19. Снежная принцесса (1/2)
«Я никогда не заплачу, ведь знаю, что это ничего не изменит.
В этом незнакомом мире я продолжу стоять и бороться.
Я не раз упаду, но в одиночестве вытяну руку и поднимусь.
Мое сердце кричит и вот-вот разорвется.
Может, кто-нибудь увидит меня, кто-нибудь исцелит эту боль».
Scars, Stray Kids
Джиа выскочила из лифта, едва двери начали разъезжаться. Створки царапнули плечи, но Джиа не особо обратила на это внимание. Ноги несли ее по верхнему этажу, нервный стук каблуков эхом разносился по коридору.
Слава богу, на пути ей никто не попался. И здесь, на самом верху открытой зоны отдыха, тоже было пусто.
Холодный ночной воздух врезался в легкие, чуть отрезвляя мутную от алкоголя голову. Джиа пробралась между густых зарослей к краю крыши, огороженному высоким толстым стеклом. Здесь находился один из обустроенных для сотрудников уголков: деревянный столик и скамейки, откуда открывался захватывающий дух вид на высоченную, разрезающую небо Lotte World Tower и огромный парк, темным бескрайним морем окруживший Олимпийский стадион.
Прохлада и величественный вид ночного Сеула немного помогли улечься хаотично прыгающим в голове мыслям. Джиа плюхнулась на скамью, поморщилась, когда холодная поверхность обожгла голые бедра. Дернула плечами, пожалев, что не прихватила с собой какой-нибудь теплый кардиган или пиджак, и с горькой ухмылкой отметила, что эта взбалмошная девчонка Мия и то оказалась умнее.
Правда, когда ее мысли все-таки вернулись к тому короткому поцелую, тело бросило в такой жар, что тонкое темно-красное платье на ней едва не сгорело.
Пальцы невольно потянулись к губам. Смазалась ли помада? Джиа ведь даже клатч с зеркальцем забыла в лаундже — так быстро уносила ноги. Что о ней теперь подумают, если увидят такой?..
Нервный вдох, выдох.
Ничего, все в порядке. Никто ничего не видел. В зале было достаточно темно, вряд ли кто-то заметил, как она окончательно поплыла во время танца, опьяненная близостью с Ли Минхо. Вряд ли заметили, как она потерялась в его манящем кошачьем взгляде, как они оба, поддавшись порыву, потянулись и коснулись друг друга губами.
В первые мгновения ее увлекло в водоворот ощущений: она целовалась когда-то очень давно, кажется, еще в прошлой жизни. Но это было не то. С Ли Минхо все было совсем по-другому.
Его губы мягкие, теплые, а язык горячий. Его запах обволакивал, а ладони уверенно прижимали за талию к себе. На пару долгих прекрасных секунд Джиа забыла обо всем на свете, отдаваясь этим ощущениям. Но потом…
Вспышка осознания.
Отпрянув, Джиа бросила скомканное извинение, что-то там про духоту и необходимость подышать свежим воздухом, и двинулась к выходу, оставив озадаченного Минхо одного среди танцующих пар.
Сердце бешено стучало в ушах, заполняя собой звенящую тишину. Ну вот и что она сделала? Зачем? Что было глупее: поцеловаться с великолепным, идеальным Ли Минхо или бросить его сразу после поцелуя?
— Боже, Су Джиа, ну ты и дура!
Взгляд прошелся по огням ночного Сеула, которые вскоре сменились перед глазами воспоминаниями.
***
— Сначала он вас выгнал, а теперь что? Возвращает?
Уперев руки в бока, Джиа хмурым взглядом уставилась на двух парней — один растеряннее другого.
Вскоре после того, как JYP выкинул Минхо из шоу на выживание, к нему в довесок отправился еще и Ли Феликс. Ладно, на его счет Джиа возражений не имела — чертов австралиец поймал удачу за хвост. Только переехал, язык толком не знал, танцевал, честно говоря, так себе. Наверняка Чан взял его в свою группу только потому, что они земляки. Этот факт жутко бесил Джиа. Мало того что ее женскому юниту не дали дебютировать, так еще и в мужской набирали по связям, а не по талантам.
Правда, ее гнев слегка поубавился, когда она увидела абсолютно разбитого, зареванного мальчишку, который выглядел в сто раз хуже, чем Минхо после исключения. Ну вот и как он собирался дальше-то в индустрии крутиться? Такой чувствительный, блин. Если бы она так распускала нюни после каждой неудачи, давно бы уже сдалась.
А сейчас эти двое, красивые, наряженные для съемок, стояли перед Джиа в коридоре. Минхо уже не выглядел тем озлобленным упрямым мальчишкой в мокрой тренировочной футболке. Нет, на нем теперь была чистенькая черная водолазка, а сверху легкая серая куртка, в ушах — маленькие черные гвоздики. Его снова разодели для съемок в том же стиле, что и оставшихся парней из Stray Kids. Только в глазах — растерянность, сомнения, страхи и… робкая надежда.
Кажется, что Минхо, что Феликс — оба боялись поверить в то, что услышали от Пак Джинёна пару минут назад. Что им дали второй шанс, что Пак Джинён позволил вернуться в группу на время для финального концерта.
— Если мы постараемся и хорошо выступим, PD-ним позволит нам дебютировать всем вместе, — задумчиво сказал Минхо.
— Погоди, погоди, я правильно поняла, что он вас вернул на… испытательный срок?
Феликс, заметно скиснув, кивнул.
— Да он же вас использует! Разводит на эмоции, чтобы потом подать драму на камеры!
— Как будто я этого не понимаю, — проворчал Минхо. — Мы знали, на что шли. Если это наш шанс… Пусть это еще не утвержденный дебют, но все же.
Джиа закатила глаза.
— Ну да, конечно. Из группы выгнали двух танцоров, сколько у вас осталось? Один Хван Хенджин? Кто будет ведущие партии в танце брать? Ваш саб-вокалист маннэ?
— Чанбинни и Джисонни хорошо танцуют.
— Да, — отозвался Феликс, закивав, — Чанбин-хён превосходно танцует! Иногда мне кажется, что даже лучше, чем я… И рэп он читает лучше. Эх… What am I compared to him? What am I even doing here?<span class="footnote" id="fn_34184853_0"></span>
Ладно, возможно, эти Чанбин и Джисон были хороши в танцах, но…
— Они же рэперы! Оба возьмут на себя главные партии, как они танцевать при этом смогут? Еще и оба музыку вашу пишут, да я ни за что не поверю, что эти двое пожертвуют своими версами, чтобы потанцевать в центре.
И почему ей приходится объяснять элементарные вещи? Неужели они не понимают?
— JYP всегда делает ставку на сложную хореографию, я поверить не могу, что он выпустит группу, которая не потянет фирменный танцевальный стиль! Оппа, ну ты же сам знаешь лучше меня! Ты же хореограф!
Джиа с надеждой взглянула на Минхо. Тот же мрачно молчал, поджав бледные губы.
— А комментарии ты читал? В интернете так полыхает после вашего исключения! JYP может говорить все что угодно, но против зрителей пойти не рискнет! Он точно планирует вас дебютировать в изначальном составе, а все эти исключения и возвращения — на камеру. Чтобы вы рыдали и зрители рыдали. Он ведь уже проделывал такой трюк с Момо-онни в «Sixteen»<span class="footnote" id="fn_34184853_1"></span>! Что за любовь выгонять из группы главных танцоров?..
Ну вот, опять ее понесло. Джиа понимала, что следовало быть вежливее, но правда рвалась из нее наружу. Хотелось донести эту правду, открыть глаза этим наивным ребятам, которые как щенята: их сначала пнули, потом позвали назад, а те и побежали, радостно виляя хвостиками.
— Ну и что ты предлагаешь? — судя по тону, Минхо уже начал откровенно раздражаться. — Отказаться участвовать в проекте?
— Что?.. Нет, конечно нет! Просто… Не давайте JYP снова манипулировать собой.
Феликс сокрушенно вздохнул и нервно потер шею. У него губы дрожали, а глаза поблескивали. Нет, подумала Джиа, этот не поймет. Этот будет еще много плакать, горько, раз за разом обжигаясь о жестокий мир айдолов.
А Минхо…
Минхо насупился, скрестил руки на груди и смотрел на Джиа сердито, исподлобья. Нерешительность и страх в его глазах исчезли, вновь уступая место упрямству. Это упрямство во взгляде обжигало Джиа, но пусть лучше так, чем уязвимость. Ей не хотелось снова увидеть, как Минхо плачет, как выглядит слабым, ранимым, как вновь сомневается в себе. Сомневается в своих талантах, в своей восхитительности. Кто угодно, но не он. У нее, Джиа, не получается дебютировать, так пусть получится у него.
Он ведь заслужил.
Правда.
Пак Джинён либо совсем ослеп на старости лет, ставя участие в группе такого гения под сомнение, либо действительно задумал просто в очередной раз провернуть драму на камеру.
Во второе Джиа верила больше. И тогда Минхо тем более нельзя было идти на поводу и показывать слезы, которые так старательно из него выбивали продюсеры шоу.
— Хён, — вдруг всхлипнул Феликс дрожащим голосом. — А что, если мы не справимся?.. Если нас просто используют для шоу, а потом выкинут?..
Минхо тяжело вздохнул. Упрямство в его глазах растаяло, лицо потеплело. С заботой посмотрев на младшего, он переплел их ладони.
— Всё будет хорошо, Йонбоки. Ты же упорно трудился, правда? Учил язык, много танцевал. Мы справимся, хёны тебе помогут.
Джиа сглотнула внезапно подступивший к горлу ком.
Ну что за нежности? Разве это поможет?
Поддерживать сложно. Джиа к такому не привыкла. Ей больше хотелось нарычать, встряхнуть и заставить работать. Разве это не эффективнее? Какой толк от всех этих «сюси-пуси»?
А если (когда) Джиа все-таки дебютирует и у нее тоже будут младшие? Ей придется вот так вот за ручку держать и слезки вытирать?
Но голос Минхо звучал так чарующе мягко, когда он утешал Феликса, а пальцы так заботливо поглаживали его тыльную сторону ладони…
— Мы пойдем, — бросил Минхо, потянув Феликса за собой, — скоро будут снимать наше воссоединение с ребятами.
— Файтин, — кисло бросила Джиа, махнув на прощание рукой.
«Надеюсь, они хоть что-то усвоили из моих слов. Надеюсь… я не была слишком грубой».
Минхо вдруг обернулся и вперил в нее задумчивый взгляд.
— Су Джиа, спасибо.
Джиа сглотнула, облизав пересохшие губы.
Ей показалось?..
Ей очень хотелось верить, что тепло в голосе Минхо ей не померещилось.
***
Одно воспоминание потянуло за собой второе — куда менее приятное.
О том, что Шин Рюджин дебютирует в новой женской группе, JYP объявило в тот же день, когда из агентства ушла Чон Соми. Джиа втайне этому радовалась. Соми, чуть не дебютировавшая в TWICE, выигравшая Produce 101<span class="footnote" id="fn_34184853_2"></span> и отплясавшая контракт в группе I.O.I<span class="footnote" id="fn_34184853_3"></span>, была главной кандидаткой на роль в новой группе. Хоть и полукровка, она в кейпопе прижилась, будучи яркой и талантливой, уже успела заиметь крепкую фанбазу, да еще и музыку сама писала. Джиа понимала, что пока ей не ровня.
Рюджин… тоже вне конкуренции. Она и у BTS снималась, и в шоу MIXNINE<span class="footnote" id="fn_34184853_4"></span> представляла JYP, в общем, всем было очевидно, что место в группе однозначно за ней.
Кто еще? Ли Черен тоже в шоу TWICE прошла довольно далеко и не дебютировала, потому что оказалась слишком юна. Но сейчас ее возраст идеально подходил для дебюта, да и в танцах она лишь немного уступала Джиа.
В общем, явных кандидаток с неоспоримыми преимуществами хватало, чтобы Джиа нервничала и чуть ли не переехала в агентство жить, чтобы еще больше тренироваться.
Весь последний месяц состоял из череды прослушиваний: наставники и продюсеры смотрели разные составы, проверяли участниц — как те поют и танцуют, как смотрятся друг с другом.
Судя по тому материалу, который пришлось разучивать, концепт новой группы сильно отличался от TWICE, да и от Miss A с Wonder Girls тоже. Что-то свежее, подростковое и дерзкое. Джиа не то чтобы была в восторге, но какая разница? Не каждый год выпадает шанс дебютировать в новой группе Большой Тройки!
В «день Х» всех кандидаток собрали в огромном танцевальном зале новенького здания JYP Entertainment. Пришли не только наставники с продюсерами, но и сам Пак Джинён. Джиа старалась сохранять внешнее спокойствие, хотя внутри у нее все бушевало, а живот от волнения крутило так, что едва удавалось стоять прямо.
— Вы все очень хорошо поработали, — говорил Пак Джинен, оглядывая бледнолицых трейни. — Но в финальный состав могут войти только те, кто полностью удовлетворяет нашим критериям и соответствует концепту группы. Если я не назову вашего имени, не впадайте в отчаяние. Думайте об этом как о шансе усовершенствовать свои навыки, чтобы в следующий раз стать лучшей версией себя.
О да, конечно. Джиа уже столько «улучшала свои навыки», что куда уж больше? Она была сыта по горло этой демагогией Джинёна и наизусть выучила все его присказки. Работать над собой, учиться на ошибках, быть честным, искренним и скромным, тьфу!
«Просто скажи эти чёртовы имена!»
Стоявшая рядом Йеджи сжала ее мокрую ладонь и ободряюще кивнула. Они выступали вместе в одном из тестовых составов, и Джиа была уверена, что смотрелись они хорошо. Тем более что обе засветились в шоу у Stray Kids. Это вместе с довольно высоким рейтингом вселяло в Джиа надежду.
А Пак Джинён тем временем принялся зачитывать тот самый заветный список:
Хван Йеджи — главная вокалистка и ведущий танцор, саб рэпер.
Чхве Джису<span class="footnote" id="fn_34184853_5"></span> — главная вокалистка, саб рэпер.
Шин Рюджин — главный рэпер, ведущий танцор, саб вокалистка.
Ли Черён — главный танцор, ведущая вокалистка, саб рэпер.
Шин Юна — ведущий рэпер, ведущий танцор, саб вокалистка, вижуал.
Су Джиа — ничего.
Ничего.
Список участниц кончился, а ее имени так и не назвали.
Звон в ушах стоял такой, что заглушал крики радости тех, кому повезло, и слезы тех, кто в этот раз провалился.
Ничего.
Ни.
Че.
Го.
Очередная неудача. Очередной просранный шанс.
Почему? За что? Неужели она не заслужила?
Чем она хуже других?!
Ее выдержки хватило ненадолго. Отойти в тень, вперить взгляд в стену за спиной у JYP, пока тот поздравлял новых участниц и давал им дальнейшие инструкции. Дождаться, пока это сборище кончится, старшие выйдут, а потом метнуться к выходу, никому не глядя в глаза.
Джиа как в тумане бродила по коридорам, не особо разбирая дороги. В какой-то момент решила завалиться в комнату отдыха, но не дошла — прибилась к стене с серыми шкафчиками у входа и сползла на пол.
Шкафчики были именными. Свой для каждого айдола JYP. Тут еще было много, и скоро, Джиа знала, здесь появятся новые таблички с именами ее подруг.
Но не ее.
Ладно, насчет Рюджин и Черен все и так знали, да и Йеджи заслужила дебют. Но Джису ведь тоже пришла в JYP из SM, так почему она, а не Джиа?
Грудь сдавил спазм, сердце резануло острой болью, в глазах потемнело. Только слезы… Слезы почему-то не шли.
Тихо застонав, Джиа уронила голову на колени и впилась пальцами в волосы.
Что с ней не так? Недостаточно красива? Зачем тогда были все эти болезненные операции? Плохо танцует? Так ведь она с детства из зала не вылезала! Лично чем-то не понравилась Джинёну или, наоборот, недостаточно запомнилась?
А может, она была просто неудачницей? Может, не судьба?
Эта мысль пугала больше всего. Что у нее никогда не получится. Что годы, потраченные на танцы, операции — все зря. Что в какой-то момент ее контракт трейни не продлят и придётся возвращаться к обычной жизни.
Она вообще сможет адаптироваться? Ведь у нее никогда не было времени и сил, чтобы нормально учиться в школе. У нее там и друзей не было, все здесь, в агентстве. Здесь была вся ее жизнь.
Впереди послышались тихие шаги. Подняв глаза, Джиа увидела перед собой сверкающие белизной «найки».
Тихий вздох, шорох, знакомый запах свежести с нотками мыла. Минхо опустился на пол рядом, прислонившись спиной к стене.
— Зачем пришел? — еле выдавила из себя Джиа после затянувшегося молчания.
— Ты закрыла собой мой шкафчик.
— А…
Отвечать что-то еще, двигаться — у Джиа просто не было на это сил.
— Не вышло? — коротко спросил Минхо.
Джиа не ответила, только уткнулась лбом в колени и сдавленно всхлипнула.
Снова сбоку послышался тяжёлый вздох.
А у него, Минхо, вышло. Он все-таки прорвался и дебютировал. Теперь его звали Ли Ноу и он являлся главным танцором и хореографом Stray Kids. Джиа оказалась права на его счет, жаль, что насчет себя она ошиблась. В очередной раз.
Теперь они были на разных уровнях. Раньше могли иногда вместе обедать, тренироваться, а сейчас… У Ли Ноу были постоянные съемки, выступления, фансайны и фотосессии… У Ли Ноу теперь была толпа фанаток, которая пристально следила за каждым его шагом.
И у Ли Ноу теперь был именной шкафчик. Который закрыла собой Джиа, когда в отчаянии сползла на пол.
— А помнишь наш спор? — вдруг спросил Минхо.
Он что, издевался?
— Ты про… тот дурацкий спор? — Джиа отняла голову от коленей и скосила глаза на Минхо.
Тот усмехнулся.
— «Дурацкий»? Ты сама предложила мне поспорить, кто из нас первый дебютирует.
— Я сделала это, чтобы ты не раскисал! И потом, тебя вернули голосованием, так что это не считается!
Минхо мелодично рассмеялся. Его смех — как легкий перезвон колокольчиков на летнем ветру — отозвался у Джиа щемящим чувством в груди.
— Предлагаю тогда обновить спор. У тебя контракт трейни когда истекает? Через три года?
Джиа вяло кивнула.
— Отлично. Целых три года, чтобы прорваться в следующую женскую группу JYP. Если дебютируешь, сам приготовлю тебе ужин.
О… Минхо был известен за свои кулинарные таланты. Да и представить, что он будет лично готовить для Джиа… От этой мысли сердце забилось быстрее.
— А если… если не дебютирую?..
Минхо показушно задумался, нахмурился, а потом вдруг хитро улыбнулся.
— Пойдешь со мной на свидание.
А вот теперь ее сердце взорвалось.
— Ну тебя! — возмущенно воскликнула Джиа, стараясь прикрыть покрасневшее лицо волосами. — Это же…
По сути спор без проигрыша. И хуже всего, что это предложение… отозвалось. Стыдно признать, но Джиа захотелось попробовать. Так глупо… На кону была ее карьера айдола, ее жизнь, а Минхо ей про свидание…
Да как он вообще мог… так с ней разговаривать? Спор заключать, на свидание звать! Он же теперь звезда. Он айдол. А она — никто, трейни-неудачница.
Глядя на ее смущенное, озадаченное лицо, Минхо снова рассмеялся. Положил теплую ладонь ей на макушку и потрепал по волосам.
— Идем, Су Джиа, я угощу тебя в кафе. А если хочешь, чтобы я приготовил тебе говядинку, придётся хорошенько постараться!
***
— Ненавижу сюда ходить.
Джиа вздрогнула. Знакомый голос раздался совсем рядом. Обернувшись, она обнаружила на другом конце скамьи того, от кого убежала минут пятнадцать назад.
— Тут так высоко, — недовольно скривился Минхо. — А посмотри на это стекло — вдруг кто-нибудь его разобьет и свалится вниз?
— Если оппа боится высоты, зачем тогда пришел? — Черт, кажется, это прозвучало слишком резко. — В смысле… Не стоило за мной идти, если тебе здесь так некомфортно. И вообще, стекло толстое, защитное, никто не вывалится, не волнуйся.
Минхо бросил еще один недоверчивый взгляд на стекло, а затем обернулся. Трудно было понять выражение его лица, хотя у Джиа иногда получалось. Просто сейчас ей толком не верилось в свое предположение.
Ли Минхо часто любил говорить загадками, сыпать остротами и вообще уводить разговор куда-то в сторону. Все это не имело значения. Значение имели его действия, которые могли сильно расходиться со словами.
Вот сейчас, например, Минхо пришел за ней на крышу, хоть и старательно избегал здесь появляться из-за своей острой фобии.
Джиа вздохнула. Ей вновь стало стыдно за свое поведение. Взрослая ведь уже, в их группе самая старшая, а повела себя как маленькая девочка. Сейчас ей вообще казалось, что прожигающий взгляд Минхо видит ее насквозь — все ее глупые мысли и сомнения, что роились в голове.
— Я перегнул палку? — тихо спросил Минхо.
— Что?.. Нет! Оппа, дело вовсе не в тебе. Совсем наоборот!
Джиа тряхнула головой.
— Ты как раз… ты слишком… ты… Это все я, понимаешь?
И что за бред она несет? Надо успокоиться и внятно изложить мысль, иначе Минхо точно ее не поймёт. Только язык заплетается, а правда, за которую Джиа всегда так радела, никак не хочет быть озвученной.
— Я «слишком»? — В глазах Минхо зажегся любопытный огонек, он склонил голову на бок. — Слишком что?
— Я же… Я же тебе нравлюсь, да? — выпалила Джиа, неожиданно даже для самой себя.
Вскинув брови, Минхо рассмеялся. От его легкого звонкого смеха сердце сжалось и пропустило пару ударов.
— Я тебя поцеловал, полагаю, это значит, что ты мне нравишься, да.
Глубокий вдох. Как перед прыжком в ледяную воду.
— Ну вот… Оппа, если бы ты узнал меня настоящую, ты ни за что не проявил бы ко мне интерес.
Минхо вновь хохотнул. Да что такого смешного она говорит?!
— А ты, я вижу, уже все решила за меня. Какая молодец.
— Нет, я не это имела в виду!
Боже, иногда он просто невыносим!
— Я просто… Я вовсе не такая, какой выгляжу сейчас.
Нужно было как-то пояснить эти слова, чтобы Минхо понял. Только на груди лежал огромный камень, не давая полноценно вдохнуть и озвучить мысли.
— Что, если я скажу, что уже давно все знаю? — вдруг спросил Минхо.
— Что?..
Что он знает? Он все-таки прочитал ее мысли? Или у нее на лице все написано? Конечно на лице, да он наверняка разглядел эти шрамы еще с первого знакомства! Как же наивно было надеяться, что Минхо ничего не знал!
Джиа охватила такая паника, будто ее окатили ведром ледяной воды. Ладони вспотели, а ноги и вовсе перестали чувствоваться.
— Хорошо, давай заключим новую сделку. — Глаза Минхо решительно блеснули. — Доверие в обмен на доверие.
О чем он?..
— Я раскрою тебе свое уязвимое место, а ты перестанешь стесняться передо мной из-за своего. Я, знаешь ли, не так идеален, как ты думаешь.
— Оппа, как ты можешь быть…
Дальнейшие слова застряли в горле, когда Минхо вдруг принялся расстегивать пуговицы своей черной атласной рубашки. Джиа с раскрытым ртом наблюдала, как пальцы расстегивают пуговичку за пуговичкой, как выдергивают полы рубашки из-за пояса. Покончив с этим делом, Минхо вдруг придвинулся к Джиа и протянул раскрытую ладонь.
На напряжённом лице — непроницаемая маска. Вот сейчас Джиа действительно не могла даже представить, что творилось у него в голове.
— Ну же.
Все еще не понимая, чего от нее хотят, Джиа медленно вложила свою ладонь в его. Минхо сжал ее, потянул к себе и, распахнув рубашку, положил на живот.
Джиа удивленно вздохнула. Вместо гладкой ровной кожи пальцы коснулись бугристой неровности.
— Видишь, я далеко не так идеален, — криво усмехнулся Минхо. — Шрам большой да еще и на животе. Рано или поздно каждому айдолу приходится открывать все больше и больше тела, особенно на концертах. Стэй мечтают, чтобы я показал свой пресс.
Да, это правда. И парням, и девушкам, Джиа знала: рано или поздно все через это проходят. Некоторые агентства были беспощадными, раздевая даже несовершеннолетних айдолов ради фансервиса.
Но куда более беспощадными были нетизены, которые критиковали айдолов за каждый лишний сантиметр на боках, за недостаточно белый цвет кожи и… за шрамы. Сотни фотографий и скриншотов с фанкамов, жаркие обсуждения на форумах, некоторые даже ролики снимали, рассматривая под микроскопом каждый шрамик.
— Мне еще повезло, — вздохнул Минхо, — что наши стилисты разрешают мне носить закрытую одежду на сцене. Чанни-хён сам рад раздеваться на камеру, Йонбоки тоже в целом не против светить прессом. Я не могу. Даже если бы захотел.
Когда первая робость прошла, Джиа осторожно провела пальцами вдоль полоски шрама. Мышцы живота напряглись.
— Какая-то операция? — тихо спросила Джиа.
Минхо кивнул.
— Еще в детстве.
— Оппа, но ведь это другое! Ты же не виноват, что тебя пришлось оперировать! Этот шрам…
Она запнулась, наткнувшись на полный скепсиса взгляд Минхо.
— Когда это людей волновали причины?
В этом была своя правда… Рассчитывать на сострадание, понимание и поддержку в интернете не приходилось. Точно не айдолам, которые должны быть идеальными во всем людьми не только для корейского общества, но и «фасадом на продажу» для зарубежной аудитории, по которому весь остальной мир судил их страну.
— Зато теперь ты видела мой маленький секрет. Я раскрыл тебе то, что скрываю от остальных. Догадываешься почему?
Джиа вернула руку и невольно потянулась к лицу. Она вдруг пожалела, что собрала волосы в хвост, обычно она за ними пряталась.
— Это… другое… — дрогнувшим голосом пробормотала она, побелев от ужаса.
— А вот и нет. Думаешь, я не видел, как ты прятала свое лицо? Как дергалась и отстранялась, стоило мне приблизиться? Как просила удалить фотографии?
Каждое слово — удар за ударом уничтожало защитную стену, которую Джиа выстраивала годами. Это было так жестоко, так беспощадно.
Минхо не оставлял ей ни малейшего шанса.
Как ей теперь… быть? Еще никогда Джиа не чувствовала себя такой беззащитной.
— Ты боялась? Того, что если я узнаю, то…
Не в силах вынести этого позора, Джиа беспомощно всхлипнула, сжалась и закрыла лицо руками. У нее просто не осталось выдержки.
Минхо вздохнул.
— Неужели ты правда так сильно переживаешь из-за операции? Да кто у нас их не делает…
Кажется, даже когда среди трейни всплыли ее школьные фотографии до пластики, Джиа это не подкосило настолько. Но сейчас, когда об этом говорил Минхо…
— Джиа.
Теплая ладонь мягко коснулась ее макушки.
— Чаги. Ты слишком строга к себе.
Джиа отрицательно мотнула головой, все еще пряча лицо.
Можно было работать сколько угодно, тренироваться, вести себя уверенно, держать лицо. Можно попытаться убедить всех в своем совершенстве, но от себя правду не скроешь.
Самозванка — вот кто она.
И Минхо это знал тоже.
Стыд так сильно захлестнул ее, завладел каждой клеточкой тела, сдавил горло, что даже очевидная им обоим правда наружу не шла. Джиа просто молчала, не в силах произнести ни слова.
— Если я скажу, что дело далеко не во внешности, ты ведь мне не поверишь? — в голосе Минхо послышалась грустная усмешка.
И он был прав — не поверит.
— А если я скажу, что мы с тобой похожи?
Нет.
— Между нами и правда много общего, — продолжал Минхо.
Неправда.
Минхо был идеальным. Его танец, его опыт и самоотдача, его грация, его чувство совершенства, которое он привносил в каждое свое движение.
Она, Джиа, была рядом с ним всего лишь карикатурной копией. Как бы она ни старалась, скольким бы ни жертвовала, она так и не смогла добиться того же успеха.
— Я уважаю тебя, Су Джиа, — вдруг произнес Минхо спокойным, уверенным голосом. — Посмотри, столького ты добилась своими силами. Разве ты не занималась танцами с раннего детства? Разве не прошла в целых два агентства Большой Тройки? Два из трех, Джиа! Ты прошла оба прослушивания, а не сотни других конкуренток.
Это звучало почти убедительно. Так, что даже захотелось поверить в то, что говорил Минхо.
— Разве не ты училась хореографии, чтобы не просто танцевать, но и знать теорию, чтобы самой ставить танцы? Ты хоть понимаешь, что таких айдолов, как мы с тобой, единицы? Ты понимаешь, как сильно поможешь группе своими навыками?
Это было правдой. Джиа всегда было мало просто быть айдолом, она всегда тянулась к чему-то большему. Ей хотелось не просто танцевать, ей хотелось понимать танец. Не просто быть лучшей в этом, но и учить других.
Ей хотелось тянуться за Минхо.
— А сколько времени и сил ты потратила, чтобы подготовиться к шоукейсу? — продолжал Минхо. — Сколько бессонных ночей ты провела в агентстве, сколько всего вложила в ваш танец?
Его пальцы коснулись ладоней, за которыми Джиа все еще прятала лицо.
— Сколько боли тебе пришлось вытерпеть из-за операций?
Джиа сдавленно застонала, вновь каждое слово проникало в душу. Почему-то было больно. От того, что слова слишком точные, от раздирающего чувства несправедливости.
От жалости к себе, которую Джиа душила годами.
Несколько глубоких вдохов и выдохов. Попытка сдержаться.
— Сколько друзей дебютировали у тебя на глазах? — продолжал Минхо, мягко поглаживая ее по голове. — Разве ты не заслужила, чтобы все твои успехи наконец-то были вознаграждены?
Слезы — это слабость. Нельзя было позволить другим увидеть свою уязвимость.
Слезы больно обжигали глаза, щеки, просачивались между дрожащими пальцами и падали на голые колени. Где-то на задворках сознания крутилась мысль осуждения: как же жалко она сейчас выглядит. Но накопившиеся сожаления были сильнее.
Минхо осторожно притянул ее к себе и заключил в объятия. Под расстегнутой рубашкой — голая теплая кожа и мощное, убаюкивающее биение сердца.
Ей просто хотелось быть по-настоящему достойной. Чтобы кто-то оценил ее, заметил все старания, боль и жертвы, которые она принесла ради своей цели.
— Тебе не обязательно все время быть идеальной. Ты и так достаточно стараешься, иногда можно позволить себе… просто побыть слабой.