20. Siren (1/2)

«Тебе не устоять,

Даже если будешь бороться.

Танцуй под мою музыку.

Тебе не устоять, я — Чаровник»

Charmer, Stray Kids

Сегодня был тяжелый день для них обоих. У Мии — финальное прослушивание и решение о дебюте, а у него, Чанбина, репетиция. Не в агентстве, а полномасштабная, в огромном спортивном зале. Одно дело — репетировать в тесноте, и совсем другое — в большом помещении. Сразу все косяки вылезают. И хотя, по сравнению со старым зданием JYP, в новом были довольно просторные залы хореографии, все равно они были не способны вместить в себя весь масштаб задумки Stray Kids для телешоу.

Чанбину вот придется несладко. Мало того что необходимо будет бегать, прыгать и танцевать, так еще и самая сложная партия будет в конце. Испортить песню сонбэ было бы полнейшим крахом, так что Чанбин чувствовал особое давление за свое выступление. И еще…

И еще оно будет слишком личным. Пусть это поймут не все, пусть Мия посмотрит номер не сразу… Чанбин просто обязан был выложиться на полную.

В этот раз, как и перед шоукейсом, Чанбин затащил её на ночевку. Ничего такого, они оба так устали, что просто уснули вместе.

Оказалось, что, несмотря на тесноту, спать вдвоем было так удобно…

С тех пор, как переехал из роскошного родительского дома в тесную мальчишескую общагу, Чанбин привык к людской компании. Привык засыпать под мерное клацанье клавиатуры Банчана, привык, что к нему под бок часто лез Феликс. Привык, что можно было завалиться к Лино-хёну и пристать к тому с болтовнёй о насущных проблемах.

Чанбину бы радоваться обретённому личному пространству и (относительной) тишине, вот только засыпать он стал хуже.

Лениво приоткрыв глаз, Чанбин глянул на телефон. Еще семь минуточек… Крепче обняв за талию лежащую к нему спиной Мию, он уткнулся носом ей в шею. С наслаждением вдохнул сладкий аромат кожи и душистых волос. Такая сонная, мягкая… Главное — не привыкнуть спать вот так вместе. Иначе без неё его совсем одолеет бессонница.

Просто лежать, просто обниматься перед тем, как встать… было тяжело. Чанбину пришлось подключить всю свою выдержку, когда Мия лежала в его руках такая теплая. А стоило ей задвигаться, от нарастающего возбуждения в глазах вспыхнули искры, а во рту пересохло. Глубокий вдох не помог, ведь запах сладкой жвачки еще сильнее вскружил ему голову.

А Мия тем временем снова шевельнулась. Заерзала бедрами, как-то слишком подозрительно, слишком осознанно для спящего человека.

Господи, эти «семь минуточек» превратились в настоящую пытку! Чувствуя, как мягкие ягодицы трутся о его стояк, Чанбин держался из последних сил.

— Мия, ты спишь? — хрипло прошептал он.

Ответом ему был тихий смешок и еще одно движение бедрами.

— И давно ты так, чаги?..

— Достаточно, чтобы почувствовать, как ты рад мне по утрам.

Боже…

Он сорвался. Прошелся носом по ее шее, лизнул за ухом, втянул губами нежную мочку, заставив Мию тихо застонать. Пальцами забрался ей под футболку, провел по дрожащему животу и с наслаждением смял мягкую грудь, оттягивая моментально твердеющий сосок. От того, насколько Мия была теплой и нежной спросонья, как отзывалась на его ласки, у него просто сносило крышу. Вот он уже сам невольно прижимался крепче, терся членом о ягодицы.

Семь минут?.. Или уже шесть?

Чанбин просунул вторую руку Мие под талию и бесцеремонно забрался под тонкие короткие шортики. Мия всхлипнула, чуть раздвинув ноги, и Чанбин сам едва не застонал, почувствовав, насколько она там мокрая и горячая.

Прильнув губами к шее, он прошелся пальцами вдоль половых губ вверх-вниз, щедро смочив в смазке, и осторожно надавил на горячий набухший клитор. Мия заскулила, развела ноги ещё шире, накрыла его ладонь своей. Слегка обернулась, встретилась с ним взглядом. В еще сонных глазах — мутная дымка и обжигающее желание.

Изнывающая, столь податливая в его руках, Мия была такой вкусной. Как нежный сладкий, аппетитный десерт.

Пять минут? Чанбин не стал себе отказывать в удовольствии, тем более когда Мия смотрела с такой мольбой в глазах.

— Зефирка, ты такая вкусная…

Он накрыл ее губы своими, провел по ним языком, скользнул внутрь, пальцами блуждая по мягкому горячему телу, исследуя и запоминая точки, где стоны Мии становились глубже и громче.

Когда она вдруг отвела руку назад и нашла горячей ладонью его возбужденный член, Чанбин едва не кончил, столь сильно он был заведён. Мия сжала член через натянувшуюся ткань шорт, заставляя уже самого Чанбина застонать ей в губы. Бесцеремонно забралась внутрь, очертила ноющую головку и провела ладонью вниз, к потяжелевшим яичкам.

Последние силы, последние остатки разума Чанбин потратил на то, чтобы вынырнуть из этого омута, чтобы довести Мию до пика первой. Он задвигал пальцами чуть быстрее, надавил на пульсирующий клитор чуть сильнее, и Мия забилась в его руках, выгибаясь, подставляясь под его ласки и скользя ногами по влажной простыне.

— М-м-м, боже, Бинни!..

Пришлось приглушить ее громкий, несдержанный стон поцелуем. Мия сжимала ноги, ёрзая мокрыми бёдрами, тёрлась о его ладонь, хныкала, покусывая его губы, хваталась за его широкую спину.

Чанбин задыхался от запаха ее возбуждения, задыхался от нежности, затопившей его сердце. Мия, доведенная им до оргазма — он такое раньше только в своих ночных фантазиях мог представить. А сейчас она обмякла в его руках, прижимаясь к нему, шептала его имя, гладила по густым спутанным кудрям и жадно целовала.

Неужели он это заслужил?

Чуть отстранившись, Чанбин приспустил шорты и сжал член, собираясь и сам кончить, но Мия обернулась к нему и сместила его ладонь. Ее взгляд все еще хмельной, глаза блестели, а губы чертовски сексуально припухли от поцелуев и покусываний. Слегка толкнув Чанбина в грудь, она уложила его на спину. Пальцы, поначалу восхитительно нежные, обхватили член плотным кольцом и ритмично задвигались, задевая слишком чувствительную пульсирующую головку. Второй рукой Мия натянула кольцо на цепочке, провела по вздымающейся груди с колотящимся сердцем, по животу, огладила бедра, а затем слегка сжала и оттянула яички.

Чанбин рвано задышал, не узнавая собственный надломившийся голос. Просто лежать и получать удовольствие? Просто тонуть в ощущениях, двигая бедрами навстречу ловким пальчикам Мии?

Разве он это заслужил?

Глаза Мии жадно блестели, кончик языка хищно скользнул по растянутым в усмешке губам. Оргазм подступал с каждым её умелым движением. Живот Чанбина напрягся и заходил ходуном, член окаменел. Обняв Мию, Чанбин жадно впился пальцами в ее талию.

— Да, пожалуйста, да!..

Отчаянно всхлипнув, Чанбин выгнулся, член брызнул горячей спермой Мие в ладонь. Она продолжала свои движения, уже медленнее, выжимая каждую каплю, пока Чанбин не перехватил ее руку, чтобы остановить эту мучительную, но сладкую пытку.

Это все какой-то сон, это не может быть правдой…

Чанбин просто сгреб Мию в объятия, уткнувшись носом в тонкую шею и закинув на нее тяжелую ногу. К черту расписание, он должен был разделить остатки оргазма со своей сладкой нежной зефиркой.

— Не хочу никуда идти, — тихо простонала Мия, прижимаясь к нему крепче.

— И я, чаги-я, — жарко выдохнул Чанбин.

Он ведь уже в целом привык. Выталкивать себя из кровати на съемки и репетиции, даже если не выспался, даже когда перед камбэком от нервов снятся кошмары, а желудок сводит от волнения. Но сейчас, когда он вкусил альтернативу, этот запретный плод, о котором столько разговоров и в песнях, и в книгах, мир вдруг заиграл новыми красками. А реальность за пределами его маленькой комнаты, где не было Мии, окрасилась в холодный, неприглядный серый.

А Мия?.. Разве это не жестоко по отношению к ней? Она ведь еще даже контракт не подписала, а Чанбин уже затянул ее в этот омут.

— Так, — решительно выдохнул Чанбин. — Осталось совсем чуть-чуть, чаги-я.

Мия что-то невнятно промычала, уткнувшись лицом ему в грудь. Чанбин нежно погладил ее по голове и поцеловал в макушку.

— Я тоже сегодня хорошо постараюсь. Давай стараться вместе?

Не успела Мия ответить, как раздался стук, а потом дверь приоткрылась, и из щели послышался голос Банчана:

— G’morning, sunshines!<span class="footnote" id="fn_34460482_0"></span> Вы проснулись?

Чанбин мысленно поблагодарил хёна за тактичность, что тот не стал даже нос засовывать в комнату. В такие моменты он был определённо рад, что все разъехались по своим комнатам.

Постельное бельё в стирку, Мию в душ, а затем завтрак. Завтрак точно выманит их обоих из комнаты.

***

— Пять, шесть, семь, восемь…

Интересно, если бы Мия была здесь, в просторном спортивном зале, который JYP арендовал для репетиции?..

Рухнув на пол, Чанбин взмыл ладонями в воздух в молитвенном жесте. Привстав на одно колено, выбросил назад одну руку, отчаянно обвел другой лицо.

Если бы Мия увидела, как он старается танцевать. Если бы увидела его растяжку…

Опираясь на ноги и правую руку, Чанбин завис над полом. Быстро сменил ноги, рывком крутанул корпус и приземлил на левую ладонь, вновь оказавшись лицом вниз. Резко подтянул ногу к себе широким скользящим движением, очертив ступней полукруг.

Пот градом заливал лицо, срывался с подбородка и разбивался о затёртую поверхность пола. Где-то сбоку застонал Чонин.

Если бы Мия, например, была среди танцоров или стаффа…

Но Мии здесь не было.

Силы в какой-то момент резко покинули его. Смазав конец связки и запутавшись в собственных ногах, Чанбин рухнул ничком на холодный пол, жмурясь и тяжело дыша. Судя по мучительным стонам и глухим звукам, свалился не только он.

— Перерыв десять минут, — хлопая в ладоши, громко объявил хореограф. — И чтобы потом закончили связку чисто, без ошибок!

Чанбин устремил заплывший взгляд в высокий потолок, тяжело вздымая грудь. Мышцы горели, а конечности будто залили цементом.

Эх, если бы Мия была здесь… Можно было бы устроиться отдыхать у нее на руках. Может, она увидела бы, как он старается, пожалела бы его, сделала бы ему массаж…

Но Мии здесь не было.

— Ох, я сейчас сдохну… — бросил Чанбин в пустоту, вытирая пот и поправляя налипшие на лоб кудри.

— Хён, живи! — вдруг послышался надрывный голос сбоку.

К нему подобрался Феликс, буквально приполз из последних сил и рухнул на пол рядом. Он задыхался даже больше, чем сам Чанбин.

«Вот кого не мешает к себе в зал затащить».

К ним подошел менеджер и протянул пару бутылок спасительной воды. Чанбин отскрёб себя от пола, благодарно поклонился и передал первую бутылку Йонбоку, а свою тут же вскрыл и жадно припал к горлышку. Моментально опустевший пластик хрустнул в руке, остатки воды попали в трахею, вызывая приступ кашля.

— Хён, полегче, — Йонбок потянулся к нему и услужливо похлопал по спине. — Нам точно конец, если главный рэпер захлебнется во время репетиции.

Чанбин криво хихикнул, морщась и прочищая горло. И правда, чего он так на воду набросился?

— Ой, какие у тебя плечи забитые. — Пальцы Феликса осторожно прощупали его мокрую спину. — Давай массаж сделаю?

Чанбин вздохнул. Чем их группа заслужила такого ангела? Помнится, когда они только заселялись в общагу, многие хотели жить в одной комнате именно с Феликсом, ведь тот обещал делать своим соседям массаж.

— Будешь тратить драгоценные минуты отдыха на меня? — с напускной строгостью спросил Чанбин, бросая косой взгляд на донсэна. — Отдыхай, глупый.

Феликс же чуть склонил голову на бок и обезоруживающе улыбнулся. Чанбин снова вздохнул, но на этот раз сдаваясь. Чего у мелкого не отнять, так это живого обаяния. И желания делать что-то хорошее людям, особенно близким. Если подумать, в этом они с Феликсом были очень похожи. И оттого было так… непривычно, но в то же время приятно, когда кто-то заботился о нём самом.

Не теряя времени, Йонбок принялся разминать его шею. От легких, но точных прикосновений волнами расходились мурашки.

— Хён, расслабься, ты слишком напряжён, — низкий бархатистый голос раздался совсем рядом над ухом.

Чанбин усмехнулся: до чего забавно звучал тон Феликса — деликатно-приказной. Не зря Стэй так обожали его ASMR.

Чанбин послушно расслабился и свесил голову, прикрыв глаза и тихо постанывая.

Боже, лучшее ощущение на свете!

В голове почему-то всплыли воспоминания о том, как Мия когда-то массировала ему голову в студии, вспомнились ее нежные пальцы и сияющие в полумраке глаза, смотрящие только на него. Образы в голове будто заволокло мутной розовой дымкой, а затем они сменились на воспоминания этого утра.

Судорожно вздохнув, Чанбин почувствовал, как у него загорелись уши, а внизу живота разлилось приятное тепло.

Интересно, если бы Мия была здесь… Ее пальцы тоже были очень хороши. Насколько эгоистично немного помечтать о том, чтобы она размяла ему спину?

Чанбин невольно усмехнулся своим мыслям. Феликс тем временем уткнулся локтем между плечом и шеей и принялся давить и растирать мышцу трапеции по кругу.

— Ох… — Чанбин выдохнул, прикосновения Йонбока попадали в самые больные места.

Малыш действительно был очень хорош в массаже. И дело не только в технике — Ликс был столь чутким и внимательным, всегда находил самые проблемные точки и ориентировался по реакции людей, по тому, как они сначала хмурились и морщились от боли, а затем расслаблялись после манипуляций пальцами.

— Хен, ты сегодня такой… — вдруг заговорил Феликс.

Чанбин выгнулся, когда локоть младшего сместился под лопатку. Вот где был просто эпицентр боли.

— М-м-м, какой?..

— Рассеянный.

— А?..

— Но такой… — с хитринкой в голосе протянул Феликс, — прям светишься. Что-то случилось?

Боже, неужели он такой очевидный? Лицо бросило в жар.

— О! У тебя и уши покраснели!

Чанбин прикрыл глаза, делая глубокий вдох и пытаясь унять подскочивший пульс. Было трудно, учитывая дразнящие воспоминания и все продолжающийся массаж Феликса.

— Ну… Ты меня знаешь, — начал Чанбин издалека. — Помнишь, как мы раньше жили в одной комнате?

— Да, — вздохнул Феликс, прорабатывая костяшками пальцев тугой узелок в мышце под левой лопаткой. — Мне этого сильно не хватает.

Чанбин скривился, закусил губу, но через какое-то время почувствовал облегчение.

— Знаешь, Бокки, я довольно… ну… чувствую себя одиноко иногда. Почти всегда, если честно.

Феликс усмехнулся у него над ухом, огладив плечи горячими ладошками.

— Да уж, хён, ты любишь компанию.

— Даже спится теперь хуже, — тихо признался Чанбин, прикрыв глаза. — В комнате одному так… пусто. Не знаю, мне не нравится.

Они приходили, когда он оставался совсем один. Тревожные мысли, сомнения, холод. Чанбин знал: лучший способ избавиться от этого холода — разжиться чьей-нибудь компанией. Пусть даже Чан всю ночь клацает клавиатурой, работая над музыкой, Хан прикрикивает на новую серию аниме, а Хенджин недовольно ворчит на огромное постороннее тело в своей кровати, это все лучше, чем звенящая пустота.

Вот только под утро его все равно выгоняли обратно к себе. Даже гостиная казалась Чанбину уютнее своей комнаты, ведь там люди, там тепло.

Все изменилось, когда появилась Мия. Чанбин велел себе не привыкать, не привязываться, но просто… Одна возможность уснуть с Мией в общей постели, прижимая к себе, слушая ее голос перед сном, вдыхая аромат ее волос… Как не хотеть этого, как не возвращаться мыслями в сладостный момент совместного пробуждения?

— Хён, ты опять провалился в себя?

Чанбин смущенно кашлянул.

— Прости, я просто… Мия у меня ночевала.

Пальцы Феликса застыли.

— А… твоя девушка?

«Твоя девушка». Звучало так… горько-сладко. Или эта горечь ему померещилась?..

— Да… моя девушка, — тихо произнес Чанбин, пробуя слова на вкус. — У неё сегодня последнее прослушивание, я не хотел оставлять ее одну.

— Или наоборот… — заметил Феликс, снова возвращаясь к массажу.

Чанбин скривился и дернулся: очень уж усердно донсэн взялся за его поясницу.

— Хён, ты поэтому прочитал, но не ответил на мои сообщения вчера?

Сообщения, точно…

— Бокки, прости. Ты же знаешь, я… предпочитаю общение вживу- ай!

— Прости, я почти закончил.

Завершив с поясницей, Феликс растер расслабленную спину целиком, пожамкал горячими ладонями бицепсы, а затем навалился на Чанбина, уткнувшись лбом между лопаток.

Чанбин напряжённо застыл, различив едва слышный судорожный вздох.

— Бокки? — тихо, ласково позвал он. — Что случилось?

— Устал, — пробубнил Феликс ему в плечо, а затем крепко обвил руками талию, как коала.

Чанбин задумчиво молчал. Глянул на огромные электронные часы над входом в зал. У них еще оставалась примерно минутка.

— Так. Ложись давай.

Вывернувшись из объятий, Чанбин потянул растерянного Феликса на пол.

— У самого что со спиной, а? — вот уже сам Чанбин прощупывал забитые мышцы, а на Феликсе их было перебирать легче легкого.

— Хён… — голос донсэна звучал глухо, поскольку тот спрятал лицо в сложенных на полу руках. — Если тебе хорошо с Мией, то я рад, что она стала твоей девушкой. Я очень рад за тебя, хён, правда.

Чанбин звонко шлепнул Феликса по ягодице и принялся широкими давящими движениями разминать поясницу.

— Не болтай, Хёнбокки<span class="footnote" id="fn_34460482_1"></span>, побереги силы для танца.

***

Удивительно, но сегодня, когда мы сдавали результат нашего труда продюсерам JYP, я не нервничала. Наверное, у меня все отгорело за последние полтора месяца. К тому же…

Сидя в зале хореографии в ожидании прослушивания, я мельком глянула на запястье.

Шрам все еще не прошел. Он вообще когда-нибудь исчезнет?

Это угнетало меня порой даже больше, чем неопределённость с дебютом. Ведь если Пак Джинён сдержит слово, нашей группе все-таки дадут зеленый свет. Только Нане с Джиа об этой сделке я так и не рассказала: решила, что не хочу обесценивать все их усилия. В конце концов мы получили этот шанс благодаря нашей упорной работе, а не потому что мне пришлось отпустить Доквона без каких-либо претензий.

Правда ведь?..

Ох…

Судорожно вздохнув, я попыталась переключиться с метки на запястье на серебряное кольцо. Вытянула перед собой руку и в сотый раз вчиталась в отпечатанные буквы.

«Сияние».

Это же надо так… Я и не знала, что у Чанбина такое красивое значение имени. Ему очень подходило.

За последние несколько дней я уже заработала новую привычку — теребить кольцо, когда нервничала. Вот и сейчас пальцы потянулись к тонкому серебряному ободку.

Вот бы Чанбин сейчас был здесь…

— Мия, чего ты там копошишься? — окликнула меня Джиа, подходя с перевязью в руках. У нее самой на груди уже красовалась такая же с ее именем. — Продюсеры придут минут через десять, а ты еще даже микрофон не надела!

Я судорожно вздохнула и сползла с дивана. Говорила, что не переживаю, только теперь в груди будто свернулся клубком холодный скользкий угорь.

Мы репетировали все утро. Новая песня кардинально отличалась по стилю от той, что мы презентовали на шоукейсе. Идею снова подала я, точнее, развила ту, которая у меня зародилась во время беседы с Крисом и Ханом у них в гостях. В этот раз концепт был более взрослым, как и сам танец. Джиа постаралась, кажется, она восприняла критику Джинёна как личное оскорбление и решила содрать с нас три шкуры на тренировках.

Зато какой был результат!

Я подтянула свободные серые спортивки, потуже завязав шнурки вокруг голой талии, поправила лямки облегающего розового короткого топа, который удобно поддерживал грудь во время резких движений. Застегнула пояс с аппаратурой, распределила провода и закрепила микрофон на голове. Глянув в зеркало, аккуратно распустила хвост, чтобы длинные волосы дополняли танец. Да, неудобно, но надо привыкать. На сцене будет еще сложнее.

— Скорее бы уже подписать контракт, — протянула Нана, поправляя микрофон рядом. — Хочется уже на костюмчики посмотреть, клип записать…

Хех. Нана мыслями была не здесь, а уже где-то на сцене музыкальных шоу вроде M Countdown и Inkigayo. Мне бы ее уверенность. Особенно перед камерами.

Нам сказали не обращать внимания на несколько камер, расставленных по танцевальному залу. Мол, для отчетности, для инвесторов да и на будущее, если повезет дебютировать. Нана вообще плевать на эти камеры хотела, а вот я то и дело оглядывалась. Все время одергивала одежду, смотрела в зеркало, боялась принять некрасивую позу.

— Расслабься, ты выглядишь неестественно. — Холодные пальцы Джиа поправили провода у меня на талии. — Если собралась дебютировать, привыка…

Закончить она не успела — дверь в зал отворилась, впуская целую толпу разношерстных людей. Продюсеры, хореографы, наставники по вокалу, Пак Джинён в ярко-красной водолазке и каких-то нелепых сверкающих штанах с разрезами на щиколотках.

Мы дружно поклонились, приветствуя команду, которая будет нас оценивать.

От толпы отделилась темноволосая девушка с прямой чёлкой, примерно одного роста со мной, и вдруг поспешила к нам. Ее большие глаза лучились дружелюбием, маленький аккуратный рот растянулся в улыбке. Завидев ее, Джиа побледнела сильнее обычного и рывком поклонилась, дернув заодно нас с Наной.

— Момо-онни!