23. Мёртвое дерево, синяя краска (1/2)
«Повязки на ранах то и дело спадают.
Я спешно примотал эту, но и она вот-вот отвалится».
Streetlight, Changbin
Несколько мучительно долгих секунд звенящей тишины. Казалось, ни один из трех человек в студии не мог поверить в то, что только что произошло.
Чанбин посмотрел на горящий от удара кулак. Посмотрел на Чана, на скуле которого виднелся след его тяжелой руки.
Он ожидал, что Чан моментально уйдет в защиту, отдаст тело на откуп боксерским рефлексам. Однако тот, похоже, не собирался отвечать.
— Dafuq!<span class="footnote" id="fn_35243395_0"></span> — выплюнул Чан, осторожно дотрагиваясь до скулы. — Вы оба — конченые!..
Внутри Чанбина с новой силой вспыхнул гнев.
— Ну-ка повтори! Как ты нас назвал?
Между ними уже встрял Хан.
— Вы чего творите?! — затараторил он. — Совсем уже?..
— Ты назвал нас кончеными?!
— Твоя… so-called girlfriend<span class="footnote" id="fn_35243395_1"></span> чуть не разбила мне компьютер! Вы друг друга стоите!
Взгляд невольно упал на макбук за спиной Чана. Он что, успел побывать в заложниках у Мии? Как вообще можно было решиться покуситься на самую драгоценную вещь их лидера?
«Боже, Мия… Она — огонь!» — с восторгом промелькнуло у Чанбина в голове.
— Ты оскорбил ее настолько, что она чуть не разбила твой мак? — Чанбин дернулся вперед, но на удивление сильный Хан удержал его.
Натренировал в качалке на свою голову.
На скулах Чана заиграли желваки, а в черных глазах разбушевалась настоящая буря. Переплетения вен на бледных предплечьях вздулись, а пальцы сжались в кулаки. Чанбин ожидал услышать от хёна все что угодно, но только не…
— Остынь, Бин, — сквозь зубы выдавил из себя Банчан. — Я не буду с тобой драться. Мы уже не подростки.
Остыть? Остыть?!
После всего, что Чан наговорил, он предлагал просто остыть?
Хотя, если подумать… Хотел ли сам Чанбин устроить настоящую драку?
Он только хотел врезать Чану. Отплатить за те грязные слова и даже мысли, которые он позволил себе в адрес Мии.
— Хён, пожалуйста, успокойся!
Чанбин поймал на себе испуганный взгляд Хана и окончательно обмяк в его руках. Что бы между ними с Чаном ни происходило, впутывать в это Хана — последнее дело.
— Ханни, малыш, оставь нас, — тихо попросил Чанбин.
— Чтобы вы тут поубивали друг друга?
— Мы просто поговорим. Все будет нормально.
Хан растерянно обернулся на Чана, но тот только кивнул в знак согласия со словами Чанбина.
— Да идите вы оба!.. — в сердцах воскликнул Хан, вылетая из студии. — Придурки!
Хлопок двери. Пара глубоких вздохов, чтобы усмирить раздирающий грудь и бьющий в висках гнев.
Все еще чувствуя злость, Чанбин навалился спиной на дверной косяк и сложил руки на груди.
— Успокоился? — бросил Чан, отзеркалив его позу. — Готов говорить нормально?
Чанбин фыркнул, дернув носом.
— Чан, ты… ты даже не подумал, что у меня тоже могут быть чувства к Мие? Серьезные, настоящие.
Чан раздраженно выдохнул.
— Вот именно, я забочусь о том, чтобы эти чувства не вскружили тебе голову. Что вдруг случилось, почему она, почему сейчас? Я же тебя столько раз с девушками пытался познакомить!
Лицо Чанбина бросило в жар.
— Я знаю, для чего ты пытался меня с ними познакомить.
— Чтобы раскрепостить тебя.
— Чан, я не могу быть, как… как ты. Я… Для меня все серьезно.
— В этом твоя проблема, Бин. Твои чувства… они сжирают тебя с головой. Сколько ты убивался, когда Шин Рюджин тебя отшила?
Обязательно было упоминать об этом? Чанбин в очередной раз за последние пару дней ощутил, будто в него тыкали раскаленной палкой да еще и проворачивали.
Больно.
— Это в прошлом, — выдавил он глухим голосом. — А Мия… Мия — мое настоящее. Мне кажется… нет, я знаю, что она понимает меня. Она…
В глазах помутнело при воспоминании о ночном разговоре.
— Мне кажется, я наконец-то нашел родственную душу, понимаешь? Она смеется над моими шутками, так же любит поесть, как и я, ей нравится заниматься музыкой, она такая же амбициозная, хоть и ранимая, и…
— Да она — полный хаос!
— Хаос? — взвился Чанбин. Он надеялся, что хён поймет, если ему объяснить, а он все о своем. — Ты поэтому так на нее злишься? Потому что теряешь надо мной контроль? Ты настолько мне не доверяешь?
Банчан закатил глаза и с шумом выдохнул сквозь зубы.
— Даже если я доверяю тебе, есть вещи, которые от тебя не зависят! Если вас увидят, если фанаты раскроют ваши отношения?
— Да блядь, Чан, кому я вообще нужен?! — в сердцах воскликнул Чанбин. — Мы же все знаем правду!
Он мог бы ходить по улице даже без маски, никто не видел в нем айдола. Мало того что их группу в Корее не особо знали, так еще и сам Чанбин ни ростом, ни лицом не походил на айдола.
В носу болезненно защипало. Чанбин сморгнул слезы и сглотнул.
— Хён, почему ты просто не можешь понять, что я… Я люблю ее.
В воцарившейся тишине послышался тяжёлый вздох.
— Я не знал, насколько вы с Мией стали близки. Не знал, что она для тебя так много значит. Ты не рассказывал. Ты ведь мне ничего про свои чувства не рассказываешь.
Слова Чана неприятно кольнули сердце. Неужели он…
Прав?
— Хён, ты и так тянешь на себе слишком много. Кингдом, подготовка к полноформатнику, уход Джинни… Я не хотел вываливать на тебя еще и свои переживания.
Банчан раздраженно фыркнул.
— Бин, так нельзя! Ты не можешь все время держать все в себе, чтобы потом рвануло!
К горлу подступил удушливый ком.
— Хочешь, чтобы я делился? Чтобы что? Чтобы потом бить больнее? Как сейчас с Рюджин?
Чан скривился, будто его ударили.
— Зачем ты так, хён? За что? Ты… ты этому научился у PD-нима?
— Чанбинни…
Кажется, впервые за разговор Чан посмотрел на него с настоящим сожалением.
Сердце будто пропустили через мясорубку.
Почему все так? Вот же он, Чанни — его близкий друг, его хён, его лидер. Человек, с которым они прошли пот и слезы, неудачи, падения и взлеты, опять неудачи. С которым они работали вместе, жили вместе.
Чанни-хён, который подворовывал его протеин, но отдавал свое одеяло, пока постиранное сушилось в три часа ночи. Чанни-хён, который помогал писать музыку и делал аранжировки песням Чанбина. Чанни-хён, на которого Чанбин всегда смотрел с таким восторгом.
Стоит так близко и в то же время так далеко. Будто между ними невидимая стена, которую они сами между собой воздвигли.
Чанбину казалось, что он бил в эту стену, кричал, но Чан его будто не слышал.
Или не хотел.
Или…
— Бинни, неужели я так сильно тебя обидел?
Щеку обожгло слезой.
Чан всегда был таким. Отдавал им и их делу все. Но взамен требовал того же.
Чанбин сглотнул и прочистил горло, пытаясь собрать себя по кусочкам.
Он хотел попросить. Попросить принятия, поддержки. Но сраная гордость кричала, что нужно не просить, а требовать.
— Хён. Я правда не такой, как ты. Я готов жертвовать ради группы всем. Но не Мией.
Больше никаких сомнений.
— Я так решил. И если я решил…
— Да-да, принципы, я знаю, — вздохнул Чан, раздраженно махнув рукой. — Дай мне… время. И… что бы ты там себе ни придумал, я… Мне жаль.
В эти слова хотелось поверить. О, как же ему хотелось снова побыть младшеньким и довериться хёну.
Но только почему в груди что-то неприятно свербило?
— Я пошел к Мие, — бросил Чанбин и, подхватив рюкзак с дивана, вышел из студии.
***
Не помню, как я оказалась на крыше.
После разговора с Крисом адреналин схлынул, оставив за собой слабость во всем теле и какое-то вязкое гнетущее чувство. Так что на танцевальной практике я едва шевелила конечностями, все время выбиваясь из ритма. Хлоя, наша новая хореограф, которую прислала Лия Ким из 1MILLION Dance Studio, в итоге остановила тренировку на полчаса раньше и выгнала меня погулять, подумать о жизни.
Кажется, так я и забрела на крышу здания JYP.
С дуру еще и забыла толстовку, так что теперь вечерний воздух ощутимо холодил мокрую от пота кожу. Обнимая себя руками, я добрела сквозь зеленые заросли до деревянной скамеечки перед защитным стеклом. Плюхнулась на нее, радуясь, что дерево не так сильно морозит зад, как металл или пластик. Уставилась вдаль, на серебристый силуэт небоскребов на фоне горящих закатным огнем облаков.
Боже, что я натворила? Теперь я точно вылечу из компании.
Нахамила самому Банчану и чуть не сломала его рабочий ноутбук. То, что меня еще не попросили с вещами на выход, — это либо чудо, либо недоразумение.
Кто я, а кто он? Еще и полезла в их отношения с Чанбином, дура. А если я все не так поняла, если вдруг их рассорила, если из-за меня у Бинни будут проблемы в группе?
Снова.
Я сглотнула, а в горло будто насыпали дробленого льда.
А если Крис не простит и решит от меня избавиться? Тогда конец нашей группе, конец всему!
Боже, ну о чем я только думала!
Не знаю, от чего меня трясло больше: от липнущей к коже мокрой одежды или от страха за свое будущее.
А что я родителям скажу? «Мам, пап, меня выгнали из компании прямо перед дебютом, потому что я угрожала разбить ноутбук друга своего парня. Кстати, это был лидер Stray Kids, да, тот самый Банчан».
Это звучало настолько нелепо, что я даже рассмеялась.
Нервно, истерично, обнимая себя за мерзнущие плечи, как городская сумасшедшая.
В кармане спортивных брюк тем временем завибрировал телефон.
А вот и мой парень.
— Ты в порядке? — выпалил Чанбин, едва я поднесла телефон к уху. — Я весь день тебе звоню, ты занята?
Мельком глянув на экран, я обнаружила там пять пропущенных вызовов. Нервно усмехнулась: мы что, ролями поменялись?
— Я… кхм, прости, у нас была тренировка. Я в порядке, просто устала.
Он ведь уже по-любому встречался с Банчаном. Стал ли тот рассказывать про нашу ссору?
— Ты сейчас свободна? Мы можем встретиться, чтобы поговорить?
А вот и ответ.
Я с безысходностью посмотрела на башню Lotte, синей стрелой рассекающую огненные облака.
Так красиво…
Чудесное место, чтобы получить нагоняй или…
Или расстаться.
Сейчас Чанбин придет и ясно даст мне понять, что я влезла не в свое дело. Что позволила себе слишком многое, вставая между ним и Банчаном.
От мысли, что мы можем не просто поссориться, но и расстаться, глаза наполнились соленой влагой.
Спешно сглотнув слезы — слюна царапнула горло мокрым песком — я кашлянула и промямлила невнятное согласие, рассказав, где сейчас нахожусь.
— Я подойду наверх минут через десять-пятнадцать, жди.
Ждать? Можно я лучше прыгну за стекло?
Вытерев щеки, я сделала пару глубоких вдохов. Спокойно, нужно обдумать прошедший день, событие за событием.
С утра я слышала о Чанбине столько всего от его друзей… Где правда? Как мне понять, что творилось у него на душе?
Сначала был Феликс. Не просто так он пришел поговорить со мной, его тоже тяготила вся эта ситуация. Похоже, у Феликса слишком близкие отношения с Кристофером, чтобы влезать в этот конфликт, вот он и изводился от бессилия.
Потом Сынмин.
О, этот… Этот казался слишком проницательным. Смотрел и говорил так, будто видел меня насквозь. Судя по всему, он действительно хорошо понимал Чанбина, я ведь уже говорила с ним на подобную тему при первой встрече, когда мы остались вдвоем в машине. Сынмин безошибочно угадал настроение хёна и то, что его тогда тяготило.
Что же еще он тогда сказал?..
«Ты уже смотрела его сольный клип? Ты ведь оззи, ты должна понять. Больше, чем другие».
Сольный клип Чанбина? Что там может быть такого особенного да еще и для австралийки? Обычно сюжет и мелкие детали в клипах — дело рук режиссёра, но если это сольник, да еще и не в рамках основного промоушена, может, Чанбин что-то сам захотел добавить?..
Подключив наушники, сгорая от любопытства, я открыла ютуб и ввела имя Чанбина в поиске.
«Феликс не может перестать смотреть на Чанбина».
«Хенджин страдает от 2рачи #Чанбин #Хан».
«Двэкки ДА-ДА-ДА».
«Омг, Чанбин такой коротенький и такой милый».
Я невольно улыбнулась, пролистывая выпадающие видео. Бинни следовало бы почаще заглядывать на ютуб, похоже, Стэй находили его по-настоящему очаровательным.
Пролистав видео вниз, я не сразу нашла нужное — с ярко-синей плашкой «JYP OFFICIAL» на заставке и лицом Чанбина на темном фоне.
Фит с Банчаном Streetlight? Хм, я и правда не слышала ее раньше, в Спотифае ее не было.
«Никудышная из тебя фанатка, Мия. Да и девушка тоже».
Ничего, сейчас наверстаю, у меня еще была в запасе пара минут.
Словно уличный фонарь,
Словно уличный фонарь…
Отворив дверь, Чанбин шагнул в темный кадр и залил пространство ослепительным светом. Однако стоило двери за ним захлопнуться, как все опять погрузилось во тьму.
В конце одинокого дня
Я молча стою посреди пустынной ночи
И пытаюсь ярко улыбаться.<span class="footnote" id="fn_35243395_2"></span>
Я не ожидала увидеть «темного рэпера» Чанбина в сольном клипе в таком простом облике. Думала, будет что-то мрачное и в стиле хип-хоп, а он… Светло-русые волосы, белая футболка, белая рубашка, а поверх — свободный пиджак.
Несмотря на цветное превью, начало клипа было черно-белым. Чанбин, едва различимый на фоне темных стен, проходил вглубь маленького заброшенного концертного зала, начиная свой монолог.
Я не хочу показаться слабым,
Ведь для тех, кто полагался на меня, это будет странно.
Притворяюсь сильным, что мне не больно, что я в порядке,
Я просто хочу быть для кого-то поддержкой.
Я не могу допустить, чтобы из-за меня они ослабли,
Мне не хватает уверенности спросить: «Можете ли вы на меня положиться?»
Запертая внутри боль, не находя выход, беззвучно нарастает.
Я так долго терпел ее, что уже привык.
Но думаю, я смогу еще потерпеть.
Пройдя в первый ряд пустующего зала, Чанбин рухнул на деревянное сидение, уронив голову на грудь.
Повязки на ранах то и дело спадают.
Я спешно примотал эту, но и она вот-вот отвалится.
Дождь скапливается на прохудившейся крыше,
Проникая в каждую щель, слишком хорошо меня зная.
Прежде чем все рухнет, мне нужен кто-нибудь,
Кто спросит еще раз, в порядке ли я.
Хоть кто-нибудь.
Словно уличный фонарь,
Словно уличный фонарь,
Посреди пустынной ночи я все еще ярко сияю.
В конце одинокого дня
Я молча стою посреди пустынной ночи
И пытаюсь ярко улыбаться.
Это… Это было совсем не то, что я ожидала услышать от сольника Чанбина. Трек скорее походил на Piece of a puzzle, ту самую песню с Сынмином, которую Чанбин присылал после шоукейса для поддержки.
Или на Sorry, I love you, которой признавался в любви.
Такая тоскливая музыка, такой надрыв в голосе…
После первого припева Чанбин в клипе неожиданно поднялся на сцену и взялся за стойку с микрофоном, будто чтобы выговориться, пусть даже в пустоту зала. Следом за ним в кадре вдруг появилось высохшее мёртвое деревце в массивном горшке, ровно на том месте, где секунды назад сидел Чанбин. Картинка наконец-то наполнилась красками. Все еще приглушенными, но по-своему теплыми.
Так и не найдя поддержки,
В итоге я стал рассчитывать на самого себя.
Но теперь, когда меня трясет,
На кого я могу положиться?
Плечи, на которые раньше опирались,
Теперь поникли, но кого это волнует?
Я не могу никому рассказать,
Я не могу никому рассказать,
И я виню себя за то, что не могу избавиться от этой боли.
Я дышу этим спертым воздухом и чувствую, что вот-вот задохнусь.
Волнуюсь из-за пустых слов, тревожусь из-за пустяков.
Даже если люди не смотрят, чувствую, как во мне прожигают дыру.
Неужели они заметят чувства, которые я так тщательно прячу?
Я боюсь этого, мне страшно.
Казалось, мертвое дерево было единственным слушателем надрывного монолога Чанбина, находясь в зрительном зале ровно напротив.
— Словно уличный фонарь, — а это был голос Чана. Такой мягкий и тихий, он словно лился откуда-то сверху. — Словно уличный фонарь…
— Мне страшно, — вторил ему голос Чанбина. — Мне страшно.
В конце одинокого дня
Я молча стою посреди пустынной ночи