28. New woman (2/2)

Ей надо было, жизненно необходимо почувствовать его ближе.

Кожей.

По-настоящему.

Где-то на задворках билась, как маленькая пичужка в ладонях, мысль: «Это слишком хорошо, чтобы быть правдой!»

Но Джиа усилием воли разжала ладони — пусть летит прочь. Она подумает об этом позже.

Сейчас она здесь.

Сейчас перед ней Минхо.

Сейчас на ней несправедливо слишком много одежды.

Он стянул с неё толстовку. Она — футболку. После того раза в агентстве ей уже нечего было стесняться. Не сейчас, когда Минхо смотрел на неё с таким открытым обожанием. Когда его ладони очертили её плечи, а губы прошлись по шее, слегка прихватывая кожу, к ключицам, очерчивая их языком.

— Хо… — беспомощно выдохнула Джиа, и звук его имени потонул в стоне, стоило Минхо задрать чёрный кружевной бюстгальтер и обхватить затвердевший сосок губами.

Пальцами она зарылась в его мягкие волосы, голову отклонила назад, а глаза прикрыла. Она всецело отдалась этим умелым ласкам, позволяя себе раствориться в ощущениях: руки на груди, на бедрах и ягодицах, губы — на втором соске, потом ниже — на подрагивающем животе.

Джиа казалось, что у неё закружилась голова, что она теряет связь с землёй, но это Минхо подхватил её и уложил спиной на кровать. Покрывало коснулось разгоряченной кожи и успокоило её прохладой, но лишь на пару мгновений — до того, как Минхо принялся стягивать с неё штаны.

Словно сквозь мутную дымку Джиа видела, как Минхо окончательно избавил её от одежды, как подтянул её к краю кровати, опустился перед ней на пол, на колени. Развел её ноги и закинул себе на плечи.

И она уже почти не смутилась, когда его гибкий горячий язык коснулся ее пульсирующего от возбуждения клитора.

— Хо!.. — снова застонала Джиа уже громче, сжимая его волосы. Почувствовала, как он усмехнулся, услышав свое имя.

Его язык сводил с ума, умело лаская, издеваясь: то быстро, с нажимом, то мучительно медленно и едва касаясь. И в этот раз Джиа будто чувствовала все острее. Когда стеснение уходило, на его место приходило жгучее удовольствие.

— Да, пожалуйста… вот так, пожалуйста! — в беспамятстве бормотала она, чувствуя, что ещё чуть-чуть и кончит.

Однако вдруг вместо горячего языка она ощутила прохладу.

Открыв глаза, увидела вопросительно смотрящего на неё Минхо.

— Почему?..

— Чего ты хочешь? — его голос был хриплым от возбуждения.

Мысли Джиа спутались и будто увязли в тягучем меду.

— Я не понимаю…

Казалось, очевидно, чего она хотела. Ее тело горело, и если она не кончит прямо сейчас, то сойдет с ума.

Минхо прочистил горло, явно пытаясь взять голос под контроль:

— Джиа, до какого предела ты готова дойти?

Приподнявшись на локте, Джиа посмотрела Минхо прямо в глаза. Она уже давно определилась.

— До самого конца. Я хочу тебя, по-настоящему.

Несмотря на дрожь в голосе, её ответ прозвучал уверенно, отзываясь в глазах Минхо дьявольскими огоньками. А может, ей показалось, и все это — игра света.

Минхо кивнул.

— Но если ты сейчас кончишь от моего языка, то потом будет сложнее. Больнее принять меня.

— А…

Вот оно что.

— И я не гарантирую… не могу знать, как тебе будет… — его речь вдруг стала на удивление сбивчивой, а голос — тихим и неуверенным.

Он… волновался?

Джиа села и наклонилась к нему, нежно коснулась щеки и улыбнулась. Да, это ей будет больно. Да, это для неё все впервые. Но почему-то страха не было. Было слепое доверие и желание…

— …почувствовать тебя внутри. Хочу. И я не боюсь боли, Минхо.

Она и так вытерпела в жизни достаточно и, если бы боялась боли, никогда не зашла так далеко.

— Ты так прекрасна, — вдруг сказал Минхо, завороженно смотря на неё снизу вверх, в карих глазах — ее отражение.

От этих слов внутри что-то вспыхнуло, сгорело, а из пепла зародилось нечто абсолютно новое. Странное чувство, которое Джиа пока не могла распознать, но оно ее будоражило, наполняло каждую клеточку тела.

Минхо потянулся к ней, увлекая в долгий тягучий поцелуй. Затем выпрямился, и уже она задрала голову, чтобы полюбоваться его стройным телом.

Во рту пересохло, а сердце в груди сжалось, но не от страха, а от предвкушения и нетерпения.

— Наконец-то мы с тобой окажемся в равных условиях, — со смешком пробормотала Джиа.

Под ехидным взглядом она все же смутилась, особенно когда Минхо стянул штаны.

— Где же твоя былая уверенность, чаги-я?

Джиа нервно сглотнула и облизала пересохшие губы. Взгляд робко скользнул снизу вверх: от ступней по накачанным икрам и крепким, натренированным бедрам танцора.

Танцы, тренировки в зале и бокс сделали тело Минхо совершенным.

Он был невозможным!

Снова сглотнув и чувствуя дрожь в груди, Джиа отползла к изголовью кровати. То ли подальше от невозможной красоты Минхо, то ли, наоборот, приглашая его к себе.

Минхо опустился на кровать, приблизился к ней грациозно, словно тигр.

«Как он может быть таким?» — отчаянно билось в голове.

Пусть это будет больно. Пусть. Джиа готова заплатить эту цену, чтобы почувствовать Минхо в себе.

Он, однако, не торопился. Навис над ней, придавливая, накрыл её губы поцелуем, нежно покусывая. Скользнул языком в рот, вызывая приглушённые стоны и головокружение. Его пальцы ласкали упругую грудь, и от этих ласк между ног стало так мокро и горячо.

— Ох, боже, Джи, ты такая горячая, — вдруг прошептал Минхо и качнул бедрами, вжимаясь в неё.

А она почувствовала, как сильно он сам возбужден, почувствовала его крепкий член, упирающийся в неё через ткань трусов.

— Пожалуйста, Хо, пожалуйста, — взмолилась она, — я так сильно тебя хочу.

Не веря, что делает, она сама протянула руку, запустила под резинку и коснулась горячей упругой головки.

Минхо застонал и зажмурился. А Джиа, осмелев, слегка сжала, осторожно провела вниз.

Какой крепкий, боже. Какой горячий. Какая тонкая бархатистая кожа.

Минхо ругнулся, резко отстранился и нетерпеливо стянул с себя трусы. Пока он рылся в прикроватной тумбочке, Джиа, едва до крови не закусив губу, разглядывала его стоящий член.

Он был большой.

Реально.

Неужели он так возбужден из-за нее? Из-за их близости?

Что-то пробормотав себе под нос, Минхо достал из тумбочки маленькую бутылку и квадратный пакетик. Бутылочку швырнул на кровать рядом с Джиа, а квадратик нетерпеливо вскрыл и раскатал презерватив по всей длине, и то не с первого раза. Он действовал так нетерпеливо и даже раздраженно, что это вдруг позабавило Джиа.

Минхо всегда бесился, когда вещи ему не подчинялись.

Наконец он снова навис над ней, разведя ноги.

— Ты и правда такая мокрая, — удовлетворенно заметил Минхо, касаясь ее набухших половых губ.

Нежно водя пальцами, он надавил, сначала немного, потом сильнее. Джиа почувствовала тянущую боль, но пока что терпимую. Медленно палец погрузился глубже, вызывая внутри сначала жжение, а затем странное и будоражащее чувство, которое Джиа ещё никогда не испытывала.

Никто и никогда не касался её изнутри.

Минхо вопросительно посмотрел на нее, наблюдая за реакцией.

— Продолжай, — прошептала она, фокусируясь на этом совершенно новом для себя чувстве.

Палец осторожно двигался внутри, растягивая узкие стенки. Джиа закусила губу, прикрыла глаза. Тут же почувствовала на щеке лёгкий, ласковый поцелуй.

— Я правда хочу тебя, — пробормотала Джиа, обнимая Минхо.

«Потому что люблю тебя».

Разве это не стоит того, чтобы испытать этот опыт? Пусть и болезненный, но настоящий. С ним. С Хо.

Вытащив палец, Минхо коснулся ее подбородка.

— Посмотри на меня, Джиа-я.

Она послушно открыла глаза и встретилась с его тёмными глазами. В них было столько нежности, что даже крохи сомнений таяли.

Она лежала перед ним нагая, раскрывшаяся, как хрупкий цветок с тонкими нежными лепестками, скрытый до этого в густых колючках. Почему-то именно Хо смог распутать эти острые колючки: страхи неудач, постоянное ожидание удара от внешнего мира и ненависть к себе.

— Если будет слишком больно, если захочешь остановиться…

Джиа кивнула. Она все ещё не сомневалась, но теперь, когда он это озвучил, окончательно расслабилась.

Давление упругой головки. Минхо медленно двинул бедрами вперед, осторожно погружаясь глубже.

В этот раз боль была сильнее. Она жгла, отдаваясь всполохами пламени перед глазами.

— Смотри на меня, — повторил Минхо, и Джиа, повинуясь голосу, постаралась разглядеть через эти разноцветные всполохи его глаза.

Минхо снова медленно задвигался. Обхватив его руками, Джиа невольно впилась ногтями в кожу на спине, и тогда Минхо замер, давая ей привыкнуть к ощущениям.

Черт, он и правда был большой!

Джиа тяжело дышала, но изо всех сил старалась не разорвать зрительный контакт. Сияющие тёплые огоньки в глазах напротив — как вспышки маяка в морской черноте ночи.

— Я с тобой, — ласковый шёпот — как дуновение бриза в выжигающий жарой штиль.

Боль не уходила, но через нее пробивалось другое ощущение. Ощущение наполненности.

Джиа чувствовала Минхо внутри, наконец чувствовала всего и целиком, каждой клеточкой тела.

Это ведь то, чего она так хотела.

Минхо двигался в ней медленно, осторожно, но она видела, как возбуждение откликается на его лице с каждым движением. Слышала, как он с трудом сдерживает стоны, когда доходит до конца.

Он не мог скрыть, как ему было хорошо в ней.

И от осознания этого внутри опять вспыхнуло то странное новое чувство.

Ему хорошо с ней. В ней.

Она снова увидела себя в его глазах: волосы разметались по подушке, на лице — неописуемая смесь эмоций.

От всего этого её тело вдруг стало мягче, податливее. Джиа перестала впиваться пальцами в кожу на спине Минхо, вместо этого она запустила их в его волосы, прильнула к нему губами и осторожно задвигалась навстречу.

Боль все ещё не уходила.

Но все остальное притупило её. Ведь Джиа никогда не боялась боли и умела терпеть. А то, что происходило сейчас, это слияние их двоих, было в сто раз важнее и ощутимее. Реальнее, чем боль.

Движения Минхо превратились в толчки. Джиа обхватила ногами его бедра, подаваясь навстречу, остро чувствуя каждое движение внутри. Это трение, это ощущение полноты, от которого захватывало дух.

Это так безумно-мучительно-хорошо.

Хо больше не сдерживался, он стонал ей в губы, двигаясь в своём ритме.

Такой долгожданный.

Такой желанный.

Такой родной.

Она и подумать не могла, что его лицо так близко, искаженное сладким удовольствием, его несдержанные выдохи, когда он толкался в неё, — самое прекрасное, что она увидит и услышит в жизни. Что его мощное, но в то же время гибкое обнаженное тело — самое чудесное, чего она будет касаться и чувствовать внутри себя.

В какой-то момент Минхо задрожал в ее руках, зажмурился и застонал по-особому. Уткнулся носом ей в шею, опаляя рваным дыханием.

Это было так интимно, так откровенно, так между ними. Содрогающийся в экстазе Минхо, в ее объятиях, вжимающий ее в кровать.

Это было не так, как студии, когда она испытала оргазм от его ласк на полу в студии. Но точно не хуже.

Это было по-другому.

Совершенно по-новому.

Джиа провела пальцами по мокрой спине, которая тяжело вздымалась под ее руками, ласково погладила Минхо по голове.

Они лежали так какое-то время в полной тишине, нарушаемой лишь вздохами и биением двух сердец.

А Джиа ощущала себя самой счастливой девушкой в мире.

— Джи? — Минхо приподнялся на локтях и пристально посмотрел на нее. На дне темных глаз затаились тревога и… вина. — Ты…

— Я в порядке, — мягко улыбнулась Джиа, и это была абсолютная правда.

Минхо сощурился. Погладил её по щеке костяшками пальцев, внимательно окинул взглядом сверху вниз. Затем отстранился, медленно вышел из неё.

Джиа поморщилась: боль вновь дала о себе знать. Но уже не жгло, скорее неприятно саднило.

Послышался раздраженный выдох Минхо. Приоткрыв глаз, Джиа увидела, что он сидел на кровати, спиной к ней.

— Крови не так много, — бросил он, не оборачиваясь, — но тебе лучше принять душ. Осторожно.

Джиа охватило неуютное чувство от всего этого, от его отстраненного голоса. Она поежилась. Приподнялась на локтях, протянула руку, чтобы коснуться спины, но пальцы в нерешительности застыли в воздухе.

— Что-то не так? — все же решилась спросить она.

Минхо обернулся и напряженно поджал губы.

Нет, правда, неужели что-то пошло не так? Им же было так хорошо вместе…

Сейчас же Минхо хмурился. А его профиль показался таким резким, словно о него можно было порезаться.

Может, раньше Джиа промолчала бы, боясь быть уязвленной, но не сейчас. Сейчас она уже не в первый раз открылась ему, так что было поздно давать заднюю и замыкаться.

— Хо, я не понимаю…

Взгляд Минхо в миг смягчился, но в нем опять отразилась вина.

— Насколько больно тебе было?

— Поначалу сильно, — и это была правда. — Но потом…

— Все ещё больно.

— Но по-другому! Да и вообще, не только ведь…

Она не знала, как описать ему это захватывающее чувство, когда он был в ней, когда её лоно сжималось вокруг него, пока он двигался в ней.

— Я тебя чувствовала, понимаешь? Как никогда раньше!

— Ты всегда меня чувствовала, чаги-я, — грустно улыбнулся Минхо и сжал её ладонь.

К горлу почему-то подступил комок. А потом Джиа вдруг охватила праведная злость, потому что она догадалась.

— Ли Минхо, только не вздумай чувствовать вину за то, что забылся да еще кончил, пока мы тут… пока я… Мне тоже было хорошо, ясно? Да черт, я когда-нибудь тебе врала?

Минхо раздраженно фыркнул. Затем вдруг повернулся к ней, приблизился, опасно глядя прямо в глаза. Когда он так смотрел, все внутри Джиа сжималось и переворачивалось.

Он глядел, не мигая, изучая, затягивая в темную пучину глаз.

Джиа беспомощно хлопала глазами, словно маленький зверек, пойманный взглядом в ловушку хищника.

А затем вдруг вспомнила, как эти глаза заволакивала дымка возбуждения, когда он смотрел на неё, будучи в ней. Как он стонал и дрожал, пока испытывал оргазм.

Нет, теперь в эту игру могут играть оба.

Расправив плечи, Джиа дернула бровями и посмотрела в ответ, вкладывая в этот взгляд: «Я знаю, каким ты можешь быть».

В теплом полумраке Джиа не могла видеть, покраснел ли он, но когда Минхо часто заморгал и отстранился, поджав губы, она поняла, что этот раунд — за ней.

— Ой… что-то поздно уже, да? — громко запричитал Минхо, будто не айдолом был, а престарелым аджосси. — Пойдем уже в душ!

И в душе он был самым нежным и трепетным.

***

Джиа проснулась сама, без будильника. Трудно было сказать, какой сейчас час — из-за тяжёлых темных штор.

Её разбудило странное чувство. Она пока не могла осознать его полностью.

Ей потребовалось пара мгновений, чтобы понять: она не в общежитии. Рядом — Минхо.

Он спал, приобняв её сзади. Спиной Джиа чувствовала его размеренное дыхание, как вздымается и опускается его грудь, тепло его голой кожи.

Да, точно, голой.

Он дал ей свою футболку для сна, а сам остался спать без одежды, потому что «Чего такого? Мне так удобнее».

Вспомнив это и то, что предшествовало ночи, Джиа почувствовала, как загорелись щеки.

Но разве она не знала, что все закончится именно этим? И разве жалела?

И ей бы отдохнуть перед очередным рабочим днем, воспользоваться этой уникальной возможностью — насладиться объятиями Ли Минхо. Но сон не шёл, как бы Джиа ни старалась расслабиться.

Откинув одеяло, она осторожно выпуталась из рук Минхо и выскользнула из кровати. Не рискуя двигаться в темноте, зажгла светильник на прикроватной тумбе, поставив его на самый слабый режим. Мягкий золотистый свет разогнал темноту, придавая лаконично оставленой комнате уютный вид.

Здесь же, возле лампы на тумбе, Джиа заметила книгу.

Сердце дернулось, едва она рассмотрела обложку.

Это же книга, которую она дарила на день рождения Минхо прошлой осенью. Она привезла её из поездки в Японию с родителями на Чусок. На каждом развороте — хокку в оригинале на один из четырех сезонов, а рядом — иллюстрация из традиционной живописи. Триста шестьдесят пять стихотворений на каждый день.

Той прохладной осенней ночью ей удалось поймать Минхо на выходе из агентства после того, как он, несмотря на воскресенье и день рождения, завершил позднюю тренировку. «Ничего особенного, просто вспомнила про тебя, когда увидела. Ты ж так налегаешь на японский, так что почитай. Может, понравится».

Джиа взяла книгу, раскрыла на закладке и наклонилась к ночнику, чтобы разглядеть стих. Пока что её японский, в отличие от Минхо, был на уровне среднего, но кое-как ей удалось перевести иероглифы:

«Я гляжу на луну

и снова тоскую о милой —

так всю ночь напролет

мы в минувшую осень с нею

любовались луною…»

Тайра Цунэмори

Вот же… забавное совпадение.

Значит, Минхо понравился её подарок? Раз он держал его так близко, читал…

«Ты всегда видишь меня настоящего», — вдруг всплыли в памяти его недавние слова. Джиа почувствовала, что их связь, пусть неочевидная со стороны, может, даже для неё не до конца осязаемая, на самом деле намного сильнее. Она складывалась вот из таких мелочей и сегодня наконец окончательно окрепла.

Что-то изменилось сегодня. Между ними и в ней самой.

Вновь в груди возникло то зудящее чувство, которое её разбудило. Повинуясь ему, Джиа встала с кровати и вышла из комнаты. Зашла в ванную, включила тусклый свет у зеркала над раковиной и заперла дверь изнутри.

Она смотрела на себя в зеркале и в то же время будто видела себя впервые. Прямые волосы струились по плечам, в глазах зародился необычный блеск. Все еще хранящие следы недавних поцелуев припухшие губы. Губы, с которых срывались стоны болезненного удовольствия.

И одно имя.

Футболка вдруг показалась лишней. Уютной, да, хранящей в себе запах Минхо, но прямо сейчас лишней.

Джиа стянула её и аккуратно положила на стиральную машину. Снова посмотрела на свое отражение.

Чёрные блестящие волосы струились по обнаженным плечам и очерчивали грудь с маленькими розовыми сосками. Прикрыв глаза, Джиа вспомнила, как Минхо целовал её шею и ласкал грудь. Посмотрела на отражение из-под дрожащих ресниц.

Такой Минхо видел её?

Отвернувшись, Джиа задрала острое плечо и бросила взгляд в зеркало. Вспомнив, как Минхо смутился перед душем от ее взгляда, прищурилась. Дернула бровью и ухмыльнулась уголком губ.

Ей самой нравился этот свой взгляд. Какой-то новый, тягучий, знающий нечто запретное.

О Ли Минхо.

И о себе самой.

Тихо выскользнув назад из ванной, Джиа даже не подумала, что оставила там футболку. Из-за воспитания она не особо любила лишний раз оголять тело, но сейчас нагота вовсе её не смущала. Наоборот, казалась абсолютно естественной.

Несмотря на легкую саднящую боль между бедер, Джиа шагала мягким, но уверенным шагом. Кажется, что все жизненно важные этапы в её жизни, все переходы к чему-то новому сопровождались болью. Но Джиа правда не пугала боль, не теперь. Она просто приняла её как должное. Не смирилась, а приняла. Смирение означает сложить руки, но Джиа никогда, никогда не складывала руки. Она никогда не смирялась. К тому же вместе с болью ей открылось такое удовольствие близости, которое она даже не могла представить в своих самых смелых фантазиях.

Ее отражение в глазах Минхо, переплетенье их тел и дыхания…

Теперь все будет по-другому.

Уже подходя назад к кровати, Джиа заметила блеск в полуоткрытых глазах Минхо. Он смотрел на неё из-под пушистых ресниц, такой сонный и расслабленный.

Джиа застыла, осознавая, что стоит перед ним в мягком свете ночника абсолютно нагая. Ей вдруг захотелось… чтобы он смотрел вот так на неё. Заколдованным взглядом, будто увидел перед собой божество.

Хо протянул руку вперед, к ней, не сводя с ее тела затуманенного взгляда.

— Ты так прекрасна, — тихим, хриплым ото сна голосом пробормотал он.

Теперь Джиа правда верила в эти слова. Это была часть того тайного знания, которое открылось ей сегодня ночью.

Она села на край кровати, подставляя щеку под протянутую тёплую ладонь.

— Люблю, — прошептал Минхо и медленно закрыл глаза.