26. Опавший вишни лепесток (2/2)
Нана, которая стала постоянно крутиться возле меня и лезть с обнимашками. Она всегда была чуткой, но теперь буквально не отлипала от меня. Джиа умудрялась сохранять свою строгость и требовательность: ее суровые взгляды и придирки на репетициях не давали расслабиться и увязнуть в мрачных мыслях. Заботливость Наны и требовательность Джиа прекрасно дополняли друг друга, помогая отвлечься и сосредоточиться на работе.
И в довершении ко всему Чанбин. Он ощущался маяком, который ярко светил мне посреди черной бури. Кажется, я могла разглядеть его спасительный свет даже в самую темную ночь. Имела ли я право омрачить этот свет своими проблемами?
Решение, к которому я пришла, пусть и не выглядело самым разумным, но казалось мне единственно верным. Мне не хотелось пачкать этот свет той чернотой, что зрела во мне все больше, выплескиваясь через край гнилыми мыслями и сдавливающей горло тревогой.
Наверняка Чанбину тоже сейчас тяжело из-за Кингдома, особенно после того, как их опустили судьи и конкуренты. Пусть же наше свидание будет возможностью просто притвориться обычными людьми и побыть счастливыми.
«Будь готова к выходу к семи утра, я заберу тебя на такси. И не наряжайся особо ><»
Такое сообщение я получила вчера вечером. Что это за свидание, к которому надо быть готовой в такую несусветную рань? И почему мне не стоило наряжаться?.. А я специально заранее подобрала образ, хотела накраситься, сделать укладку… Хотя учитывая, что встать пришлось в шесть утра, у меня даже сил не было просто подумать о макияже. Поэтому толстовка и удобные штаны удачно заменили пижаму.
«Это будет прекрасный день. Лучшее свидание в моей жизни», — сказала я себе, глядя на сонное отражение в зеркале ванной и наклеивая прохладные патчи, чтобы хоть как-то рассосать мешки под глазами.
Красавчик Бинни
Красавица, я жду в такси ♡
Увидев сообщение, я расплылась в улыбке прямо с зубной щёткой во рту, хотя с красавицей он погорячился, конечно. Чанбин в чате приложил метку на карте: машина остановилась на улице чуть дальше жилого комплекса, где находилось наше общежитие.
Спешно прополоскав рот, я намазалась spf, распылила духи, схватила сумку и выбежала из квартиры.
Живот крутило от сладкого предвкушения. Свидание с парнем — кажется, это что-то из прошлой жизни, то, с чем я распрощалась, когда уехала из родной страны, чтобы стать трейни и еще на много лет похоронить мою личную жизнь.
Так я думала раньше, по крайней мере.
«У тебя должен быть отдельный комплект одежды для свиданий», — сказала мне Джиа, когда узнала, что я собираюсь встретиться с Чанбином. Она под страхом смерти запретила мне носить одну и ту же одежду в повседневной жизни и на свиданиях. «Ты же не хочешь быть, как те лохушки, которых ловят на кепке, сумочке или даже браслете, которые они надевали на свиданиях с бойфрендами, а потом светили ими перед фанатами в аэропорту?»
Пока я ехала вниз на лифте, придирчиво оглядывала себя в зеркало. В отражении на меня смотрела обычная девушка: розовые волосы спрятаны в хвост и под капюшон, лицо скрывали козырёк белой кепки и маска. Мешковатая серая толстовка, через плечо перекинута сумка-банан. Удобные хлопковые светлые штаны и мягкие кроссовки. Уж не знаю, что там Чанбин придумал, но я, пожертвовав нарядным платьем и туфлями, была готова ходить весь день по любым камням и буреломам.
Выпорхнув из дома, будто у меня на ногах были не кроссовки, а крылатые сандалии Гермеса, я поспешила вниз по улице к маячившей вдалеке машине. Несмотря на легкую прохладу, весеннее солнце уже пригревало, обещая теплый и погожий день. Редкие прохожие двигались в сторону офисов. Ладно, может, в этом и был смысл столь раннего времени для свидания: меньше людей, меньше свидетелей.
Если бы Чанбин не скинул номер, я бы не подумала, что эта сверкающая черная и явно дорогая машина — наше такси. Воровато оглядевшись и убедившись, что никто на меня не смотрит, я быстро запрыгнула в машину.
Просторный салон встретил дорогой кожаной обивкой, мягким сиденьем и прищуренными в улыбке глазами Бинни. Маску он не снял даже внутри машины, несмотря на затененные окна. В черной объемной толстовке, с капюшоном поверх кепки и смешно торчащими из-под козырька кудряшками Чанбин был похож на медвежонка.
Первым делом мне захотелось придвинуться поближе и окунуться в его объятия. Я ведь могу это сделать в машине? Нас никто из посторонних не видит, а водитель был сосредоточен на дороге…
Решить я не успела — Чанбин сам оказался рядом, заключая меня в теплые объятия. Я прикрыла глаза, вдыхая его запах, от которого в груди все затрепетало. Счастливое мгновение, правда, длилось недолго: Чанбин защелкнул вокруг меня ремень безопасности и чуть отстранился. На мой разочарованный вздох показательно глянул в сторону водителя. Тот тем временем плавно тронул машину вперёд.
— Оппа, я так скучала.
Будь неладны эти корейские приличия! Когда уже я смогу нормально обнять и поцеловать своего парня?
Чанбин извиняюще прищурил глаза и похлопал по плечу, вновь придвигаясь чуть ближе.
— Ложись.
— Хочешь, чтобы я проспала всю дорогу и не поняла, куда мы едем? Ты так и не сказал, что за сюрприз приготовил!
— Глупая. Хочу, чтобы ты просто поспала лишний часок, а то я чувствую себя виноватым за то, что вытащил в такую рань. Но оно того стоит, поверь.
Если он и хотел меня отвлечь, то план сработал идеально. Все любопытство отошло на второй план, когда появилась возможность обхватить руку Чанбина, прижаться к нему и уронить голову на плечо. Моментально почувствовав себя в блаженной безопасности, я провалилась в сон.
Не знаю, сколько мы ехали, но, когда Чанбин осторожно разбудил меня, он и сам протирал сонные глаза.
— Ну что, готова к самому романтичному дню в своей жизни? — смешно подавляя зевок, спросил Чанбин.
Несмотря на заспанное состояние, во мне уже вновь разгоралось любопытство. Я прильнула к окну и озадаченно заморгала, увидев только многоэтажные здания. Если Чанбин на что-то и намекал, то я пока не понимала, где мы находимся.
— Мы приехали в какой-то ресторан или?..
Позади меня послышался смех Бинни. Он вышел из машины, а затем помог выбраться и мне.
— Оглянись, чаги.
Передо мной и правда находились здания из стекла и бетона, а вот за спиной, по другую сторону улицы…
Вдоль дороги протянулась древняя каменная стена, а на углу, прямо напротив нас возвышались ворота: двухуровневая зеленая черепичная крыша с изогнутыми краями в традиционном корейском стиле, а в основании — массивные красные колонны в несколько рядов.
Погодите-ка…
— Это королевский дворец? — воскликнула я и запрыгала, хлопая в ладоши от захлестнувшего меня восторга. — Мы идем в королевский дворец?
Это Кёнбоккун<span class="footnote" id="fn_36784766_2"></span>? Хотя нет, я уже однажды туда ходила, и то, когда были толпы народа. Этот дворец выглядел как-то иначе, больше, особенно бескрайнее море молодой зелени за стенами. Да и вход находился не по центру, а вообще на углу.
— Это Чандоккун, — пояснил Чанбин, переплетая наши пальцы. — Дворец Процветающей Добродетели.
— О…
Кажется, мы пришли к самому большому дворцовому комплексу. Я не была сильна в сеульских достопримечательностях. Не потому, что было неинтересно, а из-за вечной нехватки времени. Даже то, что мне удалось однажды сходить в главный королевский дворец Кёнбоккун, можно было считать удачей, об остальных дворцах столицы можно было только мечтать.
Видя мое замешательство, Чанбин рассмеялся и ободряюще сжал руку.
— Тебе понравится, из пяти дворцов этот сохранился лучше всех.
Я кивнула и принялась искать глазами пешеходный переход. Однако Чанбин потянул меня в обратную сторону от дворца, к многоэтажным зданиям с узкими улочками.
— Не торопись, зефирка, мы не зря так рано приехали. Мы же не отправимся во дворец просто так.
С этими словами он уставился в телефон и затем принялся оглядываться.
— Менеджер-хён оставил адрес… Так, нам сюда.
Вскоре мы остановились перед зданием в пару этажей, на входе которого нас встречал…
— Oh my gosh!..
Я с трепетом посмотрела на манекен, облаченный в нежный лавандовый женский ханбок, отливающий золотыми узорами на утреннем солнце. В прошлый раз я сглупила и не сообразила, что для похода во дворец можно было арендовать национальную одежду.
Он все продумал! Первая неделя апреля, цветение в Сеуле в самом разгаре. Ранее утро, когда не так много людей, ханбок…
— Чанбин… — я перевела взгляд с наряда на своего парня. — Я не знаю, что сказать, это… Это так волнительно. Я еще никогда не была в Чандоккуне, тем более нарядившись в ханбок. Тем более во время весеннего цветения.
Чанбин счастливо сощурил глаза, наверняка улыбаясь под маской.
— Фух, я рад. Опасался, что не смогу тебя удивить. Пойдем, нам еще надо выбрать тебе наряд и заплести. Вообще они откроются только через час, но менеджер договорился, чтобы нас пустили пораньше.
Маска спрятала мою смущенную улыбку. Изначально я думала, что мы идем на свидание, как обычная парочка влюбленных. Однако, кажется, ничего не бывает обычным, когда дело касается айдолов. И правда, если нас пустят выбрать наряд раньше открытия, мы сможем не опасаться лишних глаз. Чанбин оказался прав, вытащив меня из кровати в такую рань.
Продолжая держаться за руки, мы вошли в здание и поднялись по лестнице на второй этаж.
— Добро пожаловать! — улыбчивая аджума с короткими кудрявыми волосами поприветствовала нас поклонами, едва мы вошли внутрь.
Пока Чанбин с ней о чем-то договаривался, я с разинутым ртом оглядывала бесконечные ряды разноцветных ханбоков: мужских и женских, ярких красных и синих, нежных розовых и голубых оттенков.
— Проводите мою принцессу к самым дорогим ханбокам! — послышался громкий голос Чанбина за спиной.
Я сначала прыснула оттого, что он решил строить из себя папика, а потом, обернувшись, поперхнулась собственным смехом. С широко раскрытыми глазами я уставилась на то, как Чанбин размахивает черной кредитной картой.
У него есть что?..
Кажется, не одна я впечатлилась волшебным черным прямоугольником, аджума следила за кредиткой, словно все остальное вокруг перестало существовать. Хотя вряд ли аренда ханбоков, даже со всеми аксессуарами стоила так уж дорого. Оставалось только надеяться, что менеджер Чанбина действительно обо всем договорился, а желание угодить богатому клиенту затмит у стаффа чувство любопытства.
Откуда-то из длинных рядов выпорхнула молодая высокая девушка с хвостиком и провела меня в дальний конец помещения. Ханбоки здесь и правда отличались от тех, что я видела у входа: более изысканная ткань с тонкими орнаментами, да и в целом они выглядели абсолютно новыми, будто к ним еще никто не прикасался.
Неужели я облачусь в один из них и буду выглядеть, как принцесса в исторических дорамах?
— Я могу… — я вопросительно оглянулась на девушку, потянувшись к одной из юбок.
— Да, конечно, — улыбнулась та. — Обычно мы даем нашим клиентам полчаса на выбор и примерку, но вы можете выбирать сколько вашей душе угодно.
Я дотронулась до светло-голубой юбки, словно до величайшего сокровища ванов<span class="footnote" id="fn_36784766_3"></span>, и осторожно потянула ткань на себя. Такая легкая и невесомая, белые вышитые узоры казались облаками на лазурном небе.
— Есть какие-нибудь предпочтения по цветам? — спросила моя новая помощница.
— Розовый, — не задумываясь, ответила я. Сняла капюшон и кепку, демонстрируя мой новый цвет волос. — Думаю, светло-розовый будет хорошо смотреться. Вообще… Хочется чего-нибудь весеннего, мы же всё-таки на цветение идем смотреть.
Быстро сориентировавшись, девушка из одного ряда вытащила юбку, а из другого — укороченный жакет с запахом на завязках.
— Чогори, — пояснила девушка, показывая на жакет из нежно-розовой ткани с белым воротничком и полупрозрачными рукавами, по которым вилась цветочная вышивка. — И чима.
Юбка чима состояла из пышного белого подъюбника, поверх которого струились невесомые розовые лоскуты ткани. Благодаря расшитому цветочным узором подолу чима походила на цветущий вишневый сад.
В груди потянуло от сладкого предвкушения. Да, это было оно.
Оно.
Я могу?.. Правда могу облачиться во всю эту красоту?
Та же девушка отвела меня в примерочную и помогла одеться. Наверное, по моему акценту она поняла, что я была иностранкой, поэтому рассказывала про каждый элемент наряда. А я была только рада, жадно впитывая каждую подробность.
Сначала белые свободные штаны, зауженные на щиколотках, затем пышный подъюбник и летящая чима на бретельках. Вокруг талии мне обернули широкий пояс с золотой вышивкой, а поверх всей этой многослойности надели чогори. Белое тиснение воротничка визуально удлиняло шею, а голубые ленты-корым, которые завязали особым узлом на запахе жакета оттеняли розовый цвет всего костюма.
— И последнее, — сказала моя помощница, цепляя на узел подвеску в форме розового цветка, с которого свисала пушистая голубая кисточка. — Это норигэ. Прекрасно дополняет образ, и еще в него можно спрятать какую-нибудь мелочь вроде таблеток.
Я смотрела на себя в зеркало, не веря глазам, с трудом узнавая в этой принцессе ту девушку, которую видела с утра, когда собиралась. Подняв руки, закружилась, наслаждаясь тем, как плавно взметнулись и зашелестели нежные одежды, как покачивалась чима от каждого моего шага. А что скажет Чанбин, когда увидит? Да у него челюсть упадёт! Но сначала надо было еще что-то сделать с волосами.
После того, как я оставила вещи в шкафчике, меня отвели в другой угол к зеркалам с косметикой и аксессуарами. Мне даже выдали каталог, в котором можно было выбрать макияж и прическу. Я не стала мудрить и попросила оставить волосы распущенными, только по бокам собрать их в косы и переплести сзади, добавив еще цветы и ленты.
— У госпожи такие прекрасные розовые волосы! — восхитилась моя помощница, пока плела косы. — Такое качественное окрашивание!
— Спасибо, — смущенно промямлила я. А потом спешно добавила, вспомнив, что надо бы для приличия скрасить ответ самоуничижением: — На самом деле они были повреждёнными, мне просто с мастером повезло.
В некотором роде это было правдой. В старшей школе я уже как-то красилась в блонд, так что морально была готова, что теперь, когда я вот-вот стану айдолом, моим волосам предстоит пройти девять кругов ада из постоянных обесцвечиваний, окрашиваний, подкрашиваний и стрижек. Стилисты сказали, что мне, как иностранке, надо будет подчеркивать необычный образ, так что, если через семь лет, когда закончится первый контракт, на моей голове останутся хотя бы три волосинки, это можно будет считать успехом.
Но сейчас эта девушка, которая хлопотала над причёской, была права. Нежно-розовое облако волос, в которые вплели цветы вишни, выглядело восхитительно, особенно вместе с таким же розовым ханбоком. Решилась бы я на такую смену образа, если бы осталась трейни? Не уверена.
Теперь же, глядя в зеркало, я видела не трейни Мию и даже не будущую айдолку, которая уже сейчас скрывается под кепкой и капюшоном худи, а сказочную принцессу из исторической или фэнтезийной дорамы. Мне даже макияж сделали, выделив глаза искристым розовым шиммером и подрумянив щеки. А для вещей дали сумочку в тон к остальному наряду, так что ни одна деталь не выбивалась из образа.
В груди разлилось тепло и чувство благодарности: как же здорово Чанбин придумал! Я и не мечтала, что наше свидание будет таким. Оставалось поспешить к Бинни, чтобы впечатлить его своим сказочным нарядом.
— Оппа! — с предвкушением в голосе позвала я, бредя между длинными рядами ханбоков. Это даже напоминало забавную игру, будто я искала своего возлюбленного в лабиринте. — Оппа, я готова!
— Я тоже, — послышался голос аккурат за углом.
Я уже предвкушала, как изменится лицо Чанбина, когда он увидит меня. Однако, когда он вынырнул из-за поворота, это я застыла, уставившись на него с раскрытым ртом.
Наверное, я слишком увлеклась своим нарядом, потому что совсем забыла, что здесь были не только женские ханбоки, но и мужские.
— Вау… — только и смогла вымолвить я.
Розовое чогори Чанбина было короче моего, чуть ниже колена, а поверх него — небесно голубой халат с короткими рукавами. Свободный крой, широкие рукава чогори и шнурок, повязанный вокруг груди, удивительным образом подчеркивали его ладную, спортивную фигуру. Черная маска осталась на нем единственным отголоском современности.
— Я не уложил волосы, потому что ты сказала, что тебе нравятся мои кудри… — смущенно пробормотал Чанбин, поправляя вьющуюся пушистую челку.
— Так и есть! — пользуясь тем, что вокруг никого, я прижалась к Чанбину, стянула маску на подбородок и прильнула к его губам для короткого, но долгожданного поцелуя.
— М-мф… Ты похожа на принцессу, — выдохнул Чанбин мне в губы. Он чуть отстранился, любуясь.
— А ты… будешь моим принцем тогда?
Он смущенно почесал затылок.
— Не думаю, что из меня получится принц. Вообще я хотел костюм генерала или капитана дворцовой стражи, но аджума сказала, что ты выбрала весенний наряд, и предложила подобрать что-нибудь парное.
И правда: нежно-розовое чогори Чанбина сочеталось с моим нарядом, а голубой халат перекликался с узелком из ленточек-корым. Даже шнурок у него под грудью был очень похож по цвету на мою болтающуюся подвеску норигэ.
— Так что, — подытожил Бинни, — давай представим, что я капитан в увольнительной. Хотя нет!
Он схватил мою руку, а затем заозирался, закрывая меня спиной.
— Капитану доложили, что предатели готовят на принцессу покушение! Поэтому он переоделся в штатское, чтобы быть рядом, охранять принцессу и принять удар на себя!
Я засмеялась, уткнувшись лицом в широкую, надежную спину. Мне все еще трудно было поверить, что это не сон. Чанбин в сценическом костюме — это отдельный вид удовольствия, который вряд ли мне будет когда-нибудь доступен. Но Чанбин в национальном костюме, идеально подобранным под мой, — это просто оживший сон. Хотя мне такие даже не снились никогда!
Закончив с ханбоками, мы вернулись на улицу и двинулись в сторону входа во дворец. Мы как раз подошли к открытию — к девяти часам утра. Теперь, когда мы облачились в ханбоки, нас пустили бесплатно, будто мы стали органичной частью дворца — его ожившей историей.
— У него такой странный вход… — Я пыталась вспомнить, что узнала о дворцовой архитектуре, когда была в Кёнбоккуне, но Чандоккун выглядел совсем иначе. — Мне казалось, все корейские дворцы построены строго по одной вертикали с севера на юг. А у этого вход где-то на углу.
Чанбин улыбнулся.
— Ты наблюдательная, чаги-я. Этот дворец и правда особенный. Он был построен так специально, чтобы максимально вписаться в окружающую природу. Поэтому он и был любимым у ванов.
Если вход в Кёнбоккун — три арки, прорезающие массивную каменную стену — демонстрировал всю мощь чосонской династии, то вход в Чандоккун, казалось, парил над землей. Проходя мимо красных колонн, я задрала голову, чтобы полюбоваться на узорчатую зеленую отделку крыши — данчон. Цветы, животные и витиеватые орнаменты должны были защищать людей от злых духов, а древесину — от гниения и насекомых. Отлично. Что-то я помнила.
Пройдя ворота, мы вышли на широкую дорогу, окруженную раскидистыми пушистыми корейскими соснами и цветущими деревьями.
— Так мало людей… — удивилась я, озираясь по сторонам. — Буквально пара человек. Я думала, здесь будет толпа, цветение же…
Чанбин как-то странно кашлянул и потер шею.
— Может быть, кто-то скупил все доступные онлайн билеты на сегодня…
Я перевела изумленный взгляд на Чанбина и шлепнула его по плечу.
— Оппа, ты серьезно? Или мне теперь лучше называть тебя «daddy»?
Бинни смущенно засмеялся и пожал плечами.
— Что? Я понимаю, что цветение длится всего пару дней, но и я со своей девушкой не каждый день на свидание хожу.
Я покачала головой, все еще изумленная его выходками. Но я бы соврала, если бы сказала, что мне не нравилось. Мне даже откровенно льстило, что Чанбин так заморочился и использовал все свои возможности, чтобы сделать нашу встречу такой удивительной и в то же время комфортной.
Что еще он задумал на сегодня?
Дальше Чанбин повел меня «очиститься от злых духов» через широкий каменный мост. Заглянув вниз через резные перила, я увидела в основании статую зверька, похожего на кудрявого льва.
— Это же Хэчи! — с улыбкой воскликнула я.
Хэчи был символом Сеула. Считалось, что этот волшебный зверь мог распознавать добро и зло и охранял королевскую династию.
— Похож на тебя, — еще шире улыбнулась я и перевела взгляд на Чанбина.
Тот удивленно ткнул в себя пальцем.
— Да-да, такой же милый и кудрявый. Только у этого бедняги время стерло почти все его завитки.
— Ты меня иногда поражаешь… — пробормотал Чанбин. — Вообще это самый старый мост Сеула, ему больше шести веков, так что неудивительно, что этот Хэчи такой потрепанный.
У меня закололо кончики пальцев от ощущения времени. Сколько поколений королевской семьи проходило по этому мосту? Каждый раз, гуляя здесь, они верили, что этот Хэчи очищает их от злых духов и исцеляет? Вот бы этот кудряш избавил меня от нервяка и кошмаров перед дебютом. Да и стереть воспоминания о Доквоне тоже не помешало бы. Если бы все было так просто, как верили корейцы в эпоху Чосон…
— Все в порядке? — вдруг спросил Чанбин, облокотившись рядом на перила.
Его черные глаза… Слишком внимательные, казалось, еще чуть-чуть, и они проберутся в самую душу.
— Да, все хорошо, — я отвернулась и попыталась придать своему голосу бодрости. — Думаю о том, сколько лет этому Хэчи. Представь, как его сюда водружали в основание моста, он же тяжёлый!
Ну и бред я несу… Прости за эту ложь, Бинни, но я обещала себе, что ничто не помешает нам насладиться этим свиданием.
Дальше мы прошли огромный прямоугольный двор, окруженный красными стенами с изогнутыми зелеными крышами, и свернули через очередные роскошные ворота в тронный зал Инджонджон. Что меня удивляло в корейских дворцах, так это то, что их тронные залы были под открытым небом. В западной традиции такие места скорее назвались бы площадями. Здесь же на огромном дворе, как и в Кёнбоккуне, прямо на улице протянулись ряды каменных табличек с обозначением рангов. Чем ближе к вану, тем выше ранг чиновника.
Сам же дворец Инджонджон с императорским троном возвышался на каменных ступенях. Он в целом мало чем отличался от остальной архитектуры — все те же красные стены, колонны и резные изогнутые крыши с зеленой росписью. Только выглядел он пышнее, богаче, с золотыми резными ставнями, протянувшимися вдоль стен.
— Идем, я покажу тебе трон императора! — Чанбин потянул меня за руку по ступеням наверх.
Заглянув в открытые ставни, я ахнула, настолько богатое и необычное убранство было внутри. Традиционная корейская отделка причудливым образом мешалась с яркими жёлтыми европейскими шторами на окнах и подвесными люстрами. А под потолком парили два золотых феникса — символ доброй монаршей власти. Глядя на все это великолепие, я могла представить, какое чувство благоговения испытывали те, кто удостаивался чести предстать перед ваном во дворце Инджонджон.
К императорскому трону на возвышении в центре зала вела лестница, а за его спиной была яркая красочная ширма.
— Я видела такую же в Кёнбоккуне!
— Солнце, Луна и пять пиков, — кивнул Чанбин. — Символ королевской власти.<span class="footnote" id="fn_36784766_4"></span>
На фоне синего неба были нарисованы пять горных пиков, слева над ними сияла белизной луна, справа красным горело солнце. По краям раскинули пушистые ветви сосны, а из самих гор вытекали два водопада, образуя озеро на переднем плане.
— Луна символизирует женское начало, королеву, а солнце — мужское, короля, — пояснил Чанбин. — Ну, по крайней мере это одна из теорий. Вообще здесь главное — гармония. Ван находится в центре ширмы, как бы в центре мироздания, и соединяет в себе время и пространство. Гармония и согласие лежат в основе всего, так верили наши предки.
— А у нас совсем по-другому, — задумчиво протянула я, разглядывая симметричное изображение на ширме. — В какую мифологию ни загляни — везде борьба, войны, сын против отца, брат против брата. Зевс против своего отца Хроноса, Один против ванов… Это… необычно, да?
Чанбин зарылся пальцами в волосы.
— Это и правда интересно. Знаешь, теперь, когда ты сказала, я подумал, что у нас в музыке даже больше западного, чем восточного. Мы же постоянно пишем про борьбу.
— Это потому что у вас в группе Крис и Феликс, — хихикнула я. — Привносят свой колорит.
Мы бродили по запутанным закоулкам дворца еще примерно полчаса. Проходы и повороты оказывались в самых неожиданных местах, сбивая меня с толку. Здесь действительно ощущалось, что это сам дворец подстраивается под окружающую природу, а не наоборот — пытается подчинить ее строгим человеческим законам.
— Пойдем, нам надо еще успеть в одно место. — Глаза Чанбина загадочно заблестели.
— Что еще здесь может меня удивить? Такая красота, а мы даже пока ни одной фотографии не сделали.
Чанбин вновь переплел наши пальцы и увлек меня куда-то по закоулкам, время от времени сверяясь с картой в буклете, который взял на входе.
— Значит, ты не слышала про главную достопримечательность дворца Чандоккун?
Я отрицательно покачала головой. У меня и без того кружилась голова от ошеломляющей красоты резных крыш и длинных алых колоннад.
— Тогда, милая, я покажу тебе место, где соединяются небо и земля.
Мы подошли к пропускному пункту на закрытую территорию. Чанбин о чем-то поговорил с охранником, показал ему билеты, и нас пропустили через турникет.
Отойдя немного от входа, Чанбин наконец-то стянул маску и вдохнул полной грудью.
— Фух! У нас есть часа два свободного времени без посторонних. Менеджеру удалось договориться, чтобы нас вдвоем пустили в секретный королевский сад, хотя обычно сюда пускают только вместе с экскурсиями.
Я тоже робко стянула маску и огляделась. Извилистая дорога пролегала меж деревьев и двух крепостных стен. Здесь и правда было абсолютно пусто. И тихо.
— Секретный королевский сад? Звучит волнительно…
Приблизившись, Чанбин согнул руку в локте. Наконец-то я смогла полноценно рассмотреть его в наряде и без маски. Весенний ветер трепал черные кудри и длинные рукава чогори. Глаза весело поблескивали, на пухлых губах играла теплая улыбка, обещающая что-то особенное. Небесно-голубой и нежно-розовый так здорово подчеркивали смуглый оттенок его кожи. Можно ли было влюбиться в Со Чанбина еще раз?
Не знаю…
Но я влюбилась в этого капитана на секретном задании, защищающем меня от покушения.
Пока мы спускались по дороге, Чанбин рассказывал историю сада.
— Видишь эти стены? С одной стороны остался Чандоккун, а с другой — Чангёнгун, еще один дворец. А эти деревья… Смотри, какие огромные! Некоторым по двести и даже триста лет! Этот сад был построен специально для королевской семьи, чтобы они в мире и покое без посторонних глаз могли здесь отдохнуть.
— Могу себе представить. Здесь так тихо и красиво.
— О, погоди, ты еще увидишь… Мы почти пришли.
Словно добавляя интриги, впереди послышалось звонкое журчание воды. Вскоре внизу показалась беседка с остроконечной крышей, а пройдя еще вниз, мы вышли к огромному квадратному пруду.
— Боже… — от открывшегося вида у меня перехватило дыхание. — Боже, Чанбин, какая красота!
Я бросилась вперед и застыла на берегу каменного бассейна. В центре находился маленький круглый островок, на котором раскинули ветви над водой изогнутые сосны. Слева от острова на берегу расположилась причудливая беседка, половина которой парила прямо над водой. Если остальные здания во дворце были прямоугольной формы, то эта беседка имела множество выступов и углов, а многочисленные изогнутые края узорчатой крыши походили на лепестки лотоса. Все это великолепие отражалось в воде, чью зеркальную гладь нарушали лишь опавшие нежно-розовые лепестки и маленький, но шумный фонтанчик в дальнем бортике бассейна.
— Это пруд Лотоса, — пояснил подошедший Чанбин. — Летом в этом бассейне цветут лотосы, а еще можно увидеть рыбок. Красиво, да?
Я молча кивнула, не в силах подобрать слова. Я будто оказалась в зачарованном сне.
— Я обещал показать тебе место, где соединяются земля и небо. Квадратная форма пруда символизирует землю, а тот круглый остров с соснами — небо. Король с королевой любили здесь отдыхать и даже рыбачили. А еще…
Чанбин указал на огромное двухэтажное здание, которое возвышалось над прудом справа, наверху каменной лестницы.
— Здесь была библиотека. Изначально этот сад был доступен только королевской семье и паре слуг, но потом ван Чонджо основал здесь библиотеку и пригласил ученых для различных исследований.
— Мне нравится, — улыбнулась я, с восторгом рассматривая величественное здание, которое тем не менее органично вписывалось в пейзаж из раскидистых сосен, цветущих вишен и ярких азалий. — Какой потрясающий вид! Настоящая сказка!
— Да… — выдохнул Чанбин. — Истинная красота.
Обернувшись, я встретилась с блестящими темными глазами.
— Кхм… Мия, я могу тебя сфотографировать?
— Меня?.. — я растерянно моргнула. — Ты… спрашиваешь разрешения, чтобы сделать фото?
Конечно, я ведь сама этого хотела и даже с нетерпением ждала, когда же мы уже достанем телефоны, чтобы запечатлеть наши сказочные образы. И все-таки вопрос Чанбина почему-то застиг меня врасплох. Сам факт этого вопроса.
— Мне казалось, ты хотела… — кажется, Чанбин растерялся от моего замешательства. — Все в порядке?
Я попыталась улыбнуться и тряхнула головой.
— А ты всегда будешь спрашивать?
Взметнувшееся вдруг чувство тревоги сдавило горло и заморозило пальцы.
— Если тебе это важно, всегда.
— Да… Да, конечно. Не бери в голову. Сфотографируешь меня возле той беседки Лотоса?
Мы подошли к причудливой пагоде, и я, подобрав подол, поднялась на несколько ступенек вверх.
— Думаю, фото выйдут потрясающими! — заявил Чанбин, доставая телефон. — У этого Гэлэкси лучшая камера, вот увидишь!
Я улыбнулась и в следующую секунду услышала щелчок затвора. Чанбин постоянно смешил меня со словами, что моя искренняя улыбка — лучшее украшение для любой фотографии. А я кружилась в розовом ханбоке, вспоминая уроки моделинга в агентстве, подходила ближе к воде, пробиралась к цветущим деревьям, чтобы дотянуться до веточек с пушистыми нежными цветами.
— Боюсь, что из сада ты выйдешь без меня, — восторженно вздыхал Чанбин, бегая вокруг с камерой и хватаясь за грудь. — Потому что мое сердце не выдержит такой красоты, и я останусь валяться тут бездыханным телом!
Я в очередной раз прыснула и обернулась на него через плечо.
Щелк.
Встретившись с ним взглядом, я поняла, что Чанбин, хоть и говорил шутливо и дурачась, но благоговение в его глазах было совершенно искренним. Почему-то это осознание отозвалось жаром в щеках и учащенным сердцебиением.
Вдруг я поняла, что на меня еще никто никогда не смотрел так.
— Твоя очередь! — воскликнула я, пока Чанбин не заметил, как сильно я покраснела.
Достала из сумочки телефон и кивнула Бинни, чтобы он занял мое место под цветущей вишней. Отступив немного назад, я открыла камеру и навела фокус.
— Это немного неловко… — смущенно пробормотал Чанбин. — М-м-м…
Он застенчиво улыбнулся и ткнул пальцем в левую щеку.
— Эгьё в ханбоке, прекрасно! — я сделала пару снимков. — Покажи мне секрет обаяния Со Чанбина!
Он даже приободрился.
— Знаешь, почему я тыкаю пальцем в щеку? На самом деле…
Чанбин понизил голос, будто действительно собирался раскрыть какой-то секрет.
— На самом деле у меня с одной стороны есть ямочка, а с другой нет. Поэтому я специально тыкаю пальцем во вторую щеку, чтобы было две ямочки.<span class="footnote" id="fn_36784766_5"></span>
Я умиленно рассмеялась. Не знаю, как у него получалось быть таким милым и смешным, но от этой его вечной дурашливости и шуток я каждый раз испытывала небывалую легкость на сердце.
— Отлично, — я сделала еще пару фотографий, — но теперь давай что-нибудь эффектное. Ну же, оппа, будь айдолом!
— Айдолом?
Чанбин повернулся спиной, и я не упустила возможности сфотографировать его широкие плечи и статную фигуру в ханбоке. А затем он обернулся…
И я забыла, как дышать.
Казалось, на меня смотрел совсем другой человек. Оживший персонаж из исторической дорамы. Спокойствие и решительность во взгляде исподлобья, слегка приоткрытые пухлые губы на мужественном выразительном лице, изгиб мощной шеи.
Что он там говорил про капитана королевской стражи под прикрытием?
Чанбин дернул бровями и с вызовом кивнул.
— Так ты будешь делать фото?
Я сглотнула и хлопнула себя по щеке, чувствуя, как вновь безбожно краснею. Ну конечно, призывала же Чанбина вспомнить, что он айдол, а сама забыла, что у него за плечами множество фотосессий и видеосъемок.
Стараясь смотреть на него через камеру, чтобы окончательно не поплыть (что на самом деле было невозможно), я принялась кружить вокруг и ловить удачные кадры. А Чанбин прекрасно знал, как повернуться, в какую позу встать и даже что делать с руками, чтобы выглядеть в кадре по-настоящему эффектно.
— А теперь вместе! — выловив момент, Чанбин прижал меня к себе.
Вновь вытащив свой телефон, он переключил камеру на фронтальную, вытянул руку и принялся выставлять кадр.
— Эй, Биксби…<span class="footnote" id="fn_36784766_6"></span>
— Ты разговариваешь со своим Гэлэкси?
— А ты нет? — искренне удивился Чанбин.
— Кхм… Никогда не задумывалась о том, знает ли Биксби английский…
— Биксби знает все! Биксби, селфи!
Щелк.
Пока мы фотографировались, я не упустила возможности проверить самой и ткнуть Чанбина пальцем в левую щечку. А он не упустил возможности меня поцеловать в правую. Вряд ли я когда-нибудь смогу поделиться этими фото и видео, только разве что с близкими друзьями.
Да и надо ли?
Пусть этот день останется нашим личным сокровищем, до которого не дотянутся вездесущие нетизены.
Оставив пруд Лотоса, мы двинулись дальше. Чанбин обещал, что мы будем в саду одни, что нам никто не помешает. Но когда мы вернулись на дорогу, нам навстречу вдруг вышел…
— Ух ты! — я охнула и присела на корточки, вытянув руку вперед. — Котик!
Бело-рыжий в полосочку кот сначала настороженно замер, а затем медленно приблизился. Обнюхал раскрытую ладонь, потерся мордой и даже дал себя погладить.
— Какой милый, ласковый такой! — я медленно гладила рыжую полосатую спинку, прощупывая границы. — Ты здесь живешь?
Кот, конечно же, не ответил, но зато дал взять себя на руки.
— Совсем ручной, — улыбнулась я, устраивая кота поудобнее на груди. — Его, наверное, здесь кормят. Он не выглядит худым и голодным. Хорошенький, да?
Кот довольно заурчал, а я повернулась к Чанбину.
— Мне кажется или он похож на одного из котов Лино-оппы?
Чанбин вдруг отшатнулся и растерянно уставился на кота.
— Э-э-э… не знаю, наверное… Кхм…
— Ты что, боишься котов? — усмехнулась я. — Этот не похож на забияку, который может покусать и поцарапать.
— Да, но я… кхм… — Чанбин нервно оттянул ворот чогори и сделал еще шаг назад. — Ну, никогда не знаешь, что найдет на этих котов… кх-кхм…
Он дернул носом и почесал глаза, а затем глянул на телефон.
— Зефирка, у нас не так много времени. Может, пойдем?
— Да, ты прав. Прости, просто у меня никогда не было домашних животных, да и в общежитии пока не заведешь. Может быть, потом разрешат кого-нибудь, но где время найти? Эх…
Я с сожалением опустила кота обратно на землю, а он принялся тереться о мои ноги, будто выпрашивая вкусняшку. Еды у меня с собой не было, так что нам пришлось оставить кота и двинуться дальше.
Впереди находилась еще одна необычная постройка: разветвленный дом, который выглядел довольно просто по сравнению с остальными зданиями. Стены из прочной рисовой бумаги и отделка из темного дерева. Никакого зеленого орнамента, никакого красного.
— Ты же говорил, что здесь только королевская семья жила, — удивилась я.
— Так и есть, — кивнул Чанбин. — Это дом богатой знатной семьи, в котором ваны могли жить иногда, чтобы… кхм…
Он шумно вздохнул и потер глаза.
— Прости… Так вот. Чтобы почувствовать себя ближе к народу…
Дыхание Чанбина стало непривычно громким и хриплым.
— Оппа, ты в порядке? — взволнованно спросила я, тронув его за трясущееся плечо.
Чанбин поднял на меня глаза, и я вдруг поняла, что они… красные от слез. И что он задыхается.
— Господи! Что случи…
Чанбин махнул рукой и зашелся в приступе хриплого кашля.
Может, он поперхнулся? Но тогда он бы так не задыхался и не плакал…
И тут до меня дошло. Я посмотрела на свои руки — те были в мелких рыжих волосках, да и мой ханбок на груди тоже.
Нет-нет-нет, не может быть!
— У тебя аллергия?!
Ну конечно! Какая же я дура! Я же уже видела такую реакцию, почему сразу не поняла, в чем дело?
Я отшатнулась от Чанбина, осознав, что я — ходячий аллерген после того, как подержала на руках кота.
— Я в порядке, — улыбнулся Чанбин сквозь слезы, и я конечно ему не поверила.
— У тебя есть антигистаминное?
— Да, в сумке… У Джисона и Хенджина дома есть собаки… кхе-кхм… у Минхо-хёна три…
Он вновь судорожно вздохнул, а я похлопала ему по плечу, чтобы больше не тратил силы на разговоры.
Пока Чанбин принимал таблетку, я побежала назад, где находился домик с уборными, чтобы попытаться смыть с себя кошачью шерсть. Чувствовала себя такой виноватой. Вот зачем полезла к уличному коту вообще? Бинни еще неизвестно когда оклемается, ему бы лучше вообще ко мне сейчас не подходить.
Он ждал меня на каменных ступеньках у подножия лестницы. Выглядел немного лучше, чем десять минут назад. По крайней мере перестал задыхаться, хотя все еще чесал глаза и постоянно шмыгал носом.
— Прости, — с сожалением вздохнула я, виновато опустив голову.
— За что? — удивился Чанбин. — Ты… любишь животных, да? Это нормально.
— Когда я была маленькой, притащила с улицы котёнка и тайно оставила его у себя в комнате. А ночью папе стало так плохо, я испугалась, что он просто задохнется. И никто даже не мог понять, что происходит, пока котенок не улизнул у меня из комнаты. Так я и узнала, что у некоторых может быть аллергия на животных. И что мне домашние питомцы точно не светят, по крайней мере пока я жила с родителями. Оппа, почему ты сразу не сказал, что у тебя аллергия?
Чанбин хрипло вздохнул и отвел глаза.
— Я… не люблю поднимать эту тему. Люди любят животных. Люди любят айдолов, которые любят животных. Иногда… кхм… нам организовывают съемки с животными, это выглядит мило. И столько просмотров набирает. И… кхм… нет, мне нравятся животные. Просто…
— Я поняла, — сев рядом на ступеньку, я погладила Чанбина по плечу. — Нетизенам не объяснишь, что тебе даже близко к кошечкам и собачкам нельзя подходить, да?
Бинни кивнул.
— Мы не можем лишний раз заставлять фанатов волноваться.
— Оппа, тебе надо было сразу мне сказать. Я бы даже не стала сюсюкаться с этим котом, если бы знала. Но теперь я в курсе твоей аллергии, так что больше такого не повторится, обещаю!
Чанбин как-то странно посмотрел на меня. Долгим задумчивым взглядом. И неловко улыбнулся.
— Спасибо, чаги. Мне… приятно.
Дальше мы двинулись без приключений. Каменные бассейны с живописными беседками сменяли друг друга, каждый раз лишая меня дара речи своей красотой и гармонией с природой. Я легко могла представить, как король сидит в одной из беседок и медитирует.
— Считается, что есть три способа наслаждаться садом, — говорил Чанбин, когда мы проходили вдоль берега очередного пруда. — Первый — своими глазами, второй — любуясь садом в отражении воды. А третий — сидя в беседке, услаждая себя чаем и приятной беседой.
— Я бы хотела попробовать третий способ, — улыбнулась я, разглядывая узорчатый потолок беседки, чья крыша была похожа на веер.
К сожалению, входы везде были закрыты, так что приходилось выворачивать голову, чтобы заглядывать внутрь.
— Ну, зато первые два тебе доступны.
Это точно. Если сами постройки, многовековые деревья и цветущие кусты выглядели восхитительно, то их отражение в каменных бассейнах — это абсолютно другой мир. Причудливый, зыбкий от малейшего колыхания ветра и манящий.
Пройдя по очередному древнему мосту мы вышли к еще более необычному месту.
На вершине каменистого склона возвышался огромный, местами покрытый зеленым мхом округлый камень. Под ним бил ручей, бегущий по причудливому каменному желобу в форме буквы U, который кончался небольшим, но шумным водопадом.
Прищурившись и подойдя поближе, я разглядела на огромном камне вырезанную надпись. От воды доносился запах свежести, а редкие брызги приятно холодили лицо.
— Там на камне какие-то иероглифы… Китайские?
Руки Чанбина обвили мою талию.
— Осторожно, тут может быть скользко. Да, надпись… это поэма, написанная ваном Сукджоном. Здесь говорится о красоте окружающего пейзажа.
— Бинни… — Обернувшись, я уперлась руками ему в грудь. — Не думаю, что смыла с себя всю кошачью шерсть…
Вместо того, чтобы отстраниться, Чанбин положил теплые ладони мне на щеки, пронзительно заглянул в глаза и прижался к моим губам. Я тихо застонала, чувствуя соленый привкус, и моментально обмякла в сильных, но таких нежных руках. Как я по этому скучала. Как мне этого не хватало.
Пальцами зарывшись в черные непослушные кудри, я приоткрыла губы навстречу, позволяя Чанбину углубить поцелуй.
— Здесь нет никого и ничего, — прошептал он мне в губы, — ни печалей, ни тревог, ни угроз. Есть только мы.
За дворцовыми стенами кипел безумной жизнью Сеул, а здесь, в тайном королевском саду, среди цветущих деревьев и древних беседок была тишина. Только биение наших сердец сливалось с природной симфонией из пения птиц, шелеста молодой листвы и журчания воды в холодном ручье.
— Я так скучала, — жарко шептала я, целуя пухлые губы, нос, эти милые щеки с ямочками. — Знаешь, мне так… легко.
Вновь я почувствовала себя лепестком вишни, только теперь весенний ветер, наполненный радостью, подхватывал его, кружил в воздухе, наполненном солнечным светом, искрящимися брызгами воды и голосом любимого.
Я не знала, как еще выразить это чувство счастья, переполняющее сердце. Оно сжималось и трепетало от любви, таяло то от ласковых, то жадных поцелуев.
Кажется, в этот момент я смогла почувствовать себя по-настоящему счастливой.
…до того момента, пока нашу идиллию не нарушила чужеродная вибрация.
И кажется, она доносилась из моей сумочки.
Чанбин недовольно замычал, а мне пришлось разорвать поцелуй, потому что назойливое «бз-з-з» никак не прекращалось.
Да что случилось, неужели мне придется возвращаться к расписанию? Нет, так не хотелось возвращаться в мир, полный тревог и обязательств, когда здесь Чанбин обнимал меня на берегу ручья, когда его мокрые теплые губы порхали по моей шее…
Достав телефон, я вдруг поняла, что это был не вызов.
Это был будильник.
С буквой «Х» в названии.
— Что это? — озадаченно спросил Чанбин, посмотрев на экран телефона.
А на меня обрушился ледяной дождь паники.