22. Тебе вчера было очень весело, да? (1/2)

«Мне плевать, кто передо мной,

Наброшусь, загрызу, разорву на кусочки!»

Beware, Stray Kids

— Влечение, которому невозможно противостоять, — вот наш концепт.

Я завороженно разглядывала картины, мелькающие на большом экране в переговорной комнате JYP, где собралась наша рабочая команда. «Русалка» Уотерхауса — бледная девушка с серебряным хвостом, сидящая на берегу моря и расчесывающая свои густые медные волосы гребнем. Рожденная из морской пены и раковины златовласая Венера Боттичелли — я видела ее однажды, когда с родителями ездила на каникулы в Италию несколько лет назад. Птицы-сирены, пытающиеся свести с ума своим пением Одиссея, тоже Уотерхауса. «Одиссею» я читала в школе, так что знала этот сюжет.

А вот картину какого-то русского художника я видела впервые. На ней некий земной муж в подводном царстве выбирал себе невесту из дочерей «морского тсаря»<span class="footnote" id="fn_35076618_0"></span>. Наряды девушек, богатые украшения и рыбья чешуя их прислужниц таинственно сияли в мутной зеленой воде.

— Образ прекрасной девы, которая соблазняет людей своим голосом, распространен во многих культурах, — вдохновенно вещала Ким Ёнджи — наш креативный менеджер. Харизматичная молодая женщина с лисьими глазами, ей было всего тридцать два, а она уже успела поработать с двумя группами из средних агентств и над проектами JYP в Японии. — Так же как и водные духи или нечисть в образе девушки.

Ёнджи демонстративно потрясла своим стаканчиком кофе из Старбакса, на котором красовалась Мелюзина — водная фея из кельтских легенд с раздвоенным рыбьим хвостом.

— За последние десятилетия образ русалки проник в массовую культуру и прочно закрепился в ней, — продолжала увлеченно рассказывать Ёнджи, щелкая слайды.

Я улыбнулась, но даже не хорошо знакомой с детства рыжей русалочке Ариэль, а постеру с тремя девушками с золотыми рыбьими хвостами. Какая девочка в Австралии не смотрела сериал «H2O»?

— Шарлотта — сука, — шепнула мне на ухо Нана.

Я усмехнулась. Когда мы продюсировали нашу вторую песню, я посадила девочек смотреть со мной сериал. Главная злодейка второго сезона выбесила абсолютно всех.

Джиа осуждающе зыркнула на нас, пришлось притихнуть, чтобы не мешать Ёнджи продолжать рассказ.

— TWICE поют о романтичной любви, ITZY — о любви к себе. Мы не хотим, чтобы ваши концепты пересекались, но в то же время хотим попробовать их объединить и создать нечто новое. Наши наблюдения показывают, что TWICE вряд ли получится успешно уйти в более агрессивный и взрослый концепт без потери корневой аудитории. То же самое с ITZY: в этом камбэке мы пробуем кое-что новое, но пока не можем предугадать результат.

— Вы хотите поставить на нас эксперимент? — уточнила я.

Ёнджи по-лисьи улыбнулась.

— Пак Джинён PD-ним хочет. Вы пока что — чистый лист. Если раньше группы с концептом sexy стремились понравиться мужской аудитории, то сейчас все изменилось. Корейский рынок уже готов к обратному: теперь вы будете хозяйками этой любовной игры. Концепт сирен, который вы сами придумали для дебютного трека, нам очень поможет. Ключевой момент состоит в том, что вы написали эту песню. Вы выбрали так себя преподнести. Вы заложили в нее посыл. А это значит, что люди будут видеть в вас этот цвет, эту энергию, они вам поверят.

Ёнджи переключила слайд, и я не смогла сдержать восхищенного вздоха.

На экране было несколько дизайнерских эскизов. Белокожая девушка с заколотыми черными волосами, чье лицо обрамляла одна прядь. На плечах — алая кружевная накидка с воротником-жабо и с колье из сверкающего золота. Глядя на это сочетание красного, черного и золотого, я вспомнила японских карпов кои.

Второй эскиз: девушка с черным каре и рваной челкой, выкрашенной в цвет индиго. Такого же цвета полупрозрачный капюшон, расшитый мелкими, искрящимися, как чешуя, пайетками, придавал ее образу немного хулиганский вид.

Третий образ…

Я сглотнула, чувствуя, как сердце подскочило от волнения к горлу.

Неужели мой?

Легкие, воздушные локоны нежно-розового цвета, перламутровое боди, открывающее руки и шею, с которой на грудь ниспадала плетённая из жемчуга кольчуга. Жемчуг был везде: в волосах и даже в макияже под глазами.

К каждому образу были свои подписи. «Холодная красота, грация, утонченность» к первому, «Дерзость, смелость, безбашенность» ко второму и «Обманчивая нежность, игривость, кокетство» к третьему.

— Все себя узнали? — улыбнулась Ёнджи. — Мы со стилистами старались учесть ваши характеры, чтобы органично распределить образы в группе.

Мы с девочками восхищенно закивали. У Джиа слегка порозовели щеки, а на губах заиграла довольная улыбка. Глаза Наны загорелись диким азартом. Указав на картину с Одиссеем, она вдруг спросила:

— Можно я еще в клипе буду гигантской человекоптицей?

Все присутствующие рассмеялись.

— Как-нибудь в другой раз, — усмехнулась Ёнджи.

— Тогда я вставлю ее в свою подпись!

Нана надулась, но скорее показушно. Судя по блестящим глазам, ей все-таки понравился придуманный для нее образ.

Я вновь посмотрела на… будущую себя?

Так трудно было в это поверить. Сменить привычную спортивную одежду на роскошный образ, чтобы засиять сначала в клипе и на фотосессии, а потом и на сцене.

От волнения вспотели пальцы, а сердце вновь ускорило ритм. Неужели все было не зря. Неужели вот оно?.. Так хотелось сразу облачиться в подготовленные образы, хотя бы примерить. И так не хотелось думать о той тяжелой работе, которая притаилась за этой сверкающей сказочной чешуей на экране.

Согласно предложенному эксклюзивному контракту, запрет на отношения предлагали сократить с трех лет до года, если мы напишем…

— Двадцать восемь песен до конца декабря?! — заорала Нана, когда пару дней назад нам озвучили все условия и оставили наедине с контрактом. — Они охренели совсем? Да вы… Вы что, пришли сюда с айдолами шуры-муры крутить? Нахрена нам эти отношения? Нахрена мне эти отношения?!

Мы с Джиа тогда переглянулись так… кажется, впервые по-настоящему чувствуя что-то родственное между нами.

А помимо песен для себя, нам дали задание еще до октября написать трек для NiziU — японской девичьей группы JYP. В общем, работа предстояла колоссальная. Главное, не забывать, ради чего это все.

Снова глянув на жемчужно-розовый эскиз, я с сожалением вздохнула, что из-за договора о неразглашении не могу его сфотографировать и отправить Бинни. Так хотелось порадовать его чем-то после вчерашнего.

Едва я вспомнила об этом, как на грудь будто уронили холодный тяжелый камень, даже дышать стало труднее. Мысли и разговоры о работе меня отвлекали до поры до времени. Но полностью отстраниться не получалось.

У меня не было времени позвонить Чанбину утром, так что оставалось только надеяться, что ему стало хоть немного легче после нашего ночного созвона.

Когда у нас будет первая примерка этого образа, обязательно сфоткаюсь и пришлю ему селфи.

***

Клубничный или шоколадный?

Решиться ехать из Австралии в Южную Корею мне было проще, чем выбрать чертов тортик в SoulCup Cafe. Я уже пообедала и сейчас хотела заесть стресс чем-нибудь сладким. Мелочь, но даже такое могло поднять мне настроение после вчерашнего вечера и утреннего митинга. Поэтому выбрать десерт нужно было с особой тщательностью.

Я сосредоточенно нависла над прилавком с органическими домашними тортиками. За два года так и не привыкла к местным десертам: у корейцев были странные представления о сладком. Паста из красных бобов, серьёзно? Спасибо Пак Джинену за хороший выбор диетических, а главное, вкусных тортов и мороженого.

Так все-таки: клубничный или шоколадный?

— The chocolate one is fine<span class="footnote" id="fn_35076618_1"></span>.

Услышав сбоку от себя знакомый голос с родным акцентом, я обернулась.

Ли Феликс обезоруживающе улыбнулся. Судя по простой черной футболке и отсутствию макияжа на веснушчатом лице, у Stray Kids сегодня не было съемок, по крайней мере, в первой половине дня. Хорошо. Значит, Чанбину не пришлось замазывать наверняка опухшее лицо и давить из себя улыбку.

— Йонбок-сонбэним, — я поклонилась в знак приветствия.

Кажется, это немного смутило его.

— Пожалуйста, можно просто Феликс, — продолжил он на английском. — Все никак не привыкну к корейскому имени.

Отразив его улыбку, я кивнула.

Шоколадный, значит?

— Если он тебе нравится, то я оставлю его тебе.

Феликс озадаченно моргнул.

— Последний, — пояснила я, кивая в сторону витрины на одинокий кусок шоколадного торта. — А себе возьму клубничный.

— А… ты про торт… Кхм, не стоит, если хочешь…

Но я уже оплачивала себе клубничный.

— Можно я к тебе подсяду? — спросил Феликс, увязавшись за мной с подносом.

Он еще спрашивает! Я так давно ни с кем не разговаривала на английском, тем более с кем-то из своих, а Феликс, кажется, был настроен ко мне не так враждебно, как Крис.

— Конечно, присоединяйся! Буду рада поболтать с земляком. Твой хён, знаешь ли… меня не сильно любит.

Одно упоминание Криса вызвало неприятную горечь во рту, особенно после вчерашнего вечера. Даже первый кусок нежного клубничного торта не смог эту горечь притупить.

Опустившись за столик напротив, Феликс тяжело вздохнул. Его улыбка померкла.

— Прости, если я сказала что-то не то…

— Нет-нет, ты права. Мне просто… жаль, что все так происходит.

Я осторожно подняла глаза на собеседника. Тот даже к вилке не притронулся: буравил взглядом свой торт, будто хотел его расплавить. Легкость и непринужденность нашего разговора как ветром сдуло. Я даже не знала, что сказать, чтобы вернуть эту легкость. Вдруг задумалась: зачем вообще Феликс ко мне подсел?

— Наверное, у Криса есть какие-то свои причины, — осторожно сказала я, хотя внутри меня все противилось этой мысли. Какие могут быть причины, чтобы так относиться ко мне, когда я желаю Чанбину только добра? Как будто я собралась увести его из группы и утащить с собой в Австралию!

Снова горестный вздох. Феликс поднял на меня свои огромные, полные печали глаза, напоминая грустного олененка.

— Я знаю, что случилось вчера, — вдруг выдохнул он. — Это… это неправильно!

Неправильно?

Я поджала губы, откладывая вилку на тарелку.

Это было возмутительно. Недопустимо. И…

— Отвратительно!

Я сказала это вслух?

— Мне жаль, что так вышло, — тихо сказал Феликс потухшим голосом.

— Жаль? — вспыхнула я, не в силах сдержать в голосе горький яд. — «Жаль»? Это все, что ты можешь сказать, состроив грустные глаза? Тогда почему… Почему это продолжается? Почему никто из вас это не прекратит? Разве вы не близки с Чанбином, не дружите с самого основания группы?

Я взметнула гневный взгляд на Феликса и… обожглась о его собственный. Он больше не смотрел, как побитый оленёнок. Теперь он сам буравил меня черными глазами, вцепившись в край стола побелевшими пальцами.

— Вот именно. Я знаю Чанбин-хёна уже пять лет, а ты? С чего взяла, что можешь лезть в наши отношения? Решила, что знаешь его лучше?

Выплюнутые Феликсом слова будто звонко ударили по щеке. И правда, кто я такая? Особенно рядом с его друзьями, с которыми он вместе уже столько лет.

И все-таки…

И все-таки.

Просто так я не собиралась уступать. Мне хватило пренебрежительного отношения Криса.

— Я хотя бы не остаюсь в стороне, когда вижу, что вы творите с моим парнем.

Воздух вокруг так накалился, что, казалось, подрагивал и даже пропах серой.

Бам!

Поднос с едой вдруг приземлился ровно между нами с Феликсом.

— Давай, Мия, громче кричи о том, что Бинни-хён твой парень, — Ким Сынмин повесил рюкзак на спинку стула и сел за наш стол. — А то еще не все люди в кафе слышали.

На нем был простой темно-синий свитшот, а черные густые волосы, в этот раз не уложенные, неряшливо падали на лоб. Совсем не похож на того утонченного парня из дорамы на вечеринке, где я видела Сынмина в последний раз.

Я стушевалась под его колким взглядом. И правда, так поддалась эмоциям, что забыла об осторожности.

За столом повисла тишина. Мы с Феликсом молча буравили глазами свои тортики, украдкой поглядывая на Сынмина. Тот жевал свой обед как ни в чем не бывало, будто его вовсе не заботила тяжелая атмосфера за столом.

Странный.

В конце концов молчание нарушил горестный вздох. Феликс поднял на меня свои огромные глаза, которые вновь наполнились печалью, и тихо пробубнил:

— Мия… прости меня. Я сказал лишнего.

У меня сердце закололо. Боже, на кого я накинулась? На Феликса, этого ангела? Я же даже ни разу не видела, чтобы он как-то плохо относился к Чанбину. Да и сам факт, что он пришел ко мне поговорить об этой проблеме, уже говорил о его неравнодушии.

— И ты меня прости. Кажется, мне просто хотелось найти виноватого и выплеснуть злость.

— Отлично, — подытожил Сынмин, — теперь можно поговорить по существу. А то вы тут чуть не подрались из-за Бинни-хёна прямо посреди нашего кафе. Думаю, он был бы впечатлен.

Феликс криво усмехнулся, а у меня вспыхнули уши. Правда, стоило отдать Сынмину должное — своим сарказмом он слегка разрядил обстановку. К тому же Сынмин был прав. За препирательствами мы совсем забыли, о чем изначально шла речь.

Точнее, о ком.

— Ваши ссоры не помогут Бинни-хёну, — Сынмин буквально озвучивал мои мысли, и от этих слов у меня снова в груди что-то болезненно потянуло.

— Откуда это все вообще пошло? Почему Чанбин?

Почему мой Бинни? Самый добрый, самый чуткий, самый милый и очаровательный! Чем он заслужил такое отношение?

— Я не знаю, — Феликс задумчиво отвел взгляд. — Когда я приехал, оно уже… было что-то такое. Бинни-хён мне сразу показался таким классным! А он… он мне не верил. Думал, я смеялся над ним, когда я ему что-то хорошее говорил. Но я никогда над ним не смеялся.

В глазах защипало. Кажется, я потянула только за самый край ниточки, конец которой уходил глубоко в прошлое.

— Еще когда мы стажировались, — продолжал Сынмин, — Чанбин-хён был одним из лучших буквально во всем.

Феликс закивал:

— Да, и музыку в составе 3RACHA начал писать, и танцевал здорово. А рэп…

Сынмин вдруг усмехнулся:

— Никогда не забуду лицо Ханни, когда он понял, что больше не лучший рэпер в агентстве.

Феликс задумчиво ковырнул ложкой свой кусок торта.

— Я тогда таким неудачником в рэпе был. Язык, произношение, флоу… Disaster. А Бинни-хён был таким… — подперев кулаком щеку, он не смог сдержать восторженный вздох. — Наставники постоянно его хвалили.

— Особенно PD-ним.

— Неужели это все зависть? — предположила я.

Сынмин дернул острыми плечами.

— Всегда проще обвинить кого-то другого в своих провалах. Особенно если… найти и ткнуть в слабое место.

Чему я удивлялась? Сама же прошла путь от трейни до подписания контракта. Мне ли не знать.

И все же такого объяснения мне было мало. Даже если другие трейни завидовали Чанбину и решили попросту загнобить его от собственного бессилия и малодушия, это никак не объясняло то, что творилось в группе. Что случилось вчера вечером.

Я же не слепая, черт возьми!

— Если Чанбин тебе так важен, — я глянула на Феликса, затем перевела взгляд на Сынмина, — и если ты так чутко его знаешь… Как, for fuck&#039;s sake, вы все это допускаете? Разве вы не друзья? Не семья?

Сынмин с Феликсом переглянулись.

— Ты права, — осторожно начал Сынмин. — Мы — семья. И в то же время коллеги по работе.

— От этого только сложнее, — вздохнул Феликс. — И больнее.

— Это начиналось как шутка. Знаешь, когда мы только дебютировали… Не то чтобы нас заставляли придерживаться четких ролей, но все-таки определенные указания от стаффа были. Йенни — милый маннэ, Хан — шумный comedy king<span class="footnote" id="fn_35076618_2"></span>, я…

Сынмин вдруг посмотрел на меня странным взглядом, склонив голову и выпучив глаза.

— …weirdo<span class="footnote" id="fn_35076618_3"></span>.

— Хочешь сказать, ты не странный? — Феликс одарил Сынмина скептическим взглядом.

Тот хмыкнул, пожал плечами и продолжил:

— Минхо-хёну вот досталась роль цундере<span class="footnote" id="fn_35076618_4"></span>. На самом деле отчасти он сам ее выбрал, потому что… После шоу на выживание, знаешь. Он на самом деле не такой грубый, каким кажется, наоборот — очень заботливый. Ханни тоже далеко не всегда такой шумный, он иногда подолгу молчит и уходит в себя, особенно когда… обостряется его расстройство.

Сынмин кашлянул, нервно облизав губы.

— Так вот, Бинни-хён… Ему досталась роль…

— Бинни-хён просто очень весёлый, — перебил Феликс. — Он… много шутит и всегда старается развлечь группу и стафф, особенно во время съемок или тренировок.

Скосив взгляд на Феликса, Сынмин поджал губы.

— На самом деле не такой уж он и шутник. Он для нас старается.

— Думаешь, я не знаю? — обиженно буркнул Феликс.

— Наши первые стилисты еще поначалу не знали, что с ним делать…

— А мне нравились его образы, он выглядел круто, — возразил Феликс.

Сынмин едва заметно закатил глаза.

— …и в итоге все сошлись на том, что Бин-хён будет просто самым громким и забавным в группе.

«Все»?

Я недовольно сжала вилку.

Ясно, что Сынмин пытался сказать с самого начала.

Чанбину досталась роль клоуна.

Словно прочитав мою мысль в сердитом взгляде, Сынмин обратился прямо ко мне:

— Мы были придурками, Мия. Мы и сейчас придурки.

— Почему тогда ничего с этим не сделаете? — огрызнулась я.

Феликс с Сынмином вновь переглянулись. И, судя по их молчанию, я поняла, что попала в яблочко.

Дзынь!

Сердито звякнула вилка, брошенная мною на тарелку.

— What the fuck is wrong with you?<span class="footnote" id="fn_35076618_5"></span> Все всё знают, но никто ничего с этим не делает!

Во мне вновь начала вскипать кровь, отзываясь назойливым стуком в висках.

Сынмин раздраженно выдохнул, а Феликс понуро свесил голову. Чувство вины исходило от него почти осязаемыми волнами.

— Нет, не все… Я же сказал, Мия, мы — придурки. Кое-кто не может сообразить до сих пор.

— А Крис?

Наконец-то мой гнев нашел свою конечную цель.

Бан Кристофер Чан.

— Только не говорите мне, что он не знает или не понимает. Bullshit!<span class="footnote" id="fn_35076618_6"></span>

— Крис… — осторожно начал Феликс, — у него сложный характер. Ради группы он готов пойти на очень многое.

— Чанни-хён всегда знает, чего хочет фэндом, у него самая мощная связь со Стэй. И со стаффом. Как лидер, он отвечает за все наши достижения, внимание, рейтинги…

— А кто в группе тогда отвечает за чувства мемберов? Кто заботится о ваших проблемах, о том, чтобы поддерживать вас в трудные моменты? Разве психологический комфорт — не обязанность лидера?

Сынмин молча опустил глаза. За него глухим голосом ответил Феликс:

— То, о чем ты говоришь… За это в основном отвечает Бинни-хён.

Охуенно.

Из всего вышесказанного следовал абсолютно логичный вопрос:

— Если Чанбин заботится о вас, кто тогда заботится о нем и его чувствах?

— Мия, — устало вздохнул Сынмин. — Разве ты еще не поняла? Со Чанбин, он же… Никогда ничего о себе не рассказывает.

— Он относится к нам как к младшим. Мы и есть младшие, но он просто… Боюсь, он не хочет нас обременять своими проблемами.

— Неужели вы совсем не можете вмешаться?

— Мы вмешиваемся по мере сил, — пояснил Сынмин. — Сколько ты уже прожила в Южной Корее? Год, два?

— Я тоже раньше не понимал, — сказал Феликс. — Столько раз наталкивался на глухую стену, когда пытался действовать так, как дома. А Чанни-хён… он… Крис здесь намного дольше. Я люблю его, так сильно люблю! Иногда он кажется таким близким, таким родным. Будто он один меня здесь понимает. А иногда… он пугает меня. Иногда я понимаю, что он успел измениться. Слишком.

— И он все еще наш лидер, который собрал нас, которому мы обязаны дебютом. И который старше нас на пару лет, опытнее.

— Да какая разница, кто старше, кто младше, у кого какая роль, если вы так или иначе делаете Чанбину больно? — вспыхнула я, чувствуя, как в груди нарастает отчаяние. Что я могу против этих многовековых корейских догм, против иерархии подчинения, против предвзятого отношения ко внешности, которая отличается от этих идиотских нереалистичных стандартов?

Сынмин вперил в меня долгий, пронзительный взгляд. Казалось, он смотрел в самую душу, отчего сердце почему-то забилось быстрее.

— Для тебя — разницы никакой. Тебе плевать на условности и иерархию, ты внесистемный элемент. Иными словами, ты хаос, Мия, — уголок полных губ дернулся в ухмылке. — Чанни-хён тебя боится.

Феликс задумчиво кивнул.

— Крис очень не любит хаос.

Я почему-то вспомнила эту стерильную чистоту в их общей с Чанбином ванной и расставленные по цвету и размеру баночки с уходовой косметикой. Нервно усмехнулась.

— Вы меня что, науськиваете против своего лидера?

Сынмин вновь пристально на меня посмотрел и повторил мою усмешку.

— А тебя надо науськивать?

Черт!

Этот Ким Сынмин… Как у него получалось так пронзительно точно подбирать слова? Каждая брошенная им фраза — как выстрел.

Но Сынмин был прав. Меня не надо было подначивать. Кристофер сам прекрасно с этим справился, особенно вчера, когда попросту… прогнал меня.

И если тогда меня захлестнула горькая обида, то сегодня…

Во мне полыхал гнев.

И самое ужасное, что этот огонь выжигал во мне остатки страха и подобострастия перед сонбэнимом.

Только что теперь с этим делать? Просто пойти к Крису и поговорить? Где я его найду? Как узнаю, когда он свободен?

Сынмин вдруг посмотрел куда-то мне за спину. Его взгляд изменился. Поплыл.

Прежде чем обернулась, я услышала ее звонкий голос:

— Мия, Мия, ты видела? Мы в интернете! В новостях!

Нана сегодня была вся на свэге. Ярко-красная кепка, такого же цвета бомбер и сияющие белизной штаны, на шее и запястьях поблескивали серебряные цепочки. В последнее время она стала одеваться так чаще: будто скорый дебют вдохновлял ее примерять на себя образ успешной рэперши уже сейчас.

В одной руке у спешащей к нам подруги был запотевший стакан айс американо, в другой — горящий телефон.

— В новостях? — удивилась я. — Как? Мы же только утром впервые полноценно с командой собирались, даже промо фоток еще не наделали…

— Йонбок-сонбэним, Сынмин-сонбэним… — Нана коротким поклоном поприветствовала обоих, а затем повернулась ко мне и с хитрой улыбкой принялась читать с телефона: — «Слух: новая женская группа JYP дебютирует уже этим летом!»

— Как?.. Уже кто-то слухи распустил? Неужели кто-то из агентства сливает инфу?

Это предположение неприятно резануло по моему чувству безопасности в родных стенах. Если информацию о дебюте не смогли утаить, вдруг кто-то сдаст нас с Чанбином?..

Нана тем временем одарила меня снисходительным взглядом.

— Онни, ты как будто вчера родилась.

— Это часть вашей рекламной компании, — вдруг включился в разговор Сынмин. — Такие утечки не случаются просто так, у каждого крупного агентства много контактов в СМИ. Считайте, что ваши пиарщики начали прогревать аудиторию перед официальным анонсом.

Нана посмотрела на Сынмина с восхищением.

— Вау, сонбэним так много знает!

Тот сначала весь засиял и широко улыбнулся, а затем вдруг дернул рукой, прикрывая улыбку ладонью.