27. По-другому (1/2)
«Стоя перед холодной тобой,
Я отвечаю с ещё большим холодом и решимостью.
Даже если я стану ничем,
Леденея, трескаясь и тая,
Будто это ничего не значит,
Притворюсь, что всё в порядке,
И буду стоять перед тобой
До тех пор, пока ты существуешь»
Piece of a Puzzle, Changbin, Seungmin
— Что это?
Вопрос повис между нами в воздухе, словно тот в один момент затвердел. Я неловко улыбнулась и нервно усмехнулась.
— Это… Ну…
В голове одна за другой крутились фразы, но все они казались какими-то глупыми и неуместными. Я ведь давно хотела рассказать Чанбину. Я собиралась. Я не могла не сказать, ведь рано или поздно, очень даже скоро он бы и так узнал.
Просто…
Я…
То ли мои руки дрожали, то ли это все вибрация телефона, на котором продолжал звонить будильник.
— Что-то случилось?
Видя мое замешательство, мои бегающие глаза, Чанбин нахмурился и осторожно провел пальцем по экрану, выключая будильник.
А я будто только сейчас вспомнила, что надо дышать.
«Что-то случилось?» — эхом отразился вопрос Чанбина в голове. Нет, ничего на самом деле не случилось, просто я…
Не понимаю, почему я не могу просто поделиться!
— Чанбин, я… Мне надо тебе кое-что рассказать.
Он понимающе кивнул и улыбнулся. Правда, его улыбка показалась мне немного нервной.
— Конечно, расскажи. Ты же знаешь, что можешь мне довериться.
Эти слова как-то больно кольнули, вызывая чувство вины. Мне ведь нужно было сказать намного раньше, с самого начала. Ведь это касалось не только меня.
Но ведь это то, что ему точно понравится. Значит, ничего страшного в этом нет, надо просто сказать…
«Да, самое время явить ему свою грязную, похотливую сторону. На все согласная, безотказная Мия».
Мне захотелось закричать. «Хватит! Замолчи!» Но тогда Чанбин точно не поймет и сочтет меня за сумасшедшую.
— Если не хочешь, можешь ничего не говорить, я не буду давить, — вдруг сказал Чанбин.
— Что?.. Нет, я расскажу! Сейчас…
Глубокий вдох.
Натянутая улыбка.
— Тебе понравится. Надеюсь… Кхм… Ты ведь зайдешь ко мне после свидания? Мы договорились с девочками, до вечера никого не будет.
Губы Чанбина дрогнули в улыбке, а глаза заблестели.
— Если честно, я обещал вечером всё-таки показаться в студии, но… Думаю, отмажусь.
Отлично, пока что все шло четко по плану.
Положив ладонь Чанбину на грудь, я принялась выводить пальцами узоры. Несмотря на радость от того, каким намечалось продолжение свидания, сердце все равно колотилось от волнения.
— Оппа, ты… А ты когда-нибудь хотел… почувствовать меня… ближе?
Чанбин растерянно заморгал.
— Эм… Кхм… Что ты имеешь в виду? Разве мы недостаточно близки?
Ладно, намеков Чанбин не понимал. Этого следовало ожидать, учитывая все наше предыдущее общение.
Собравшись с мыслями и стараясь придать голосу соблазнительной хрипотцы, чтобы не выдать волнения, я спросила прямо:
— Хочешь сегодня кончить в меня? Без презерватива.
Выпалив это, я пристально уставилась на Чанбина, чтобы не пропустить его реакцию. Тот распахнул глаза и издал какой-то невнятный звук.
— Ты… В смысле… Эм… Кончить в тебя?
Ну же, чего он так смущается? Будто мы раньше никогда не спали. Неужели мысль о том, чтобы наполнить меня, его не возбуждала? Меня вот очень.
— Мия… Если у тебя только что кончились месячные, я не уверен, что это хорошая идея. Риск все равно есть…
— Да нет, — затараторила я, — если в первые день-два, то ничего страшного, я пару раз проверяла. Но вообще я не об этом, не волнуйся. Я начала принимать противозачаточные, так что теперь вообще можно не переживать насчет цикла и презервативов.
Глаза Чанбина распахнулись еще шире. Он уставился на меня так, будто впервые увидел. А я вдруг почувствовала себя неуютно — не такой реакции я ожидала на свое маленькое откровение.
— В смысле ты начала?.. Гормональные? Мия, ты начала пичкать себя оральными контрацептивами?
Почему из его уст это прозвучало так… осуждающе?
— Не «пичкать», а принимать, — пробубнила я, опустив глаза. — Ну да, что такого?
Чанбин положил ладони мне на плечи и попытался поймать мой убегающий взгляд.
— Тебе врач прописал? Для профилактики чего-то или для лечения? У тебя что-то не так со здоровьем?
Я окончательно стушевалась от такой реакции.
— Да все у меня нормально.
— Тогда почему?..
— Что за глупый вопрос? — вспыхнула я, чувствуя нарастающее раздражение и потребность защититься. — Я хотела большей близости с тобой, хотела почувствовать тебя… по-настоящему, понимаешь?
— А до этого было не по-настоящему?
Боже… Зачем он все усложнял? Неужели это все разница менталитетов? Или воспитания? Мне казалось, местные парни вообще не заботились о защите, даже странно, что Чанбин был другим.
— Я проверялась у гинеколога до отъезда, это он мне подобрал таблетки. Они абсолютно безопасны!
— И поэтому ты мне ничего про них не сказала? — к своему удивлению, я услышала в голосе Чанбина обиду. — Даже не спросила моего мнения?
Я собиралась сказать, правда. Я… Совершенно точно не собиралась лгать или утаивать, особенно от Чанбина. Просто искала нужный момент.
Разве это не мелочь? Почему я чувствовала себя виноватой? Почему должна оправдываться? Что такого неправильного я сделала?
Реакция Чанбина поражала меня. Все должно было быть иначе!
— Да что с тобой не так? — воскликнула я, пытаясь стряхнуть его руки с плеч. — Разве ты не должен обрадоваться? Твоя девушка сама начала пить таблетки и предложила тебе не ограничиваться, разве это плохо?
— Но почему ты не поделилась со мной? Почему решила, что я захочу?
Вопросы Чанбина один за другим вгоняли меня в тупик. В голове просто не укладывалось, как можно не захотеть… Тем более когда я сама предлагаю.
— Неужели тебя не возбуждает мысль кончить в меня?
— Боже… — Чанбин тряхнул головой, сморщил нос и потер переносицу. — Конечно возбуждает! Но не настолько, чтобы рисковать твоим здоровьем!
— Да все нормально с моим здоровьем! — выпалила я. — В отличие от прошлого раза, в этот раз я проверилась у врача! И вообще, лучше так, лучше я буду систематически принимать, по расписанию и без осечек. А вдруг презерватив бы порвался или… вдруг тебе бы захотелось попробовать без него, а там ты бы не удержался и… Я больше не хочу принимать эту чертову экстренную контрацепцию!
Взгляд затуманился, а к горлу подступил удушливый ком.
— Первый раз было нормально, а вот на второй у меня от левоноргестрела кровь шла две недели не переставая. Целых две недели! Я не знала, что эффект может быть таким сильным! Мне было… очень плохо.
Выпалив это, я испуганно замолчала. Кажется, сболтнула лишнего. К чему Чанбину эта драма, к чему такие подробности? Его растерянное лицо говорило само за себя.
Молодец, Мия. Испортила свидание. Все было так хорошо, так волшебно и сказочно, зачем я вообще решила все это вывалить?
Взгляд беспорядочно забегал: по губам Чанбина, по лацканам его чогори, по цветущим кустам у него за спиной — только бы не смотреть Чанбину в глаза. Осознание того, что я опять все испортила, затягивало вязкой вонючей трясиной.
«Видишь, он не поймёт. На что ты вообще рассчитывала? Ты слишком грязная для этого приличного мальчика-айдола. Слишком испорченная для этой индустрии».
— Мия, — наконец-то заговорил Чанбин, и его голос прозвучал удивительно тихо и мягко. — Давай отойдем, присядем?
Придерживая за плечи, Чанбин отвел меня от водопада и усадил на скамейку вдоль дороги, а сам опустился рядом.
— Прости меня за эти дурацкие откровения!.. — выпалила я, нервно заламывая пальцы.
Чанбин вздохнул.
— Ну вот зачем ты опять извиняешься? Мия, ты моя девушка, я хочу… мне важно знать, что с тобой происходит. И что происходило в прошлом.
От последних слов щеки бросило в жар. Нет-нет-нет! Одно дело — похвастаться вскользь своим прошлым опытом, другое — рассказать в подробностях! Мужчины ведь не переносят конкуренции, даже если речь идет о бывшем.
— Если честно, мне обидно, что ты даже не посоветовалась со мной насчёт таблеток, — продолжал говорить Чанбин. — Я чувствую себя… виноватым. Это ведь… из-за меня… Это все моя физиология тебя к этому подтолкнула.
Я удивленно уставилась на Чанбина. Не ожидала, что он завернет разговор в такую сторону.
— Многие здесь вообще не задумываются о контрацепции, — продолжил Чанбин. — Но у меня есть сестра. Она всегда была красивой и очень популярной у парней. Когда я думаю о ней, то задаюсь вопросом: как к ней относятся мужчины? Уважают ли они ее, заботятся ли о ее здоровье? Я бы не хотел, чтобы к ней плохо относились, и сам себе такого в адрес девушки никогда не позволю.
Повернувшись ко мне, Чанбин взял мои холодные дрожащие ладони в свои теплые и заглянул в глаза.
— То, что ты говоришь… что тебе приходилось принимать эти экстренные таблетки, даже не один раз…
Не выдержав, я отвела взгляд.
— Я бы никогда не допустил такой оплошности. Мия, если бы ты случайно забеременела из-за меня… У нас в стране только-только аборты разрешили.
Меня словно окатило ледяной водой.
Точно… Когда я только приехала, аборты в Южной Корее были все еще запрещены. Мама меня поэтому перед поездкой и затаскала по гинекологам, снабдив чемоданом контрацептивов, чтобы не дай бог…
— Но ведь сейчас уже все легально, разве нет? — робко спросила я. — Конечно, я бы не хотела проверить на себе…
— Мия, я говорю про отношение. Мое. К тебе. Потому что то, что ты говоришь о своем прошлом, что проскальзывает время от времени в твоих словах, в твоем поведении… Меня пугает. Это все ненормально. Так не должно быть.
Я нервно сглотнула и облизала пересохшие губы.
— Кто тебя надоумил в прошлый раз принимать эти таблетки? Он не сдерживался с тобой, да? Причем не один раз?
— Все было не так плохо… — промямлила я, чувствуя, как внутри все леденеет.
Чанбин ругнулся и сжал мои ладони сильнее.
— «Не так плохо»? Настолько, что ты молчишь, терпишь боль во время нашей близости, рискуешь здоровьем, чтобы мне угодить?
Почему, когда Чанбин озвучивал это, все звучало по-настоящему ужасно?
На глаза навернулись слезы, а в носу защипало.
— Оппа, я…
«Давай, расскажи ему про меня. Во всех подробностях. Разрушь образ невинной девочки Мии, и он теперь каждый раз будет смотреть на тебя и представлять, как я трахал тебя, наполняя своей спермой до краев. Будет смотреть на твой рот и представлять, как ты мне сосала».
— Ты меня совсем не знаешь! — выпалила я то ли Чанбину, то ли мерзкому, вызывающему тошноту голосу в голове.
Невыносимо.
Невыносимо было сидеть здесь, чувствовать взволнованный, полный сочувствия взгляд Чанбина на себе, ждущий взгляд, молящий об ответах.
Невыносимо было…
Быть мной.
— Я ужасна!
Выдернув руки, я вскочила. Лихорадочно огляделась и зашагала прочь, куда глаза глядят. Я просто не могла оставаться здесь, мне невыносимо было само свое существование.
— Мия!
Я не смогу дать ему ответы на вопросы. Я не знаю, что сказать, не знаю, как в глаза ему смотреть. Он слишком хорошо обо мне думает, а я…
Пройдя десяток метров, я остановилась, будто ноги онемели и вмерзли в дорожку. Разве можно убежать от самой себя? Меня распирало такое отчаяние, что я даже пошевелиться не могла. Хотелось вцепиться в себя пальцами и содрать кожу. А в душе будто все покрылось шипастыми ядовитыми сорняками, отравляющими увядающие цветы. И только глупая мысль о ханбоке, который нельзя пачкать, удерживала меня от того, чтобы рухнуть без сил на колени.
Из груди вырвался сдавленный всхлип.
Ну что мне делать со своим прошлым?
Мне казалось, что все нормально! Я пыталась себя в этом убедить, но чем больше я сближалась с Чанбином, тем больше эта заплатка на воспоминаниях трещала по швам, через которые просачивалась наружу неприглядная реальность.
Тихие шаги позади, мягкое касание между лопаток.
— Мия. Милая.
Я заскулила, закрывая лицо руками.
— Чанбин, ты ничего обо мне не знаешь!..
— Да что же такого ужасного…
— Чанбин, я такое вытворяла… На такое соглашалась… Если об этом кто-нибудь узнает, если это вдруг всплывет, мне конец!
Чувство стыда вскипятило кровь и бросило тело в холодный липкий пот.
— Если бы ты знал… — я плотнее прижала ладони к горящему лицу. — Ты бы на меня никогда не взглянул. Тебе стало бы противно даже в глаза мне смотреть.
— Неужели ты кого-нибудь убила или покалечила?
Что?.. Что за глупости он говорит!
— Нет, конечно нет!
— Ты кого-то… оскорбляла? Буллила в школе? — продолжал Чанбин.
— Нет… Это совсем другое! Это…
— Тогда мне все равно.
Чанбин вдруг появился передо мной, взял за голову и притянул к себе. Я дернулась, чувствуя, насколько это все неправильно. Хотелось кричать, чтобы хоть как-то ему объяснить, насколько он ошибается.
— Чанбин, ты не понимаешь…
— Мне все равно, слышишь?
— Мне это нравилось, понимаешь? Не всё, но нравилось. Я… я ужасна.
Он… должен был испытать отвращение ко мне, совершенно точно. Но вместо этого Чанбин только сильнее притянул меня к себе, заставляя через прижатые к лицу пальцы посмотреть в глаза.
В них не было и капли отвращения и осуждения.
— Нравилось, но не всё? — уточнил Чанбин, выцепив в моих словах совсем не тот смысл, что я в них вкладывала. И вновь вогнал меня в тупик.
— Не всё… — одними губами прошептала я.
Не всё. Что-то мне хотелось забыть. Стереть из памяти.
Оно и было забыто, как мне казалось. До того, как Чанбин будто запустил необратимый процесс по разблокировке самых темных воспоминаний.
И не дай бог он узнает о том, что…
— Я надеюсь, ты мне когда-нибудь расскажешь. Если захочешь, конечно. Может… Может тогда тебе станет легче. И я буду лучше тебя понимать, чтобы случайно не обидеть и не причинить боль.
Он ненормальный. Точно ненормальный.
— Чанбин, поверь, если ты узнаешь что-нибудь из того, что я вытворяла, то…
Губы предательски задрожали, а горло сдавил спазм. Было так страшно думать о том, что он подумает обо мне плохо.
— …то никогда уже не посмотришь на меня с такой же любовью, как прежде.
Чанбин фыркнул и тяжело вздохнул. Он немного помолчал, будто задумавшись, а затем со странным прищуром снова заглянул мне в глаза.
— Тогда… — протянул он, — давай тоже сделаем что-нибудь… безумное?
Я глупо захлопала мокрыми ресницами, не до конца понимая, о чем он.
— Что в твоем понимании «безумное»?
Чанбин вдруг покраснел и пожал плечами. Только странный блеск в глазах говорил о том, что он действительно готов на что-то решиться.
— Не знаю… Секс без презерватива там, как ты хотела, но вообще ты решай сама. Кхм… Я… если тебе станет легче, я готов тебе довериться.
Окончательно сбитая с толку, я молча уставилась на Чанбина, не веря своим ушам. В голове пронеслось столько беспорядочных мыслей.
— Ты хоть знаешь, на что соглашаешься? — тихо спросила я.
Чанбин взволнованно облизал губы.
— Понятия не имею… Тебе виднее. Я просто хочу, чтобы ты мне доверилась. Чтобы не стыдилась своего прошлого. Вдруг это поможет лучше, чем разговоры? Так что…
Чанбин нервно усмехнулся и взъерошил кудрявую челку.
— Не можешь рассказать, покажи. Можешь делать со мной все, что хочешь. Бинни выносливый.
И чокнутый.
«Можешь делать со мной все, что захочешь».
Я поджала губы и опустила глаза под ноги.
Обычно все было наоборот.
«Давай, сделай это. Покажи всю свою грязь, и он окончательно в тебе разочаруется».
Господи, это невыносимо!
Я решительно посмотрела на Чанбина, уже готовая сказать «нет», как встретилась с его глазами. Такими доверчивыми, безоговорочно, как у преданной собаки.
Что-то во мне перемкнуло. Кажется, теперь я просто… не могла позволить себе отказаться от этой авантюры.
Это чистое безумие.
Я ужасна, раз соглашаюсь на все это.
Но я совершенно точно знала, что никогда не смогу причинить ему боль.
— Хочешь мяса? — вдруг спросил Чанбин.
Остатки слез высохли моментально. Кажется, я даже забыла, чем только что терзалась.
— М-мяса?..
— Говядины или свинины? На гриле, м? Ох, я такой голодный! Все эти прогулки и душевные откровения пробудили во мне такой аппетит!
Рот тут же налился слюной, а пустой желудок многозначительно сжался и заурчал. Только сейчас я заметила, как трясутся руки и кружится голова от голода и усталости.
— Хочу, — голодно выдохнула я.
Прежде чем я опомнилась, Чанбин подхватил меня под локоть и потащил в сторону выхода из сада.
— Я забронировал нам один ресторанчик, держу пари, ты в таких еще не была. У них есть потайные комнатки для знаменитостей, представляешь?
***
Чанбин оказался прав. Я действительно не была в таких ресторанах. Точнее, может, и была, только не подозревала, что в любом из них могла находиться потайная комната для айдолов, актеров и моделей.
— Оппа, ты уверен, что справишься сам?
Я ерзала на стуле, голодными глазами наблюдая за тем, как Чанбин напротив переворачивает щипцами кусочки мяса в центре гриля. Мясо весело потрескивало, горячий сок падал сквозь решетку и с шипением разбивался об угли внизу. Аромат жареного мяса стоял такой, что мне кружило голову и крутило живот. Хоть на закуски набрасывайся, но есть кимчи на голодный желудок я все же не решилась.
Чанбин в ответ на мои слова обиженно зыркнул.
— За кого ты меня держишь? Уж с грилем я справиться могу.
Я, конечно, кивнула, но жар в углях незаметно убавила.
Мы сидели в потайной комнате, окруженные со всех сторон стенами и ширмой. Нам заранее вынесли все необходимое: маринованное мясо, закуски, огромные листья салата и плашки с рисом.
Рядом со столом лежал внушительных размеров кофр, в котором находился аккуратно сложенный ханбок. Не знаю, как так вышло… Стоило Чанбину уловить мой тоскливый взгляд, когда я собиралась возвращать ханбок, он тут же полез за своей волшебной кредиткой и безапелляционно заявил, что «покупает ханбок для своей принцессы, чтобы та носила его на Чусок, Соллаль и вообще когда ее королевской душе угодно». А я, хоть и смутилась, но, к своему стыду, возражать не стала. Мне хотелось оставить себе что-то на память после сегодняшнего волшебного свидания.
Убрав щипцами подрумянившиеся сочные кусочки мяса с гриля, Чанбин принялся старательно сворачивать первый ссам.<span class="footnote" id="fn_37124559_0"></span> Я с каким-то умилением наблюдала за тем, как эти смуглые, с аккуратными ногтями пальцы, которым привычнее орудовать микрофоном, микшером и штангой, немного неловко заворачивают еду в конвертик из салата, а затем протягивают мне. Без лишних слов и явно разрушая всю романтику, я едва не откусила Чанбину эти самые пальцы, хватая ртом ссам.
— М-м-м, — в блаженстве прикрыла я глаза, хрустя овощами и чувствуя, как тает на языке чуть соленое мясо, — бове, эфо лучфе, чем фекс!
Чанбин засмеялся, подперев пухлую щеку кулаком и наблюдая за тем, как я жую. А я, спешно запив еду глотком айс американо, сама взялась за металлические палочки и принялась сворачивать ссам.
— Моя очередь тебя покормить!
— Мяса… мяса побольше, — голодно облизнулся Чанбин, неотрывно следя глазами за тем, как палочки порхают над тарелками.
Решив не мелочиться, я положила в лист салата целых три куска мяса, обмакнув их в кунжутное масло, добавила рис, маринованную редьку, грибы и кусочек кимчи. И немного своей любви я тоже положила, так что ссам получился внушительным.
— У тебя рот маленький, — засмеялась я, протягивая через стол зеленый конвертик. — Справишься?
— Ты меня недооцениваешь, когда дело касается еды, — Чанбин азартно сверкнул глазами, потянулся к конвертику, а я, едва он открыл рот пошире, затолкала еду внутрь.
Теперь уже я любовалась тем, как жует Чанбин, раздув щеки и в блаженстве прикрыв глаза.
Сколько раз нам приходилось отказываться от нормальной еды ради работы? А сколько еще придётся? У меня дома весь холодильник был забит овощами, а Чанбин наверняка перед очередным камбэком снова сядет на жесткую диету. Поэтому сейчас этот момент, когда мы просто могли кормить друг друга чем угодно, не думая о порциях и калориях, по-особому тепло отзывался в груди.
Мы ели, болтали, шутили глупые шутки и в целом вели себя так, будто ничего не произошло, будто меня не накрыло в саду еще полтора часа назад.
А потом Чанбин вдруг резко сменил тему.
— Знаешь, мне особо похвастаться нечем… когда речь идёт об отношениях.
Перестав жевать, я удивленно уставилась на Чанбина. Тот выглядел немного смущенным, но, несмотря на это, все равно продолжил говорить:
— В школе влюбился в одну девчонку, мы вообще дружили, но ничего такого из этого не вышло, конечно. Я покупал ей дальгону в фургончике возле школы, мы гуляли, держась за руки. А потом я начал стажироваться, так что было не до отношений. И…
Чанбин закусил губу и потер тыльную сторону шеи.
— Когда я стал трейни, все как будто… с ног на голову перевернулось. В школе, когда я занимался танцами, начал выступать, людям нравилось. Девчонкам тоже. А здесь…
Чанбин замолчал, но я уже знала, что он хотел сказать. Феликс с Сынмином ведь мне все рассказали.
— Это было странно… Я получал лучшие оценки и комментарии от преподавателей, дружил с девчонками — с сестрами Ли Черен и Чеён<span class="footnote" id="fn_37124559_1"></span>, с малышкой Нэтти<span class="footnote" id="fn_37124559_2"></span>, той было так одиноко, когда она переехала из Тайланда. Но… Не то чтобы во мне кто-то видел, ну, парня. Не то чтобы многие сверстники меня вообще воспринимали как айдола.
— И это было их самой большой ошибкой, — решительно заявила я, пока Чанбин окончательно не провалился в неприятные мысли о себе.
Он благодарно улыбнулся.
— И потом ты дебютировал, и у тебя ведь фанатки появились!
Взгляд Чанбина скользнул в сторону.
— После дебюта ситуация стала еще запутаннее. Я получал письма от фанаток… Но их было совсем немного, особенно по сравнению с письмами остальным ребятам. На фансайнах одни девушки подходили ко мне с искренним восторгом в глазах, говорили много хорошего. Другие… — В карих глазах промелькнули отголоски всей той застарелой боли. — Как будто я был для них пустым местом. Просто… препятствие на пути к своему оппе, которое надо просто перетерпеть. А то, что люди писали в интернете…
Накрыв руками, Чанбин смял свое лицо: щеки, губы, словно они были чужими.
— Чувство, что из-за всего этого я потерял себя. Перестал понимать… какой я. Красивый или страшный? Может быть, хотя бы симпатичный? Хоть немного?..
Мне хотелось перегнуться через стол, наплевав на гриль, обнять его и заверить, что он самый лучший. Но ведь это было как раз то, о чем он говорил. Моя оценка против оценок Стэй, против ранящих слов в интернете. Среди всего этого потерялся настоящий Чанбин, который должен был научиться заново чувствовать себя. Заново любить.
— Ладно, давай не будем об этом, — пробубнил Чанбин, нехотя отнимая ладони от покрасневшего лица. — Я ведь к чему все это начал? Наверное… хотя почему наверное? Кхм. До тебя самые сильные чувства у меня были к Рюджин.
Рюджин? Та самая Рюджин?
— Из ITZY?
Неловко улыбнувшись, Чанбин кивнул.
— Конечно, было глупо в нее влюбляться. Сейчас я думаю, что мы вообще не подходим друг другу, но разве чувства спрашивают разум?
Странная картинка у меня в голове получалась. Я пару раз видела, как Рюджин подкалывала Чанбина, почти дерзила, но может, некоторым парням такое нравится? Цепляет?
— Вы встречались? — осторожно спросила я, пытаясь представить их вместе.
Губы Чанбина скривились в усмешке.
— Нет. О нет. Но я влюбился основательно и был достаточно глуп, чтобы предложить ей встречаться.
И из этого не вышло ничего хорошего, быстро догадалась я.
— Знаешь, как она меня отшила? Могла бы сказать, что не испытывает ко мне чувств, что не хочет сейчас никаких отношений. Что я просто ей не нравлюсь. Я ценю в людях честность, даже если она ранит. Но знаешь… Честность требует больших усилий и смелости. Поэтому Рюджин просто сказала, что мы не сможем встречаться из-за моей аллергии на кошек.
Я сначала не поверила своим ушам, а потом осознание пронзило меня яркой вспышкой.
— Серьёзно? Так вот почему ты не хотел мне сначала говорить про аллергию! Ох… Это… Это было некрасиво с ее стороны. Мягко говоря. Мне жаль, что она так с тобой… Я бы никогда! Чанбин, ты ведь помнишь, что я тебе сегодня сказала?..
Чанбин грустно улыбнулся и кивнул.
— Честно говоря, твоя реакция меня подбодрила. И придала мне больше смелости, чтобы я был откровеннее с тобой. Оказалось, мне это было очень нужно, но я боялся, что ситуация может повториться, хотя вроде бы понимаю, что для Рюджин это было всего лишь отговоркой, а не реальной причиной. И на нее я не обижаюсь, не переживай. Мы оба были моложе и глупее, к тому же я наверняка поставил ее в неловкое положение своим признанием.
Можно ли здесь было поступить иначе? Признаться в чувствах и получить болезненный отказ или держать все в себе, терзаясь от неопределенности и невысказанных слов?
Еще неизвестно, что было хуже.
— В общем, подводя итоги… — Чанбин неловко кашлянул и уставился в пустую тарелку перед собой, барабаня костяшками пальцев по краю стола. — После той безответной влюбленности я долго отходил, ну и потом работы стало еще больше, так что в общем я…
Набравшись смелости, Чанбин поднял голову и посмотрел мне в глаза.
— Не было у меня никого до тебя, Мия.
Это откровение меня почему-то позабавило. Хотя я понимала, что Чанбину оно далось явно нелегко. Конечно, айдолы должны быть для фанатов невинными мальчиками и девочками, но в то же время петь про отношения и выдавать секс в кадре. Все это было так тупо и нелепо, что я всегда даже гордилась своим опытом. Думала, у меня хоть в этом есть преимущество перед корейскими трейни.
Но сейчас почему-то гордиться этим уже не хотелось.
Сейчас этот опыт ощущался тяжкой гирей, тянущей меня ко дну.
А Чанбин…
Протянув руку через стол, я накрыла его ладонь своей и мягко улыбнулась.
Возможно, ему повезло больше, чем он думает.
— Я давно поняла, что у тебя до меня никого не было, Бинни.
— Я настолько плох? — с отчаянием в глазах простонал он, жутко краснея.
— Вовсе нет! Совсем наоборот. Тебя очень легко смутить, ты часто нервничаешь, но в то же время так… стараешься. Ты так внимателен, так хочешь угодить мне.
Я не стала добавлять, что это желание угодить в сочетании с такой сильной ненавистью к себе могла стать ядовитой, разрушительной смесью, попади Чанбин в токсичные отношения. Почему-то я задумалась об этом только сейчас, когда он упомянул свои прошлые влюбленности. И от осознания того, насколько плохо все могло бы быть, мне стало даже жутко.
Но вместо этого я сжала пальцы Чанбина и бодро заявила:
— Получается, ты был идеальным айдолом с кристально чистой репутацией! Ни единого шанса этому сучьему Диспатчу!<span class="footnote" id="fn_37124559_3"></span>
Чанбин криво усмехнулся:
— Ключевое слово «был».
Отразив его кривую улыбку, я заерзала на стуле. Что-то ноги затекли…
— Почему ты решил мне все это рассказать сейчас?
Выражение лица Чанбина стало предельно серьёзным.
— Как я уже говорил: честность требует больших усилий и смелости. Как я могу… желать услышать твою историю, как я могу просить тебя о честности, если я сам не решался рассказать даже про свой недоопыт? Тебе может показаться это глупым, но мне правда было сложно признаться во всем этом. Что я, будучи айдолом… на самом деле тот еще неудачник.
— Оппа, не говори так!
Теперь уже Чанбин перехватил мою ладонь и переплел наши пальцы.
— Я не прошу тебя рассказать мне все прямо сейчас. Я вижу, как тебе сложно и страшно. И мне так хочется разделить твои страдания, Мия. И я надеюсь, что мой пример тебе хоть немного помог.
Вот оно что…
Он все это мне рассказывал, чтобы просто поддержать меня? Раскрыть свои уязвимости первым, чтобы я не боялась раскрыть свои в ответ?
Мне правда было до ужаса сложно. Страшно было самой себе признать, что что-то со мной было не так, не то что Чанбину рассказать. Однако то, что он первым пошел навстречу, почему-то заставило меня чувствовать себя спокойнее.
— По правде говоря, я боюсь, что, когда ты хоть что-то узнаешь о прошлой мне, ты… — я опустила глаза и напряженно уставилась в пустую тарелку. — Ты разочаруешься. И я даже до конца сама себе не могу объяснить, что со мной происходило. И что происходит сейчас.
Мягкие поглаживания большим пальцем по тыльной стороне моей ладони, взгляд, полный участия и сочувствия.
Неужели я все это заслуживаю?
— Мое предложение сделать что-нибудь безумное все еще в силе.
— Оппа, не стоит ради меня…
— Ты говорила, что кое-что тебе даже нравилось, — вдруг сказал Чанбин, — может быть, понравится и мне. Может, и я вовсе не такой хороший и правильный, как тебе кажется.
Эти слова будто выбили у меня воздух из лёгких. Внизу живота что-то сжалось и потянуло, разгоняя кровь по венам и зажигая щеки румянцем.
— А может, я просто хороший мальчик, — низким, хрипловатым голосом протянул Чанбин, — который очень хочет быть испорченным. Но мы не узнаем, если не проверим.
Это был какой-то запрещённый прием. Особенно в сочетании с этим доверчивым взглядом теплых шоколадных глаз, на дне которых затаилось что-то опасное. Но это меня не пугало, а скорее, наоборот. Манило, как мотылька на огонь.
Сглотнув, я облизала пересохшие губы.
И вдруг поняла, что это все было настолько ново и необычно для меня… Все, что касалось Чанбина. Начиная от его теплоты и доброты, заканчивая этими странными предложениями насчет секса.
А вдруг он такой же безумный, как и я? Но пока не знает об этом?
Я ухватилась за эту мысль, как за соломинку. Вдруг и правда, если что-нибудь попробовать…
Вспомнилось, как Бинни млел и плавился от моих ласк, особенно когда я проявляла настойчивость. Как он прикрывал глаза, как сладко стонал мое имя, когда я забиралась к нему под одежду…
Чанбин вдруг покраснел и отвел взгляд, оттянув ворот толстовки.
— Зефирка, ты так смотришь на меня… Кхм, я понимаю, это уединенная комната, но всё-таки общественное место… Давай потерпим до дома?
— Господи, Чанбин! — мне хотелось потянуться и шлепнуть его по плечу. Но неужели я правда его тут чуть взглядом не трахнула?
Но что же такого можно придумать?..
Вытащив телефон, я открыла карту и вбила поисковой запрос. Так, ближайшее место находилось всего в паре кварталов.
— Ты же понимаешь, что мне туда нельзя? — оторопело пробормотал побледневший Чанбин, когда я вытянула руку с телефоном и показала ему экран. — Если меня запалят там, я вылечу не то что из группы — из агентства, прежде чем успею сказать «JYP».
— Но меня пока еще никто не знает!
— Может, обойдемся доставкой? — взмолился Бинни.
— И будем ждать сколько? К тому же мне надо все самой посмотреть, пощупать…
— Что ты там собралась пощупать?!
Я рассмеялась, чувствуя, как уходит напряжение.
— Ты всё-таки даешь заднюю?
— Еще чего! — громко возмутился Чанбин. — Так. Я переведу тебе денег. Купи там все что захочешь! Да хоть весь ассортимент!
***
Прямо посреди оживленной улицы, между кафе с пончиками и магазином сувениров, раскрыл свои прозрачные стеклянные двери Его Величество Секс-Шоп.
Вдоль всего магазина протянулись длинные ряды со свисающими презервативами разнообразных форм и размеров, полки с причудливыми дилдо и вибраторами: вакуумными, вагинальными, анальными, совмещающими в себе по две функции. Пластиковые пышногрудые красотки, выглядывая прямо с витрин, застыли в игривых позах, демонстрируя на себе портупеи и костюмы горничных. А всевозможные бутылочки с лубрикантами так и манили причудливыми вкусами попробовать их.
Натянув козырек кепки на глаза и поправив маску, я бродила между рядами с товарами, пытаясь найти что-нибудь, что откликнется. На самом деле из этих приблуд я пробовала всего ничего, да и покупать что-то совсем экстремальное мне не хотелось. Чанбин обещал, что я могу сделать все, что захочу, но я даже представить не могла, чтобы я вытворила с ним что-то, что ему не понравится. В конце концов, он же здесь совсем ни при чем, и тащить в наши отношения то, что вызывало у меня болезненное покалывание на коже, я не собиралась.
Так я и продолжала сновать туда-сюда, путаясь в своих ощущениях и воспоминаниях. Нравится — «развратная, такая же, как я», не нравится, больно — «с тобой что-то не так, ненормальная».
Но Чанбин же не будет терпеть, чтобы угодить мне? Не будет же?..
Я тряхнула головой, отмахиваясь от тревожных мыслей, как от назойливой мошкары. Ведь я могу сделать все по-другому. Ведь я могу сделать так, чтобы ему понравилось. Когда я видела, как в его темных глазах зажигались звезды, когда он покусывал губы от нетерпения, когда его грудь рвано вздымалась от моих прикосновений, а под ладонью колотилось сердце, тогда эйфория взрывалась во мне маленькими яркими вспышками, затапливая чистым счастьем, которое было удивительным образом ничуть не слабее, чем когда Чанбин сам ко мне прикасался, целовал и старался доставить удовольствие.
Может быть, у нас все по-другому?
Стоило мне подумать об этом, как я увидела заветный стенд, а на нем в самом центре — то, что нужно. Воображение тут же нарисовало аппетитную картинку Чанбина без одежды, но с этим предметом, такого покорного и готового на эксперименты… Перед глазами будто вспыхнуло, а внизу, между бедер, заныло.
Выхватив телефон, я быстро написала Бинни:
Я кое-что нашла
Я думаю, тебе может понравиться
Сейчас пришлю фото
Красавчик Бинни
Не надо
Сделай мне сюрприз
Я тебе доверяю ♡
«Я тебе доверяю».
Будто к увядшим, опутанным сорняками цветам в моем сердце прикоснулись лучи теплого утреннего солнца.
«Но нельзя быть таким доверчивым», — промелькнуло тревожная мысль в голове. Ведь это доверие так легко растоптать.
Но я…
Оглянувшись в сторону кассы, я подозвала девушку-консультантку.
Со мной все будет по-другому.
***
Звук открывающейся входной двери, затем осторожный возглас:
— Зефирка, это я!
Чанбин еще ни разу не был у нас в гостях, так что я дала ему код от квартиры. Мы разделились еще после ресторана и решили встретиться уже в общежитии, каким-то чудным образом я успела вернуться первой и быстро заскочила в душ, чтобы смыть с себя кошачью шерсть окончательно.
Поэтому сейчас я встречала Бинни, прислонившись к углу стены в прихожей.
— Я тебя заждалась.
Помимо моего кофра Чанбин был с еще одним пакетом, из которого приятно тянуло чем-то вкусным.
— Я решил еще взять нам перекусить на вече…
Разувшись, Чанбин наконец-то поднял на меня взгляд и будто язык проглотил. Его глаза, потемнев, блуждали вверх-вниз по моему лицу, голым ногам, но неизменно возвращались к черной мешковатой футболке с уже немного полинявшим розовым принтом на груди. Хлопковая ткань местами липла к еще влажной и распаренной после душа коже, и не могу сказать, что я этого стеснялась.
— Что случилось? — протянула я с игривыми нотками в голосе.
У меня не было какого-то особенного комплекта белья, в основном либо удобное, повседневное, либо спортивное для тренировок. Но я подумала, что будет забавно надеть именно эту футболку с Двэкки, в которой я когда-то призналась по видеозвонку настоящему Двэкки в симпатии.
— А я все мечтал увидеть эту футболку в жизни, — пробормотал Чанбин.
— Увидеть или снять?