23. Мёртвое дерево, синяя краска (2/2)

И пытаюсь ярко улыбаться.

Только сейчас я заметила на дереве синеву. Она стекала по переплетению хрупких ломанных веточек, по скрюченному стволу, тяжелыми каплями разбивалась о затертый паркет.

Будто мёртвое дерево вдруг заплакало синей краской.

Внезапное осознание пронзило болью и заморозило внутренности.

Синяя краска.

Мёртвое дерево.

Я знаю.

«Ты оззи, ты должна понять».

Я знаю, Сынмин!

Словно раздирающей душу лирики Чанбина было мало, это внезапное осознание добило меня окончательно. Взгляд затуманился от слез, а горло сдавил спазм.

Это случилось в Австралии.

Его звали… Джейдан, кажется? Парнишка, который подростком ночью вместе со своим другом решил разыграть отца и раскрасить высохшее дерево синей краской.

Пару лет назад его не стало. Он обращался в службу поддержки дважды, и дважды ему отказали в помощи, потому что он выглядел «нормально».

Тогда безутешный друг Джейдана, тот самый, который помогал ему когда-то разыгрывать отца, снова выкрасил дерево в синий. Он хотел почтить память покойного друга, а в итоге все вылилось в стихийное движение. Австралийцы красили мёртвые деревья в синий, чтобы привлечь внимание к людям с ментальными проблемами, которые не получают достаточно помощи.

С тех пор люди окрасили сотни высохших деревьев, лишь бы те, кто нуждался в помощи, не боялись о ней просить, лишь бы они были услышаны и не отвергнуты обществом.

Лишь бы продолжали жить.

Сглотнув слезы, я поднесла ладонь к дрожащим губам.

Конечно, это было не совпадение. Мёртвое дерево, синяя краска и текст, который кричит о помощи. Голос Банчана. Точно, наверняка это была его идея.

Словно уличный фонарь…

Вдруг кто-то вытащил один наушник, выдергивая меня в реальность. Подняв глаза, я заметила перед собой Чанбина, уже настоящего. Лицо озаряла теплая улыбка, на пухлых щеках — ямочки.

Посреди пустынной ночи я все еще ярко сияю.

— Вот ты где! Эй, ты не замерзла?

В глазах Бинни беспокойство, а в руке — стаканчик дымящегося кофе.

В конце одинокого дня…

— Боже, Мия, что случилось? Ты плачешь?

Я молча стою посреди пустынной ночи

И пытаюсь ярко улыбаться.

Словно уличный фонарь…

Поставив стакан с кофе рядом на скамейку, Чанбин легким касанием нажал на наушник, выключая видео, и аккуратно извлёк телефон из моих рук.

Музыка стихла.

А я все еще была потеряна где-то между реальностью и тем пустым зрительным залом. Шмыгнув носом, подняла заплаканные глаза.

Чанбин из клипа, надрывно читающий исповедь, и Бинни в черной толстовке с растрепанными кудряшками и ямочками от теплой улыбки — это один и тот же человек.

И сейчас, когда Бинни наконец заметил, что за видео я смотрела, на его лице стали проступать те же тоска и мрачная задумчивость, как в клипе.

Голых околевших плеч коснулась уже знакомая мне, такая родная черная толстовка. Я машинально укуталась в мягкую ткань, наслаждаясь теплом Бинни. Тот опустился рядом на скамейку и, сцепив пальцы, задумчиво посмотрел вдаль, на горящий золотом горизонт.

— Чего ты вдруг решила…

— Это все Ким Сынмин, — честно призналась я.

Чанбин грустно усмехнулся и покачал головой.

— Ох, этот парень…

Я обернулась к Чанбину, всматриваясь в его лицо. Стараясь понять: неужели все, что я только что услышала — настоящее, оно сидит там, внутри моего Бинни, такого доброго, улыбчивого, веселого?

— Чаги, не смотри на меня так, — смутился он, — я… был немного не в себе, когда писал этот трек. Много всего навалилось… Я не знал, как это вывезти.

— А сейчас?

Эта неуловимая перемена. Мокрый блеск в глазах, дрогнувшие губы. От меня не укрылась ни одна мелочь в любимом лице.

Шумно выдохнув, Чанбин сморщил нос и устало свесил голову. Все еще молча, но мне и этого было достаточно, чтобы понять его.

Я нежно провела пальцами по непослушным кудрям, обняла и устроила его тяжелую голову на груди.

— Оппа, тебе не обязательно говорить, но я… Я всегда тебя выслушаю. Пожалуйста, не молчи, если тебе тяжело. Не со мной.

Я слышала, чувствовала, как Чанбин тяжело дышит. Как хаотично вздымаются его мощные плечи, такие сильные, но сейчас поникшие.

— Прости, что не была рядом вчера, когда тебе было плохо.

Очередной тяжёлый вздох вместо слов. Мне так хотелось, чтобы Чанбин открылся мне, хоть чуть-чуть. Чтобы наконец заговорил. Неужели ему было настолько сложно?

— Почему… — вдруг тихо, треснувшим голосом спросил Бинни, — почему никто не может запомнить?

Я успокаивающе гладила его по волосам, зарывшись пальцами в кудри и затаив дыхание.

Пожалуйста, говори.

Говори со мной.

— Почему никто не может запомнить, что Двэкки — это… помесь свинки и кролика?

Я судорожно вздохнула, чувствуя, как глаза режет солью.

Все еще пыталась распутать этот клубок. Никто из группы так не привязан к своему маскоту, как Чанбин к Двэкки. Он так часто говорит о себе в третьем лице, так любит Двэкки. Стесняется, чувствует себя уязвимым? Пытается держать буфер, говоря как бы о Двэкки, но и о себе?

Что мне ответить Чанбину? Что люди — идиоты, которые просто хотят тупо посмеяться, которые даже не задумываются, какие последствия имеют их слова? Что это касается даже друзей Чанбина, его товарищей по группе?

Они все… Эти чертовы шесть миллионов, эти одногруппники… Они мне все испортили, все усилия на нет свели.

На что я рассчитывала? Что я за раз или два одна вылечу эти комплексы, которые годами прорастали в Чанбине, как ядовитые сорняки, отравляя его добрую, нежную душу?

— Неужели я… — с безысходностью в голосе продолжил Чанбин, — неужели мое лицо…

Крепче обняв, прижалась губами к его макушке и жарко прошептала:

— Я люблю тебя.

Вздрогнув, Чанбин замер в моих руках. А я оставила еще один поцелуй.

— Оппа, ты такой красивый, боже… Даже если шесть миллионов человек тебе будут говорить обратное, я шесть миллионов раз пошлю их к черту. Шесть миллионов раз скажу, какой ты великолепный и как сильно я тебя люблю.

— Спасибо, — наконец пробормотал Чанбин слабым, дрожащим голосом. — Мия… Спасибо, что ты есть. Я не знаю, чем я заслужил тебя…

Что за глупости?

— Оппа, ты всегда был ко мне так добр, всегда рядом, когда я нуждалась. Даже в наш первый день знакомства: ты не прошёл мимо безымянной трейни-неудачницы. Я ведь… я…

Теперь мой голос задрожал, а по щекам брызнули слезы.

— Fuck, я ведь приношу тебе одни проблемы! Ты из-за меня влип в разборки с Доквоном, а теперь еще и Крис… Боже, что я наделала?

Вновь на меня нахлынул ужас от осознания того, что я натворила. Я даже сдерживаться не могла, оно лилось из меня само.

— Оппа, прости меня, я такая дура! Нахамила твоему другу и… я чуть не разбила его рабочий ноутбук с вашими песнями!

Выпалив это, я замолчала и вся сжалась. Если Крис ничего не сказал Чанбину, то теперь он точно во мне разочаруется.

Чанбин же вдруг мелко затрясся, но будто бы не от плача. Он что, смеялся?

Задрав голову, Бинни посмотрел на меня со странноватой усмешкой.

— Не волнуйся, зефирка. Ты чуть не разбила Чанни-хену ноутбук. А я… я разбил его лицо, немножко…

— Ты… что?!

Как? Почему?

— Чанбин, во что ты опять влип из-за меня? — Я была в ужасе. Реальность оказалась еще хуже, чем я предполагала. — Нас теперь обоих выгонят из компании? Или меня выгонят, а тебя отправят на рест?

Чанбин пожал плечами.

— Вряд ли. У нас и не такое раньше бывало, так что не волнуйся. Да, может, я немного перегнул палку, сам от себя не ожидал. Но Чан заслужил. То, что он сказал тебе…

Закусив губу и шмыгнув носом, я поникла, вспомнив обидные слова.

— Оппа, ты ведь не думаешь… Не думаешь, что я с тобой только из-за дебюта? — меня всю выворачивало, пока я произносила эти слова.

Вынырнув из объятий, Чанбин сгреб мое лицо в жаркие ладони. Закатное солнце мягко золотило его смуглую кожу и плескалось в карих глазах. Я как будто впервые заметила, что они не черные, а такие… светлые и теплые.

— Нет, Мия. Никогда не думал. Мне даже в голову не приходило подумать про тебя что-то настолько…

Он покачал головой и дернул носом, словно сама мысль вызывала у него отвращение.

— Знаешь, что я на самом деле подумал, когда Чанни-хён сказал про ноутбук?

— Что я сумасшедшая?

Чанбин тихо рассмеялся.

— Я подумал: «Вау, это моя девушка! Такая боевая!» Даже стафф побаивается Чанни-хёна, когда он злится, я представляю, в какой ярости он был, когда ты схватила его драгоценный мак. И не испугалась же.

Лицо бросило в жар, а сердце забилось быстрее.

— Прости, это было так глупо. Я просто… выбесилась от того, что он не понимал… После ночного разговора мне стало так обидно за тебя.

Чанбин ласково погладил меня по волосам.

— Это я в тебе и люблю, чаги-я. С виду такая милашка, а внутри такой океан.

Я сконфуженно улыбнулась, чувствуя, как в груди приятно разливается тепло.

— Бинни… почему бы тебе не провести стрим? — спросила я, вдруг вспомнив, сколько милых и забавных видео мне попадалось на ютубе, когда я искала сольный клип Чанбина.

— Одному? — в его голос снова закралась неуверенность.

— Да. Собери тех, кто тебя действительно любит и поддержит.

Поджав губы, Чанбин нерешительно отвел глаза и опустил руки. Он показался таким уязвимым сейчас, что у меня защемило сердце.

— Даже если среди них будут… не самые умные люди, все равно твоих фанаток будет больше, я уверена. Тебя любит так много людей, ты даже не представляешь!

Я ободряюще его обняла.

— Не знаю, надо подумать…

— Я тоже буду смотреть, если получится. Буду слать тебе в чате сердечки и пошленькие комментарии про твои банки.

Уголки губ Чанбина дернулись в польщенной усмешке.

— Я… попробую. Может, ты права. Знаешь, когда я выпустил Streetlight, было так страшно. Мне… Мне правда сложно рассказывать о себе что-то такое. Но… Я подумал: не один же я такой. Сколько людей с похожей проблемой! Думал: если я выпущу такой трек, возможно, им станет легче, они почувствуют, что не одиноки. И получил столько поддержки от Стэй, даже не ожидал. Многие писали, что стали лучше меня понимать.

— Вот видишь, это так и работает. Чем больше ты раскрываешься, тем проще людям тебя понять. А если ты переживаешь, что подставляешь людям уязвимые места… Я не завидую тем, кто решит в них ударить.

Сердито поджав губы, я похлопала кулаком по груди.

— Don't fuck with Mia or Mia will fuck you!

Чанбин рассмеялся и потрепал меня по голове. Затем вдруг сощурил глаза и странно на меня посмотрел.

— Что? Что-то не так с моим лицом? — смутилась я.

— Да, у тебя тут…

— Что, что?

Он провел ладонью по щеке, убрал за ухо выбившуюся розовую прядку волос, а затем вернул руку со сложенным из пальцев сердечком.

— Моя любовь, — улыбнулся Чанбин.

Я умиленно вздохнула и рассмеялась.

— Со Чанбин, — я легонько стукнула кулаком по мощному плечу, — как ты можешь быть таким милым?

Несмотря на покрасневшие уши, Бинни довольно улыбнулся.

— Я просто хочу, чтобы ты чаще радовалась и меньше плакала по пустякам. — А потом вдруг подорвался: — О нет, твой кофе! Остыл совсем…

— Эта Корея… нигде не отделаться от вашего айс американо!

И тут я вспомнила, что забыла не только про кофе. В ужасе схватила оставленный телефон и обнаружила там один пропущенный от Хлои, но что еще страшнее…

Пять пропущенных от Су Джиа.

Вот теперь мне правда конец.

Я уже вскакивала со скамейки, когда Чанбин вдруг сжал мою ладонь.

— Чаги, давай сходим на свидание?

В глазах Чанбина вспыхнули искорки азарта. Что он задумал? И когда я в последний раз была на свидании? Кажется, в прошлой жизни…

— Свидание? А нам можно?

Чанбин уверенно кивнул.

— Ты же не думаешь, что мы — первая парочка в истории кейпопа?

И правда. К тому же я еще не дебютировала, а Stray Kids не очень популярны в Корее.

Предложение звучало заманчиво. Мы просто сходим в какой-нибудь ресторан? Или пойдём лепить горшки из глины, или…

— Ты была когда-нибудь… — задумчиво протянул Чанбин, а затем вдруг замолчал. — Нет. Пусть это будет сюрпризом.

***

Эта ночь обещала быть интересной.

Начало первого — для Минхо уже поздно, а для того, кто его позвал на ужин, еще рано. Хотя в последнее время все они не уходили из агентства раньше двух-трех ночи.

Вскрыв пакетик, Минхо высыпал сырный порошок в уже горячую разбухшую лапшу и принялся размешивать содержимое палочками.

Круглосуточный магазинчик находился не так далеко от офиса JYP Entertainment. Здесь можно было не только купить еду, но и посидеть за столиком в углу, заварить чай или рамен. В такое позднее время Минхо был единственным посетителем, а бабуля за стойкой скучающе смотрела старенький телевизор.

Подцепив палочками ароматную лапшу, Минхо поднес ее ко рту, подул и…

Дзынь!

Колокольчик входной двери звякнул. Минхо всё-таки отправил лапшу в рот, нового посетителя он мог узнать, даже не оборачиваясь — по походке.

Вскоре за стол напротив опустился тот, кто и вытащил Минхо на ночной перекус. Он поздоровался, поставил перед собой розовую коробку с лапшой, уже залитую кипятком.

— Похове, ты сивно вйип, — промямлил Минхо с набитым ртом.

— С чего ты взял?

Прожевав и сглотнув, Минхо ответил:

— Вызвал сюда посреди ночи. Не милашничаешь, не пытаешься вывести меня из себя. А еще это… — он кивнул на синяк под глазом Чана.

Чан обреченно вздохнул, словно его поймали с поличным.

— Насколько же ты в отчаянии, что решил обратиться ко мне? И кто этот герой, который решился тебе врезать?

Немного помолчав, Банчан все же ответил, понизив голос:

— Чанбинни.

— А? Что? — с восторженной улыбкой воскликнул Минхо. — Наш Чанбинни, серьёзно?

— Тише ты.

— Чем ты обидел его девушку?

— С чего ты…

Минхо усмехнулся.

— В прошлый раз я едва его от Ли Доквона оттащил, так что вряд ли вы поцапались из-за музыки к нашему выступлению.

Банчан угрюмо вздохнул и покачал головой.

— Этот мальчишка… Такой непослушный.

— Это наф Бинни, — кивнул Минхо, вновь набивая рот лапшой.

Банчан тем временем простонал и уткнулся лбом в край стола.

— Неужели я так сильно облажался? Ох… В последний раз мы подрались года три-четыре назад. Что на него нашло?

История, которую начал рассказывать Банчан, превзошла все ожидания Минхо.

— Хён. Ты правда облажался. Только слепой не заметит, как искренне эти двое втюрились друг в друга. А уж зная, какой Бинни упрямый и принципиальный… Восхитительно!

— Тебе нравится надо мной издеваться, да? — простонал Чан, сверля Хо черными глазами.

Тот пожал плечами.

— Да ты сам срежиссировал и разыграл эту драму, а у меня, похоже, места в первом ряду.

Чан высыпал свой порошок в лапшу, размешал, а затем принялся выдавливать из пакетика красный соус.

Ловко подхватив край ведерка, Минхо сдвинул лапшу на себя, когда туда вылилось уже больше половины.

— Съесть бульдак целиком — это, конечно, оригинальный способ самобичевания, но мы тут собрались поговорить, а не отпаивать тебя молоком со льдом. Накажешь себя как-нибудь потом. И не забудь снять на камеру, чтобы повеселить Стэй. Не все же Чанбинни клоуном выставлять.

Чан хотел было что-то сказать, но осекся. Возвел глаза куда-то к потолку, поджал губы и покачал головой.

— Проблема в том, — заговорил Чан, когда умял треть порции, — что Бин мне ничего не рассказывает. Раньше мы многое друг другу выкладывали, а сейчас он закрылся от меня.

— Хён, знаешь, ты можешь иногда быть довольно устрашающим. О… — он ткнул пальцем в Чана, — вот, я об этом говорю! У меня от твоего взгляда мороз по коже!

Чан снова закатил глаза и покачал головой, что-то бормоча под нос.

— Я хотел как лучше… — наконец сказал он. — Мне кажется, с этим романом Бин начал терять голову.

Минхо вздохнул и усмехнулся:

— Хочешь сказать, что сам не теряешь голову, когда что-то происходит с Детьми?

Пойманный врасплох, Чан отвел глаза.

— Для меня, — Хо пожал плечами, — наш Чанбинни как раскрытая книга. Хоть он и старается, но совершенно не умеет скрывать эмоции. Иногда достаточно просто внимательно смотреть, чтобы его прочитать.

Откинувшись на спинку стула, Минхо склонил голову на бок и посмотрел куда-то в сторону.

— Со Чанбин, — задумчиво протянул, — уже взрослый парень. И все еще наш с тобой малыш Бинни. Как взрослый, он нуждается в нашем уважении и признании его интересов. А как малыш, он хочет нашей поддержки и принятия. Малыши все такие. Хотят, чтобы их любили и относились как к равным. Даже если Бинни может терять голову иногда… Мы должны защитить его. Помочь и прикрыть. И не думаю, что наехать на его девушку — это та самая помощь.

Открывший было рот Чан снова осекся. Помолчав, он всё-таки спросил:

— Допустим, ты прав. Дальше что? Как мне в глаза теперь Бинни смотреть?

Отложив палочки, Минхо вытянул руки перед собой и закатал рукава.

— Эту царапину оставил Суни в прошлые выходные. А это Дори куснул меня, когда я чесал ему животик. Мои котики иногда царапаются, но я знаю, что они меня любят.

— Я понял, понял, — вздохнул Банчан.

— Дай ему время, чтобы остыть. И себе тоже. Ты же знаешь, как Бинни тебя любит и уважает.

— Знаю. Поверь, от этого я чувствую себя только хуже.

— Но скажи, — с хитрой улыбкой спросил Минхо, едва сдерживая восторженное хихиканье, — Мия правда грозилась разбить твой ноут?

Чан раздраженно фыркнул и бросил на Минхо сердитый взгляд.

— Сумасшедшие, оба, — проворчал он.

— Вау, он нашел себе достойную пару! Как можно их разлучать! Кстати, напоминаю, что у меня на днях свидание с красоткой Джи.

— И ты туда же! — простонал Чан. — Надеюсь, третья девушка в их группе уже пристроена.

— О, я слышал, ей нравятся дерзкие рэперы.

— Стоит ли мне начать волноваться за Джинни или Ханни?

Минхо очаровательно улыбнулся.

Пусть Чанни-хён пока пребывает в блаженном неведении.