24. Seungmin in the building (1/2)
«Ты чувствуешь то же, что и я?
Это не просто любопытство.
Каков будет твой ответ?
Мне трудно предсказать.
Переполнен новыми чувствами и эмоциями,
Кажется, для меня это уже слишком, но...
Мне так интересно».
TMI, Stray Kids
Из приоткрытой двери комнаты для вокальных практик доносились странные звуки. Клекот, рык и даже что-то похожее на голубиный вой.
Прижимая рукой к груди новенький ежедневник, Нана протянула другую к дверной ручке, да так и застыла, обескураженная шумом изнутри. Нет, конечно, Нана не верила в страшилки про оборотней в людском обличье, а вот про шизофреников, которые воображают себя животными, вполне.
Лишь когда вой превратился в сладкий голос Ким Сынмина, скользящего по нотной гамме, Нана вспомнила, что Мия распевается примерно так же.
«Чего я еще ожидала услышать от главного вокалиста Stray Kids?»
Она зависла так на пару минут. Не удержалась и заслушалась, столь хорош был вокал Сынмина. Такой мягкий, чистый голос, словно пел ангел, а не человек. Трудно было объяснить, но Нане просто стало хорошо в этот момент, когда звучало пение Сынмина.
«Все, хватит, у меня скоро расписание…»
Набравшись решительности, Нана постучала и приоткрыла дверь, заглядывая внутрь.
— Сынмин-сонбэним, это я…
«Да что здесь…»
Сынмин обнаружился сидящим на полу, спиной ко входу. Он обернулся на шум, растерянно уставился на Нану, слегка приоткрыв рот. В вытянутой перед собой руке он сжимал карандаш.
— Я не вовремя?
— Нана?.. Нет-нет, привет, проходи!
Вскочив на ноги, Сынмин задел локтем синтезатор и едва не уронил его. Отброшенный карандаш упал на пол и закатился в угол, вслед за ним такой же путь проделала бутылка воды, которая до этого стояла на синтезаторе. В маленькой комнатке длинный Сынмин выглядел таким неловким и неуклюжим.
Кое-как совладав с синтезатором, он обернулся к Нане и уставился на нее шальными, полными паники глазами.
С трудом сдерживая смех, маленькая Нана юркнула вглубь комнаты, подобрала и карандаш, и даже бутылку и протянула все это добро вместе с блокнотом.
— Сонбэним, я бы хотела подарить тебе новый блокнот взамен испорченного. Приношу свои извинения, мне очень-очень жаль! — Нана спешно поклонилась, надеясь вежливостью перебить распирающее ее веселье от неуклюжести Сынмина.
— Э-э-э, спасибо… это очень мило с твоей стороны! — поклонившись, Сынмин забрал вещи. Вернул бутылку и карандаш на синтезатор, пролистал блокнот. — Это то что нужно, спасибо еще раз!
Нана довольно улыбнулась. Она перерыла весь интернет в поисках чего-то стоящего. В итоге остановилась на пухлом блокноте с плотными белоснежными листами в точку, в твердой обложке, затянутой бежевым бархатом. Она не знала: выбрать что-то элегантное, крутое или милое. В конце концов остановилась на милом. На обложке даже красовалось золотое тиснение с миленьким щеночком.
— Правда, очень хороший блокнот! — восхищенно сказал Сынмин, проводя длинными пальцами по бархатистой обложке.
— Не слишком… по-девчачьи? — осторожно спросила Нана. — Я просто подумала, такая милая вещь очень подойдет сонбэниму.
Сынмин усмехнулся и поднял сияющие глаза, в которых промелькнуло что-то хитрое.
— Значит, я милый?
Нана кашлянула.
— Ну… Да. Как этот щеночек на обложке.
Вообще она вовсе не собиралась говорить Сынмину комплименты, но не могла же она отрицать очевидное!
Повисла неловкая тишина.
— Так я не помешала? — наконец спросила Нана, оглядываясь. Взгляд скользнул по нотам и ноутбуку, на котором был какой-то трек на паузе.
— Нет, я… Репетировал наш номер для Кингдома.
— На полу? — хихикнула Нана.
— Это часть номера! Давай лучше покажу!
Вытащив из черной ветровки телефон, Сынмин подозвал Нану. Та, приблизившись к нему вплотную, с любопытством уставилась на экран.
— Мы записали и смонтировали видео с репетиции, — пояснил Сынмин, открывая файл. — Я буду рассказывать сюжет, а ты смотри.
На видео Сынмин и правда был на полу, на коленях, только в руках у него был не карандаш, а букетик цветов.
Я буду твоим мужчиной,
Больше никогда тебя не отпущу,
Больше никогда не оставлю тебя.
Прошу, только позови меня.
Нана сглотнула. Чистый, звонкий голос Сынмина пробрался куда-то очень глубоко. Казалось бы, она столько раз слышала его на записи, но сейчас он звучал совершенно по-особому.
До мурашек на руках.
— Видишь статую мальчика? — его шепот обжег тонкую кожу на шее за ухом. — Ну… Не обращай внимания, что это менеджер-хён, на самом деле там статуя мальчика. Он как бы проклят, но является нам во снах, прося о помощи.
Сынмина сменил Хан, с поразительной точностью беря самые высокие ноты, а затем в кадре появился Чанбин.
Как же мне страшно,
В этой бесконечной тьме на пути к тебе
Просто иду, просто молюсь.
Видишь ли, как растет мое отчаяние?
Видишь разбитое сердце?
Нана совершенно точно не помнила в оригинальной песне таких строк. Чанбин-сонбэним начал тихим, даже слабым голосом, но затем добавил дыхания и силы, отчаяния и надрыва.
Судорожно выдохнув, Нана облизала пересохшие губы, чувствуя, как в груди что-то болезненно сжимается.
— Здесь Бинни-хен должен упасть спиной с лестницы, будет очень круто.
Снимали в тренировочном зале с неполными декорациями, так что эффектного падения пока в кадре не было. Но как же потрясающе это будет смотреться на сцене!
— Мы просили небеса о помощи, — продолжал пояснять Сынмин, когда танцоры протащили за ноги Феликса в цепях перед камерой. Выглядело очень эффектно, не говоря уже о низком, пробирающем голосе, переходящем в шепот. — Но небеса отказали нам.
— И что тогда?
— Тогда мы обратились к Дьяволу.
На экране тем временем происходило совсем что-то инфернальное. Рэперы зачитывали свои партии: упав на колени, Чанбин крутанул в руке кинжал, Хан порезал о него руку…
— Это жертвоприношение, чтобы пробудить Дьявола пролитой кровью.
Нана скосила глаза на Сынмина.
— Сколько аниме вы пересмотрели, чтобы придумать такую хтонь?
Сынмин хохотнул и закивал:
— Ты права, Ханни действительно смотрит очень много аниме.
На самом деле концепт Нану заворожил. Она была уверена: из всех групп до такого сюжета, такого толкования баллады BTOB могли додуматься только Stray Kids. За это она и восхищалась сонбэнимами.
Разве восстающий из Ада Феликс в роли Дьявола, который потусторонним голосом велит пожертвовать своей жизнью и сгинуть в бездне — это не настоящее, чистейшее безумие?
Тем временем на экране снова появился Сынмин.
Глубоко внутри, в моем сердце
Всегда была искренняя молитва.
Сынмин брел, пошатываясь, словно из последних сил, прижимая к груди сердце, которое ярким пятном алело на фоне его черной ветровки. Передал сердце Банчану, а тот вложил его в руку «статуе мальчика», видимо, завершая жертвоприношение. Нана уже хотела было вновь хихикнуть из-за внушительной фигуры менеджера. Однако то, что произошло дальше на экране, заставило ее забыть обо всем на свете.
Окруженные танцорами и другими участниками группы, в центр вышли Сынмин с Ханом и начали петь. Вместе, на разные голоса. Их вокал был подобен вихрю, который стремительно закручивался с каждой нотой, поднимался над сценой ввысь, стремясь пробить стены и потолок. А мощный, рычащий голос Чанбина на фоне будто управлял этим ураганом, разгоняя его все сильнее.
Чанбин читал, как в последний раз, на пределе возможностей, на последнем издыхании. Могло показаться, что его легкие бездонные, но Нана видела, как ловко сонбэним перехватывает дыхание, чтобы не прервать стремительный поток рэпа.
Под конец Сынмина и Хана сменил Чонин, выходя в центр. А Чанбин все продолжал читать, кажется, даже дольше, чем в оригинале. У Наны глаза на лоб полезли.
Без тебя я ничто,
Я могу только молиться,
Отчаянно кричу, кашляя кровью,
Услышишь ли ты?
«Он вообще собирается останавливаться?»
Без тебя я ничто,
Я могу только молиться,
Отчаянно кричу, кашляя кровью,
Услышишь ли ты?
Звенящее пение, молитва-речетатив… Все оборвалось в один момент. «Baby, I just pray…» — без сил выдохнул Банчан, падая на колени. Все остальные рухнули на пол замертво, и только оживший «мальчик» подошел к Чану со спины и обнял его.
— Мальчик ожил, — подытожил Сынмин. — А мы умерли. Конец.
Нана моргнула несколько раз, пытаясь прийти в себя.
— Вау…
Она не знала, что еще сказать. В голове было пусто, а любая фраза, чтобы выразить переполняющие сердце эмоции, казалась глупой и бесцветной.
— Я хоть и не видела остальных номеров, но… Это явно заявка на первое место.
— Хорошо, если так… — пробормотал Сынмин, отводя глаза в сторону и убирая телефон в карман ветровки.
— Чанбин-сонбэним невероятный! У него же идеальный контроль голоса и дыхания! Как он может быть… таким?
Нана в восхищении прижала руки к груди, не в силах поверить, что этот рэпер давал ей мастер-класс. Да вообще что он живой, настоящий, дышит с ней одним воздухом в агентстве.
— А Джисон-сонбэним? — продолжала Нана. — Он реально all-rounder, вытянуть партию самого Со Ынквана-сонбэнима<span class="footnote" id="fn_35654895_0"></span>! Ха, отвечаю: никто на Кингдоме от него такого не ожидает, Хан просто уничтожит всех!
— Да… Ханни очень старается, чтобы хорошо исполнить партии вживую, — Сынмин неловко потер шею. — Я тоже, кстати…
Нана наконец-то спохватилась.
— Да… Сонбэним, кажется, я прервала твою репетицию? Извиняюсь, просто я заслушалась.
Сообразив, что слишком захвалила рэперов, что могло задеть Сынмина, Нана решила хоть как-то сгладить ситуацию.
На самом деле Сынмин поразил ее не меньше, чем остальные, просто… Просто почему-то было странно в этом признаваться, особенно вслух. В том, какие мурашки у нее вызывал этот пронзительный голос. Будто если Нана в этом признается, то покажет какую-то уязвимость…
Но ведь это бред, правда?
Какая еще уязвимость может быть у Пак Наны?
— Заслушалась? — Сынмин скривил губы в усмешке. — Как я распеваюсь? Нравятся звуки голубя? Ку-у-у-у…
Нана хихикнула в кулак. Она раньше не замечала насколько Сынмин самоироничен, возможно, она зря переживала.
— Честно говоря, — Нана решила идти до конца, — я сначала подумала, что тут какой-то сумасшедший. Но потом вспомнила, что Мия-онни распевается примерно также.
Сынмин засмеялся, пряча улыбку в кулак.
«В прошлый раз он тоже так делал», — заметила Нана.
— Ты не можешь быть частью Stray Kids и при этом не быть сумасшедшим. И вообще… У нас в группе все оллраундеры. Ты еще не слышала, как я рэпую.
Скрестив руки на груди, Нана с недоверием уставилась на Сынмина. Даже в жизни голос у того был довольно мягким, обволакивающим, и говорил он спокойно, даже чуть медленно.
— Ты ведь должна знать, что у PD-нима очень высокие стандарты. Что, не веришь? — Сынмин снова вытащил телефон и принялся что-то в нем искать. — Ага! Битбоксить умеешь?
Звучало как оскорбление!
— Шутишь? Что ты там читать собрался?
Сынмин молча развернул и вытянул перед ней телефон. Нана с удивлением узнала собственную партию из трека N'Siren.
— Ты серьёзно?..
— C'mon, drop the beat<span class="footnote" id="fn_35654895_1"></span>! — Сынмин призывающе махнул рукой.
Нана на этой партии разошлась. Да, припев был специально заедающим и не таким сложным, но Нана не собиралась писать простой качающий рэпчик: уже в дебютном треке она решила показать миру всю свою мощь. Так что конкретно в этом версе использовала максимально разнообразный ритм, то ускоряясь, то прерываясь, обманывая ожидания, ведя рисунок ритма извилистой горной тропой. Здесь резкий поворот, здесь обрыв. Замысловато и непредсказуемо. Как учил Чанбин-сонбэним.
Услышать, как главный вокалист Stray Kids пытается зачитать ее партию?
Окей. Это может быть весело.
Прочистив горло, Нана расслабила губы и язык и начала битбоксить. Сынмин же прищурил глаза, покачивая головой в такт биту. Нана уже решила, что все это шутка, когда он вдруг вдохнул и начал читать:
— Тебе не устоять перед этим влечением. Такой беспомощный, ха! Я кажусь тебе милашкой? Ха! Хоть закрой глаза, не поможет, ты уже в плену моего голоса. — Четко, уверенно, нагло. — Baby, поздно дёргаться, тебя уже затянуло в омут, но так уж и быть, я придержу своих ручных акул. В моем океане темно и опасно, мои клыки бритвенно-остры, как мои тексты, но не бойся, ты волен делать здесь все что захочешь. Так почему же ты не уходишь? Почему же ты остаешься?
Нет, дело было даже не в том, насколько четко и чисто читал Сынмин сложнейший рэп, над которым Нана трудилась несколько ночей, доводя его до идеала.
У Сынмина был флоу<span class="footnote" id="fn_35654895_2"></span>!
Свой флоу.
Он не пытался повторить флоу Наны, хоть и читал ее партию. Он не звучал, как Чанбин или Хан, хотя состоял с ними в одной группе уже несколько лет и наверняка рисковал подхватить их манеру читки.
Нет, у Сынмина был свой чертов флоу! Такой чутка расслабленный, залихватский, но точный и уверенный. Не у каждого начинающего рэпера он есть, а у главного вокалиста Stray Kids был.
Закончив читать, Сынмин вытянул перед собой кулак, разжал пальцы, «роняя микрофон»<span class="footnote" id="fn_35654895_3"></span>, и с вызовом кивнул Нане.
— Кто ты и куда дел Ким Сынмина? — возмущенно воскликнула она.
Сынмин самодовольно усмехнулся.
— Вообще в моих планах побить Чанбин-хёна и Хана. Они, конечно, лучшие рэперы в группе, но на самом деле так… — он пренебрежительно махнул кистью, — где-то на уровне моих ног.
— Во-о-у! — впечатленно воскликнула Нана. — Слушай, тебе бы диссы<span class="footnote" id="fn_35654895_4"></span> писать. Респект!
И вдруг она поняла, что была чертовски напугана. Это все… вообще не входило в ее планы. И этот дерзкий, диссящий Сынмин — вовсе не тот «милый щеночек», которому она шла отдавать блокнот.
Внезапно следующая мысль смутила ее еще больше.
Сынмин ведь отлично зачитал ее партию. Да, смотрел в телефон, но он точно знал ее. Неужели тренировался?
Почему Ким Сынмин тренировался читать ее партию?
— Что такое? — вдруг спросил он участливо.
Неужели заметил, как покраснели ее щеки?
— Что? Нет, ничего! Совсем ничего! Я… — Нана попятилась к выходу. — Вообще мне, наверное, пора. Точно пора, у меня же расписание.
Под обескураженным взглядом Сынмина, краснея еще больше, Нана низко поклонилась.
— Удачи на Кингдоме, — пожелала она напоследок. — Сонбэним, файтин!
— Файтин… — растерянно пробормотал Сынмин, провожая ее взглядом.
***
— Fuck… — не сдержался Чанбин, когда увидел перед собой гигантское сооружение.
До дня съемок они еще ни разу не использовали эту декорацию — огромную лестницу, по которой Чанбин должен был взобраться во время чтения своей партии. Взобраться, а потом упасть спиной вниз. В агентстве была платформа поменьше, на которой тренировались для прошлого номера, а когда снимали большие залы для репетиций I'll be your man, и вовсе обходились без этого.
Сколько здесь было ступеней? Одна, две, три, пять…
Десять.
Десять чертовых ступеней, в которых умещалось полтора Двэкки.
«Я убьюсь», — обреченно констатировал Чанбин, опасливо пробуя ногой первую ступеньку.
Он будто находился в центре шумного водоворота: стафф Кингдома и стафф первого дивизиона, работники сцены, собирающие декорации и настраивающие аппаратуру, разминающиеся танцоры, распевающиеся мемберы, стилисты и визажисты. Stray Kids были уже в студии, в костюмах для выступления и с белыми именными повязками на груди, им дали всего пару прогонов с камерами перед съемками. И все бы ничего, это ведь уже по сути третий раунд, не первый раз ведь в таком темпе работать.
Только эту чертову лестницу выкатили лишь сегодня!
И у Чанбина было всего несколько пробных попыток, чтобы красиво, не споткнувшись, взобраться на самый верх и рухнуть с двухметровой высоты спиной вниз.
Шаг за шагом Чанбин взбирался наверх. Он боялся высоты, но не так остро, как Лино-хён, да и во время прошлого номера уже приходилось спрыгивать с платформы и тут же вести открывающую партию God's menu.
И всё-таки это другое.
В тот раз он хотя бы видел, куда приземляется.
«Почему столько ступенек? Кто вообще додумался делать лестницу такой высокой?!»
С каждым шагом воздух будто становился тяжелее, давя на плечи и спину, а ступеньки под ногами казались покрытыми льдом. Мда, если он сейчас с таким трудом взбирается, что будет во время номера?
— Зачем я на это согласился? — пробормотал Бин с нервной улыбкой, когда все-таки оказался наверху и посмотрел вниз, на большой мат.
Королевская битва требует кровавого пота и слез. Королевская битва требует зрелищ. Вступительный раунд, в котором легендарные iKON положились только на свой стиль, хип-хоп танцы и известность и оказались в итоге на последнем месте, показал, что Кингдом не прощает ошибок и не терпит страха и малодушия. Не терпит простоты и пренебрежения к соперникам.
В прошлом раунде Чеюн из SF9 в финале номера прыгнул с высоты человеческого роста. Мало того что прыжок не удался, так бедняга еще и ноги травмировал. Стоило ли оно того? Чанбин понимал, что только опасный, но идеально исполненный трюк произведет у зрителей и жюри фурор.
А еще компании противников позволяли им задействовать в хорео женщин, оголять спортивные тела… В общем, в ход шли все приемы, и некоторые Stray Kids позволить себе не могли.
А это значит, что Чанбин должен сброситься с этой проклятой лестницы на этот чертов мат.
И еще пусть лучше рискнет он, чем кто-нибудь из младших. Сынмин и так в прошлом номере чуть не упал, когда взбирался по декорации. А Лино-хён боялся высоты. А Чанни-хён уже свое отпрыгал в нулевом раунде, когда за два дня поставил сальто назад.
Чанбин повернулся спиной к отвесному выступу, представляя, что он в самом разгаре своей партии. Драматично раскинул руки в стороны, прикрыл глаза.
Вот сейчас, надо просто качнуться назад…
Желудок сжался и сделал кульбит.
Чанбин обернулся и снова уставился вниз.
Мат все еще никуда не делся, впрочем, как и двухметровая высота. Тряхнув головой, Чанбин отвернулся и… встретился глазами с Сынмином, который поднимался к нему по ступенькам.
— Да нет в этом ничего страшного, хён.
Чанбин осуждающе ткнул в него пальцем:
— Твоя лестница, с которой ты падал в прошлом номере, была в два раза ниже!
Сынмин забрался на самый верх, становясь рядом, и заглянул вниз.
— Но мне пришлось довериться танцорам, которые меня ловили, а у тебя тут вон какой огромный мат. По-королевски!
Чанбин криво усмехнулся и закатил глаза.
— Это даже весело, — продолжил Сынмин. — Один раз попробуешь, и захочется еще и еще.
Да кому вообще может такое понравиться?! Только сумасшедшему…
Не успел Чанбин даже додумать мысль, как Сынмин с каким-то пугающим блеском в глазах повернулся спиной, взмахнул руками и…
Сердце ухнуло. Чанбин рефлекторно дернулся, но пальцы зачерпнули лишь воздух.
Бух!
Уже внизу, лежа на мате с раскинутыми руками и ногами, Сынмин заливисто рассмеялся. А у Чанбина до сих пор ноги дрожали, а сердце колотилось где-то в горле.
Точно сумасшедший!
— Что у вас тут происходит? — рядом с Сынмином показался Феликс. У этого тоже в номере были свои трюки, не сказать, что безопасные.
— Бинни-хён боится падать с этой лестницы, — пояснил Сынмин, — а я ему говорю: это весело!
— Серьёзно? — Феликс оценивающе похлопал огромную подушку под Сынмином. — Но тут ведь есть мат. Ой, даже два, один на другом!
Ну да, этот вообще всегда был согласен на любые авантюры.
— Эй, Йонбок-а-а, ты уже отработал свой прыжок? — строго крикнул Чанбин сверху вниз.
Феликсу предстояло сначала сыграть роль пробужденного жертвоприношением Дьявола, они даже записали его мимику и наложили на жуткую картинку, которая будет в это же время на экране за его спиной. А затем ему нужно будет спрыгнуть с высокой платформы и сразу перейти в данс-брейк с остальной группой.
— Да, я как раз собирался…