, пока глаза не зацепились за фотографию, висящую на двери холодильника: Минхо с чистым, без макияжа лицом прижимается щекой к упитанному рыжему коту.

Губы невольно дернулись в улыбке: Минхо со своей любовью к брошенным котам — еще одна сторона его приземленной личности. У Джиа никогда не было домашних животных, не считая рыбок, аквариум с которыми был скорее элементом дорогого декора, чем домиком для питомцев. Когда она начала общаться с Минхо, то поразилась, как часто и много он упоминает о своих котах. Те жили у родителей, так что иногда Минхо их не видел месяцами, но отзывался о Суни, Дуни и Дори как о полноценных членах семьи.

— Суни здесь такой смешной, — заметила Джиа, ее очень позабавил взгляд круглых кошачих глаз куда-то мимо камеры, в бесконечность.

— Это Дуни.

Голос Минхо прозвучал резко и холодно, словно резанул ножом. Джиа сглотнула, поймав его пронзительный взгляд, нахмурилась и снова вгляделась в фотографию.

Рыжий кот, рыжая морда. Треугольник на носу белый, но с одной стороны от носа рыжее пятно.

Хмыкнув, Джиа сложила руки на груди и с вызывом уставилась на Минхо.

— Оппа, ты надо мной издеваешься? Еще скажи, что это Дори.

Если Дуни тоже был рыжим, то уж спутать Суни с серым Дори было бы вообще полным идиотизмом.

Минхо дернул бровями и усмехнулся.

— Точно не Дори?

Джиа фыркнула. Очень демонстративно.

— Ты так часто говоришь о своих котах. Думаешь, я не запомнила?

— Ну хорошо, — Минхо наклонился к ней ближе через стол, его улыбка стала опаснее. — А кто из них самый старший и самый младший?

А вот такой подставы Джиа не ожидала. И хоть она не любила признавать поражение, выставлять себя дурой в попытке угадать старшинство котов она не хотела вовсе.

— Хорошо, сдаюсь. Понятия не имею, кто из них старше, кто младше.

Удовлетворенный своей маленькой победой, Минхо расслабленно рассмеялся. И не обратить внимания на его нежный смех было просто невозможно!

— Суни и есть старший, а Дори — младшенький. Но это неважно, ведь все они — мои младшие братишки.

Дальше речь сама собой зашла про Кингдом, ведь сейчас вся жизнь Stray Kids и доброй части стаффа в агентстве крутилась именно вокруг него.

— Как дела у вашего танцевального юнита на Кингдом? Уже начали подготовку?

Минхо успел рассказать ей, что для следующего этапа группы перемешали и разбили на три больших команды, так что Минхо теперь будет выступать вместе с лучшими танцорами из ATEEZ и BTOB.

— Мы пока на выборе песни. Нужно сделать что-то эффектное, использовав массовость в хорео, ведь нас много. Даже Йенни пришлось взять к себе — бедняга слишком нервничает после прошлого этапа и боится завалить выступление вокального юнита, — Минхо устало выдохнул и прикрыл глаза, под которыми залегли заметные тени. — Придётся постараться, чтобы подтянуть его уровень, иначе он будет слишком выбиваться на фоне остальных. А мы не можем допустить еще одного провала.

Джиа знала, что это значит. Помимо основных тренировок, которые и так будет сложно согласовать из-за индивидуального расписания каждого мембера целых трех разных групп, будут ещё и ночные, если не утренние, с Ян Чонином.

Наверное, она слишком громко фыркнула, потому что…

— Что не так? — Минхо приоткрыл глаз.

— Что насчёт тебя?

Джиа не могла ходить вокруг да около. Даже с Минхо.

— Можешь меня возненавидеть за следующие слова, поверь, мне искренне жаль, что так вышло с Хван Хенджином…

— Но?

— Но это твой шанс проявить себя. На сцене, в танце. Стать мощным центром, который будет держать на себе весь номер. Ты же понимаешь, о чем я? Не прикидывайся дурачком.

Мия бы сейчас сказала, что можно было выбирать слова помягче, а Нана наверняка спросила бы прямо: «Онни, у тебя что, ПМС?»

— Знаю, что это звучит жестоко, уж прости. Но это правда. И мы оба это знаем. Каждая возможность блеснуть перед зрителями драгоценна. И ты не можешь… Нет, ты обязан взять от Кингдома все!

Минхо пару раз озадаченно моргнул, явно не ожидавший столь резкого и прямого напора, а потом заметно помрачнел. Джиа прикусила щеку с внутренней стороны, испугавшись такой перемены — вдруг она переборщила? Но отступать уже было поздно.

Ей хотелось излить все, что зарождалось, закипало и бурлило в ее душе каждый раз, когда она видела очередной камбэк, где у Минхо всего пара строчек в песне, когда в клипе он мелькал всего на нескольких кадрах, и то, только чтобы посветить лицом.

— Ради чего было все это? Чтобы что, прятаться за спинами Йонбока и Хенджина только потому, что они популярнее? Ты же не ради этого выгрыз себе место в группе в шоу на выживание! Не ради этого каждый день в зале тренируешься на износ! Оппа, ты заслуживаешь большего! Особенно сейчас, когда есть шанс.

Минхо мог отшутиться, съязвить — его обычный способ защиты, Джиа уже давно изучила их. Но он задумчиво молчал, словно Джиа пробила эту защиту.

А она не хотела его задеть или обидеть. Только достучаться. Потому что Кингдом у Stray Kids в самом разгаре, а потом сразу и камбэк.

На какой-то момент перед Джиа снова показался тот мальчишка с шоу на выживание, побитый, но не сломленный до конца. Терзающийся от сомнений в себе. Уязвимый.

— Мне не нравится мой вокал, — вдруг тихо произнес он. — Если в студии еще можно вытянуть, то на сцене вместе с танцами — голос слишком нестабилен. Не хочу налажать и всех подвести. Насчет танцев…

Минхо неопределенно дернул плечами.

— …ты сама все озвучила. Мы только в прошлом году начали приносить компании реальные деньги. До этого продажи альбомов были ужасны. Вообще не знаю, откуда в Пак Джинене столько веры в нас, мог бы уже давно распустить группу или навязать своих продюсеров. А Йонбоки и Джинни больше всех привлекают к нам аудиторию.

— Но это же все неправильно! — горячо возразила Джиа.

Минхо поднял на неё взгляд и улыбнулся: мягко, с толикой печали.

— Может, твои чувства ко мне застилают глаза и ты не замечаешь моих промахов и как много мне ещё нужно работать.

— Да нет же! — уши и щеки Джиа моментально вспыхнули. — Я правду говорю!

— И в своей правде иногда бываешь беспощадна, даже ко мне. Но за это я тебя и люблю, чаги-я.

Джиа хотела что-то ответить, но осеклась. Последние слова выбили и мысли из головы, и воздух из лёгких.

Это вино в соусе так подействовало на Минхо? Или, может, на неё саму, поэтому она ослышалась? Может, слишком давно мечтала услышать драгоценные слова, особенно после их ночи в зале хореографии, что выдавала желаемое за действительное?

— Я… Ты меня… Ты имеешь в виду, что мои прямолинейность и честность тебе нравятся?

Минхо насмешливо вздернул бровь и протянул раскрытую ладонь навстречу через разделяющий их широкий, заставленный уже полупустой посудой стол.

— Думаешь, это все было просто так? — голос Минхо стал серьёзнее. — Что просто ради нашего давнего спора? Или то, что было в зале хореографии после вечеринки, — продолжал Минхо. — Думаешь, это была спонтанная слабость, легкомыслие с моей стороны?

Ли Минхо действительно иногда мог поддаться какому-то хаотичному, понятному лишь ему одному порыву. Мог сделать что-нибудь безумное и неожиданное.

Однако Су Джиа, оглаживая лежащую перед ней раскрытую ладонь трепетным взглядом, не хотела думать, что их близость — всего лишь очередная спонтанная выходка Ли Минхо.

Ей не хотелось быть спонтанной выходкой для Ли Минхо.

Ведь если бы это оказалось так, нежные чувства, годами прораставшие в ней, оплетая колючими стеблями ребра, рассыпались бы в горький пепел. А уязвленная гордость до конца жизни бы жгла её обманутое сердце.

И поэтому она, следуя за своим взглядом, протянула руку навстречу и робко коснулась подушечками пальцев тёплой шершавой кожи. Осторожно провела по белесым полоскам шрамов, наверняка оставленных острыми кошачьими коготками.

— У меня… хм… не так много близких людей, знаешь, — задумчиво проговорил Минхо, сплетая их пальцы. — Особенно за пределами группы. Но мне много и не нужно. Только несколько человек, которым я доверяю.

Минхо поймал её взгляд, не продолжая мысль. Это было и не нужно, ведь она все поняла.

Этот безмолвный разговор между ними продлился недолго. Кажется, они уже сказали друг другу все, что надо. Слишком долго ждали, чтобы окончательно перешагнуть черту, за которой оба уже стояли одной ногой.

Рваный вдох — как перед прыжком в воду.

Оба устремились навстречу друг другу, огибая слишком широкий стол.

Выдох — уже друг другу в губы.

Мягкие губы Минхо сминали ее, жадно, требовательно. В этом поцелуе уже нечто большее, чем в прошлых, в танцевальном зале. Минхо больше не спрашивал разрешения. Ведь в ее горячих вздохах, в лихорадочном блеске глаз уже был ответ на все вероятные сомнения и вопросы.

Жар его тела, аромат свежести и желания… Возбуждение вспыхнуло внизу живота, заискрилось, как фейерверк.

Больше не позволяя себе сомневаться, не сдерживаясь, Джиа отдавалась затянувшемуся поцелую. Жадно оттягивала волосы Минхо, водила пальцами по шее, широкой спине, чувствуя, как бугрятся мышцы.

Можно.

Можно его касаться, целовать, покусывая губы.

Можно вдыхать аромат тела.

Мало.

Слишком мало им обоим.

Джиа оттянула край черной футболки Минхо и не сдержала восторженного стона, когда почувствовала разгоряченную голую кожу на широкой спине.

Минхо же усмехнулся ей в губы.

— Хо… — измученно выдохнула Джиа.

— Что такое, чаги-я? — хрипло прошептал Минхо, заглядывая в глаза.

В иной раз Джиа бы смутилась и отвела взгляд, но сейчас…

Сейчас в ее собственных глазах разгорелся огонь.

Огонь, который рисковал захватить их обоих и сжечь дотла, только если не…

— Хочу тебя, — прошептала она, не отрывая уверенного взгляда.

Эта простая истина вспыхнула в мыслях и пронеслась по телу мучительно жаркой волной.

Минхо смотрел на Джиа, не мигая, сжимая ее лицо в широких ладонях.

Секунда.

Одна.

Две, три.

Ладони скользнули ниже: по шее, груди и талии. Нашли ладони Джиа, сжали.

Без слов он потянул её за собой.

Она не помнила, как оказалась в его комнате. Такой лаконичной в своей обстановке, что даже глазу уцепиться было не за что.

Да и куда она могла смотреть, когда Минхо перед ней…

Они целовались жадно, будто впервые. Джиа подцепила край футболки Минхо и потянула вверх. Тот не сопротивлялся, наоборот, помог стянуть её через голову и отбросил куда-то в сторону. Взъерошенный, он выдохнул и повел плечами, явно давая Джиа время, чтобы рассмотреть себя.

Тусклый свет ночника у кровати выхватил из темноты мужскую фигуру, искрами отражаясь в потемневших, смотревших с вызовом глазах. Резко очерченный нос, чёткие скулы, припухшие от поцелуев, её поцелуев, губы.

Широкие плечи и грудь, подтянутый, крепкий живот с едва заметной сейчас полоской шрама. Однако Джиа могла видеть куда больше, чем просто идеальное тело. Это было тело танцора. Прямо у неё на глазах Ли Минхо превратился из упрямого подростка в гибкого, сильного мужчину, не утратив изящества и грации.

Поймав её жадный взгляд, Минхо вызывающе усмехнулся, сощурил глаза, вздернул бровь.

Джиа сглотнула и положила ладони на его грудь, чувствуя твердые мышцы, а под ними — хаотично бьющееся сердце. Провела пальцами по выпирающим ключицам, крепким натренированным плечам.

От ее взгляда не ускользнуло, как Минхо сам сглотнул, как приоткрылись его губы с рваным выдохом. Не успела она переместить ладони на спину, как сама оказалась в кольце его рук. Жар, аромат его тела так близко, что голова закружилась.