19. Снежная принцесса (2/2)

О чем он? Как можно?..

Но да, Джиа определенно сейчас чувствовала себя слабой, не в силах сдержать слезы и судорожные всхлипы. Такое чувство, будто Минхо дотянулся куда-то очень глубоко, куда даже сама Джиа толком не заглядывала.

Боялась заглядывать.

Она ведь так долго держалась. Столько лет. Если сейчас дать слабину и позволить себе рассыпаться, как потом собрать себя по кусочкам обратно?

Джиа отчаянно попыталась сдержаться в последний раз и… не смогла.

Даже на шоукейсе ее раскритиковали. Даже после ее идеального танцевального кавера она услышала больше всего критики среди всех танцоров.

НЕСПРАВЕДЛИВОНЕСПРАВЕДЛИВОНЕСПРАВЕДЛИВО!

Почему у нее не получается? За что? Разве она не достойна? Почему кто угодно, но не она?

Почему, почему, ПОЧЕМУ?!

Долго подавляемые эмоции окончательно смели защиту, изливаясь наружу слезами и всхлипами. Уткнувшись лицом в грудь Минхо, стиснув полы его распахнутой рубашки, Джиа позволила обиде, злости на мир и жалости к себе полностью затопить себя.

Такая позорная слабость… Джиа хотела отпустить себя, хотела уткнуться лицом в теплую грудь Минхо. Хотела рыдать и чтобы он слушал эти рыдания, чтобы был рядом. Чтобы нежно гладил по голове, успокаивая.

Она никогда раньше не думала, что плакать — настолько приятно. Если поначалу чувства давили, раздирая горло и отзываясь болью в висках, то спустя какое-то время Джиа начала испытывать облегчение. Просто позволив себе рыдать. Возможно, потом она об этом пожалеет. Но сейчас, впервые за долгие годы, она позволила себе прореветься.

В голове постепенно воцарилась приятная пустота. Грудь больше не сдавливали тиски, дышать стало как-то легче, несмотря на забитый нос и саднящее от рыданий горло.

— Успокоилась? — мягко спросил Минхо, когда всхлипы стихли, а ее плечи перестали трястись.

Джиа утвердительно промычала, все еще пряча лицо. Страшно было подумать, как ужасно она сейчас выглядела.

Словно прочтя ее мысли и издеваясь, Минхо вдруг сказал:

— Дай на себя посмотреть.

Джиа в страхе сжалась, не отнимая мокрое лицо от голой груди, пачкая ее слезами и соплями.

С ума сошел! Да после такого Джиа нужно было бежать в ближайшую уборную и не показываться никому на глаза, пока не приведет себя в порядок.

— Опять стесняешься меня, чаги-я? Доверие в обмен на доверие, помнишь?

Ну вот, он припер ее к стенке.

Так нечестно!

Открывшись, Минхо просто не оставил ей выбора, будет сущим лицемерием не ответить ему взаимностью.

Обреченно вздохнув, Джиа прикрыла глаза и чуть отстранилась.

Ну хорошо, хорошо. Пусть он увидит ее «во всей красе». Пусть получше разглядит все ее несовершенства, следы операций и шрамы — свидетельства того, что она подделка. Пусть увидит красное, опухшее после рыданий лицо — доказательство ее слабости и несовершенства.

Может быть, тогда он наконец поймет, перестанет нести чушь про то, что они похожи.

Осмелившись поднять глаза, Джиа встретилась с цепким, затягивающим взглядом. Два горящих упрямых черных уголька. Джиа вдруг вспомнила, что далеко не всегда видела там всепоглощающее упрямство и ощущение собственного превосходства. Были времена, когда она видела в этих глазах сомнения, растерянность и отчаяние. Были времена, когда она видела в этих глазах уязвимость.

Сейчас же в них была спокойная уверенность. Одного этого взгляда хватило, чтобы Джиа забыла, как дышать, застыв и не находя слов.

Тусклые фонари бросали на прекрасное лицо резкие тени, очерчивая упрямый разлет бровей, скулы, четкий нос и чувственные губы. Разве можно быть таким?..

Кто она рядом с ним?

Дешевая копия.

Как будто Минхо рисовал художник-гений, руку которого вело какое-то божественное провидение, а ее, Джиа, жалкий мошенник, пытающийся копировать мастера.

— Чего ты так смотришь? — вдруг усмехнулся Минхо, и эта усмешка оживила его лицо, как если бы в черно-белый набросок добавили акварели.

Шершавые ладони нежно, едва касаясь, вытерли горящую от слез кожу, легли на распухшие щеки. Джиа напряженно застыла, ожидая чего угодно, но не…

Она едва успела прикрыть глаза, когда ощутила горячее дыхание, а затем мягкое касание его губ к своим.

Страшно было признать самой себе, что больше не хотелось убегать. Хотелось остаться, раствориться в этих руках, полностью отдаваясь поцелую.

И Джиа осталась. Приоткрыла рот, позволяя затянуть себя в поцелуй глубже. Губы Минхо сминали её, упругий язык прошелся по зубам и скользнул внутрь. От этих уверенных ласк Джиа плавилась, как кубик льда, захваченный водоворотом в стакане горячего американо. Мягкие губы Минхо, такие запретные, но долгожданные, его язык, его пальцы, чутко, но властно удерживающие ее лицо, его запах — все это пьянило куда больше выпитого ранее коктейля.

Все это было слишком хорошо. Намного лучше, чем Джиа могла себе представить.

Только что теперь со всем этим делать?

Отстранившись, Минхо вдруг сгреб ее в объятия и уткнулся лицом в шею, щекоча кожу горячим дыханием. Робко дотронувшись до его спины, Джиа почувствовала, как неожиданно сильно он напряжен.

— Ты больше не будешь прятаться от меня, чаги-я? — спросил Минхо, вызывая у Джиа мурашки.

— Н-нет…

Объятия стали крепче.

— Отлично. Тогда давай скорее уйдем отсюда.

Его голос надломился, и в этот момент до Джиа дошло. Скольких сил ему стоило быть для нее здесь, слушать ее, утешать и все это время сдерживать свою акрофобию? Ну что за дурочка, надо было убегать куда-нибудь не на крышу!

Пока они пробирались через густые заросли назад ко входу, Минхо не поднимал головы, вперив взгляд в их переплетенные пальцы. Джиа вновь почувствовала эту уязвимость в Минхо, как несколько лет назад во время их шоу на выживание. Только теперь не хотелось вытрясти из него эту уязвимость, чтобы сжал зубы, стал хитрее, умнее и сильнее. Нет, наоборот. Джиа вдруг почувствовала странное тепло в сердце и прилив такой несвойственной ей нежности. Она вела его, стараясь всем своим видом и тем, как она сжимала его ладонь, передать хотя бы часть вновь обретённого спокойствия.

Когда они вышли с крыши в коридор, потребовалось еще какое-то время, чтобы припавший к стене Минхо отдышался и пришел в себя.

— Прости, — виновато пробормотала Джиа.

Минхо глянул на нее из-под опущенных длинных ресниц и криво усмехнулся.

— Да уж, в следующий раз лучше убегай на подземную парковку.

— Следующего раза не будет, — кашлянув, заверила Джиа и отвела взгляд.

— Не поверю, пока не докажешь, чаги-я.

Он вдруг отлип от стены, сгреб ее ладонь и решительно потянул за собой в сторону лифта.

— Куда мы…

— Мы не закончили танец.

Оказавшись в кабине, Джиа потянулась к приборной панели, но Минхо ее опередил. Нажатая кнопка загорелась, лифт плавно двинулся вниз.

Совсем не на тот этаж, где проходила вечеринка.

Но тем не менее хорошо знакомый Джиа.

— А куда мы?..

Минхо в ответ многозначительно дернул бровями.

— Танцевать.

Ага. Ясно.

Почему-то Джиа не удивилась, что такому человеку, как Минхо, простого танцпола было бы мало.

А вот малый зал хореографии в самый раз.

Едва они вошли внутрь, Минхо плотно прикрыл дверь, а затем вместо обычного яркого цвета включил подсветку. Длинные лампы вдоль границ огромного зеркала наполнили зал интимным лиловым полумраком.

Джиа шумно выдохнула, завороженная происходящим. В отражении их фигуры казались такими зыбкими. Минхо так точно в своей темной рубашке и брюках.

Зеркало, точно!

Спешно приблизившись к стене, Джиа принялась разглядывать свое лицо. Боже, какой ужас! Почему она не забежала по пути в уборную, чтобы умыться? Веки припухли, а ресницы слиплись от слез. Щеки расчертили дорожки потекшей туши, помада смазалась. От былого идеального макияжа не осталось и следа.

— Какой кошмар! — выдохнула Джиа.

— А мне нравится, — вдруг шепнул возникший за спиной Минхо, щекоча шею дыханием. — Настоящая ты. Со следами живых эмоций на щеках.

Джиа вздрогнула, сердце предательски заколотилось в груди, отдаваясь стуком в ушах. Минхо провел пальцами по ее спине вверх, мазнул подушечками по шейным позвонкам, вызывая табун мурашек, а затем вдруг подцепил резинку на хвосте и аккуратно потянул вниз, освобождая копну длинных, блестящих в розоватом свете волос.

— Теперь еще лучше, — прошептал он на ухо, не отрывая взгляда от бледного смущенного лица Джиа в отражении.

Возможно…

Возможно, Минхо был прав. Джиа вдруг обнаружила, что в тусклом свете неоновых огней она теперь выглядела более… чувственной. Ее всегда раздражали неидеальность и неряшливый вид. Конечно, она привыкла, что после долгих тренировок волосы выбивались из хвоста, а одежда липла к телу от пота, но как же она это не любила. Ей раньше и в голову не приходило, что можно выглядеть так сексуально, будучи такой потрепанной.

Пока Джиа разглядывала свое отражение, открывая в себе новую сторону, Минхо вдруг опустился позади нее на одно колено, скользя руками по ее бедрам вниз. Джиа охнула, когда горячие ладони обожгли голую кожу на ногах.

— Оппа, что ты…

Его пальцы принялись расстегивать ремешки туфель.

— Я, конечно, не сомневаюсь в твоих способностях, Джиа-я, — сладко пропел Минхо, аккуратно высвобождая из обуви сначала одну ступню, затем вторую, — но за свои ноги боюсь, вдруг ты во время танца проткнешь меня этими острыми каблучками? Оставишь Stray Kids без главного танцо- ай!

Джиа не удержалась, обернулась и ткнула Минхо носком в плечо. Тот, удержав равновесие, ловко перехватил ее ногу и поднес голую лодыжку к лицу. Замер, бросив опаляющий взгляд снизу вверх.

Джиа сглотнула.

Внутри все сжалось, перевернулось пару раз, а сердце забилось вообще где-то в горле.

— Мне нравится, когда ты такая, — довольно ухмыльнулся Минхо и оставил горячий поцелуй над выпирающей косточкой с внутренней стороны щиколотки.

Вконец смущенная, Джиа высвободила ногу и ступила босыми ступнями на холодный пол. Ей вдруг стало так жарко, что холод не особо ее потревожил, скорее наоборот — приятно остудил. Минхо тем временем поднялся, достал из заднего кармана брюк маленький пульт и включил музыку.

Джиа криво усмехнулась, едва услышала вступительные аккорды. Чувственный перебор струн электрогитары, густой, тягучий мотив, медленный ритм.

Сначала Мия выбрала Ариану Гранде для сольного номера, теперь Минхо для танца… Джиа не знала английский настолько свободно, чтобы с ходу понимать тексты песен, но переводы гуглила, чтобы лучше понимать, как ставить танец. Хотя зазвучавшая песня в этом не нуждалась, ведь томная музыка и голос с завораживающей хрипотцой и без того выражали суть.

«Опасная женщина».

Почему Минхо ее выбрал?..

Словно в ответ на ее вопрос он задвигался, сначала резко, затем плавно. Разведя бедра, Минхо выгнулся, медленно, идеально контролируя тело. Провел рукой по груди вниз, метнув в Джиа провоцирующий взгляд, а затем выбросил вперед руку и с вызовом кивнул подбородком.

Джиа сглотнула.

В мире было много превосходных танцоров, но так мог танцевать только Ли Минхо.

И сейчас Ли Минхо приглашал ее на совместный танец.

«…решила испытать себя на прочность…»

Она колебалась всего лишь доли секунды. Тело само пришло в движение, отдаваясь затягивающей музыке. Ведь танцевать ей было куда проще, чем проговаривать вслух свои чувства.

«…Бог мне свидетель»

Почти скопировав движения Минхо, Джиа слегка изменила их, добавив больше плавности и чувственности. Музыка придавала уверенности, развеивая предыдущие сомнения. Наконец-то Джиа нырнула в родную стихию.

Она даже не закончила связку, когда Минхо оказался рядом. Заглянул в глаза, окончательно закрепляя связь, легко развернул спиной к себе, а лицом к зеркалу. Провел горячей ладонью по шее, едва касаясь кожи. Джиа податливо отклонила голову в сторону и почувствовала легкое касание губ к скуле.

«…кожа к коже,

Боже мой, мальчик, не останавливайся!»

Ладонь Минхо прошлась по спине и легла на талию. Его тело задало волну, которую Джиа инстинктивно повторила, сливаясь в плавном чувственном движении с Минхо в одно целое, ощущая жар его крепкого, но гибкого тела даже через одежду.

«Что-то в тебе

Заставляет меня чувствовать себя опасной женщиной»

Музыка и обрывки понимаемой лирики лишь больше распаляли, дарили смелость, выжигая остатки неуверенности в себе. Скинув руку Минхо с талии, Джиа обернулась, оттолкнула его, ускользая из объятий. Мотнула головой, взметнув длинные черные волосы, одной рукой провела по груди вверх к шее, другой — по животу вниз, двигая бедрами в тягучий ритм музыки.

То ли дело было в песне, то ли в неоновом свете, то ли в потемневшем взгляде, которым Минхо жадно следил за ее танцем, но Джиа еще никогда не чувствовала себя такой притягательной и сексуальной, даже когда танцевала MOVE на сцене.

И, явно не вытерпев, Минхо вновь завладел ею. Его руки скользили по ее телу, но совершенно по-новому. Смело. По жадно вздымающейся груди, спине, покачивающимся бедрам, и, задирая короткую юбку, по ягодицам. Будто пробуя то, что раньше Минхо себе не позволял.

«Двигаемся так, будто для нас это в новинку»

И Джиа тоже решила брать, исследуя ладонями лицо, шею, широкую грудь, задевая оголенную кожу в вырезе рубашки. Подталкиваемая каким-то зудящим чувством, она сама подставлялась под руки Минхо, в то же время не упуская шанса прижаться к нему и почувствовать его тело своим. Чтобы глаза в глаза, кожа к коже.

Их танец получался возмутительно чувственным и куда более интимным, чем они могли себе позволить. Танцорам в студиях можно, айдолам — никогда. Но сейчас здесь не было камер, не было зрителей, поэтому Джиа с Минхо позволили себе полностью отдаться запретным чувствам, выражая их в танце.

— Веришь мне? — прошептал Минхо под конец гитарного проигрыша, обжигая ухо горячим дыханием.

Джиа вывернулась из его рук, отступая на несколько шагов назад.

Глаза Минхо нетерпеливо горели, волосы растрепались, расстегнутый ворот черной рубашки обнажал жадно вздымающуюся мокрую грудь.

Мельком глянув на себя в зеркало, Джиа увидела, что выглядит не хуже. Взлохмаченная, взмокшая, распаленная.

Чего-то им обоим не хватало под конец.

«Веришь мне?»

Они встретились взглядами.

Минхо выжидающе кивнул, Джиа сорвалась с места.

Короткий разбег, не оставляющий времени на сомнения.

Прыжок.

Крепкие руки, надежно подхватившие ее под бедра.

Едва она успела обнять Минхо за шею, как он закружил ее.

Ощущение свободного полета. Мир вокруг смазался и поплыл, были только сияющие глаза Минхо, его дыхание, его мягкие губы, были только его горячие руки и крепкий торс, который Джиа обвивала ногами.

Плавно остановившись, бережно придерживая одной рукой бедро, а второй спину, Минхо опустился на колени. Наклонившись, положил Джиа на пол, навис сверху. Аккуратно перехватив тонкие женские запястья, развел их в стороны.

— Хо… — смущенно выдохнула Джиа, чувствуя себя такой открытой и уязвимой перед ним. Это чувство было слишком ново. Оно пугало и в то же время приятно будоражило.

Его губы мазнули скулу, линию челюсти, прошлись по шее, легонько втягивая кожу, но не так, чтобы остались следы.

Господи, ее никогда так не целовали! От каждого касания тело будто плавилось, а разум заволакивало мутной дымкой.

Музыка тем временем стихла, уступая место шумным вздохам.

— Хо, — вновь позвала Джиа, когда широкие горячие ладони Минхо смяли ее грудь.

Он поднял вопросительный взгляд, а Джиа смутилась еще больше.

— Я… — ее голос дрожал от волнения, раздражая Джиа и заставляя злиться на саму себя за эту робость. — Я просто…

Минхо прищурил глаза и улыбнулся.

— Хочешь мне о чем-то рассказать, Джиа-я? — ласково спросил он, проведя тыльной стороной ладони по ее щеке.

— Я просто…

Она заерзала под ним, не зная, куда себя деть.

— Ты ведь… Мы ведь… Ну…

Повернув голову, Джиа взглянула на их отражение. Она лежала на полу, а Минхо недвусмысленно устроился между ее ног.

Надо было сказать ему заранее. Пока еще не слишком поздно.

— Ты боишься?

— Конечно, не боюсь! — выпалила Джиа раньше, чем успела даже подумать. — В смысле… просто я…

— У тебя еще никого не было?

Ну вот, когда он это озвучил, Джиа смутилась еще больше. Даже если она иногда фантазировала о подобном, все равно оказалась не готова, когда оно вдруг… стало реальностью. Она больше не контролировала ситуацию, она не так себе это представляла, и это нервировало. Возбуждение от близости с Минхо, с парнем, в которого она так долго была влюблена, азарт и желание попробовать боролись в Джиа с тем, как она это видела в своих фантазиях, со смущением и страхом облажаться.

Явно считав напряжение, Минхо поймал ее бегающий взгляд и ободряюще улыбнулся.

— Ты так и не ответила, но, полагаю, я прав.

Джиа сглотнула. Во рту пересохло.

— Не волнуйся, чаги, я даже не думал, что твой первый раз, тем более со мной, будет здесь, в агентстве.

— А что тогда?..

Джиа даже возмутилась. Как это понимать?! Что было на уме у этого Ли Минхо, если он не собирался?..

Тихий мелодичный смешок отвлек ее от безуспешных попыток угадать ход его мыслей.

— У тебя такой вид, будто ты даже расстроилась.

— Хо, я не понимаю…

Снова его мягкие губы у нее на скуле. Тихий, обволакивающий шепот:

— Ты достойна гораздо большего.

Сердце пропустило удар, а потом забилось еще быстрее.

— Просто хочу показать тебе настоящую тебя.

О чем он?..

— Веришь мне? — снова спросил Минхо с загадочной улыбкой.

Когда он так улыбался, когда смотрел нежно, но лукаво, когда его теплая ладонь мягко касалась ее щеки, когда его запах пронзительной свежести обволакивал и заполнял легкие, когда тяжесть его горячего тела приятно ощущалась между разведенных ног…

Как она могла не довериться?

Страха больше не было. Только искреннее желание отдаться, следуя внутреннему порыву, а дальше…

Будь что будет.

— Да. Верю.

Минхо запечатлел ее согласие поцелуем, медленным, но глубоким. Растворяясь и расслабляясь, Джиа окончательно разомлела.

Минхо спустился ниже, губами прихватив бьющуюся жилку на шее и срывая стон. Джиа так часто любовалась этими губами, пытаясь представить, каково было бы почувствовать их на вкус? А теперь она вздрагивала и таяла от прикосновения этих губ к своей коже. Неужели все происходящее правда?

Минхо отстранился, окинул Джиа пристальным взглядом. Коснулся ее острого подбородка, очертив большим пальцем нижнюю губу.

На мгновение Джиа похолодела. Он ведь наверняка увидит следы, даже почувствует их…

— Видела бы ты себя сейчас, — усмехнулся Минхо таким томным голосом, с ленивой хрипотцой, успокаивая взметнувшуюся было панику. — Так прекрасна.

Его пальцы соскользнули вниз, прошлись по шее, ключицам, спустились к декольте. Пальцы были теплыми, но от этих касаний, от вязкой тьмы на дне больших глаз, от сладкого предвкушения кожа покрывалась мурашками.

Джиа жадно вздохнула, вздымая грудь, натягивая ткань платья. Стало так невыносимо тесно. В платье, в белье. А Минхо будто специально не торопился, будто играл с ней. Не став забираться под одежду, он переместил руки на талию, провел вверх, очертил ладонями мягкую грудь, сжал. Джиа выдохнула со стоном, подаваясь вперед, отзываясь на каждую ласку. Стыдно признать, но ей уже хотелось большего.

Минхо, явно довольный, вновь усмехнулся. Убрал руки с груди, заставив Джиа закусить губу от разочарования. Она беспомощно заерзала, чувствуя, как нестерпимо горит между ног. Понятия не имела, что затеял Минхо, но раз он начал эту игру, пусть не останавливается, боже, пусть продолжает, иначе она сгорит!

— Ты так прекрасна в своем нетерпении, чаги-я, — прошептал Минхо. — Но дай мне насладиться видом!

Казалось, он хорошо себя контролировал, но едва заметная в голосе дрожь выдавала его.

— Это платье мне определенно нравится.

Нарочито медленно Минхо потянул за пояс на левом боку, развязывая узел. Подцепив край платья, также медленно откинул его в сторону.

Джиа затаила дыхание. Кожу обдало дуновением свободы. Ей стоило бы застесняться, но, видит бог, это чертово платье так и просилось быть распахнутым.

А восхищение во взгляде Минхо лишь придавало ей уверенности. Да, еще ни один мужчина не видел ее в таком виде, но ведь это был Минхо. Стоило его умелым ладоням прикоснуться к ее телу, как оно вновь ожило.

Остатки самообладания, обрывки мыслей — все сгорало под этими уверенными обжигающими касаниями.

Это будоражило. То, как пальцы Минхо трогали не тронутый никем, кроме нее, напряжённый от волнения живот, скользили вверх, сминали грудь — все это кружило голову и отдавалось зудящим чувством между ног.

Минхо действовал так уверенно. Он-то прекрасно сохранял самообладание. Аккуратно задрал бюстгальтер, обнажая и прижимая грудь. Дернул бровями, поймав смущенный взгляд Джиа, наклонился и подцепил один сосок горячими губами, а второй пальцами.

Джиа выгнулась, застонала, заерзав ногами, между которыми так удобно устроился Минхо. Она и не подозревала, что ее тело может быть столь отзывчивым. Руки как-то сами собой потянулись к голове Минхо, пальцы зарылись в мягкие темные волосы.

— Ты и не знала, что такая чувствительная, чаги-я? — выдохнул Минхо, облизал мокрый затвердевший сосок, а затем вновь обхватил губами и слегка прикусил.

Джиа в ответ заскулила, сильнее дергая за волосы и плотнее обвивая Минхо ногами. Она уже перестала пытаться угадать, что он задумал. Ей было просто хорошо.

Нет.

Ей хотелось большего.

— Хо… — вымученно застонала Джиа.

— Что? — прошептал Минхо, обдавая мокрую исцелованную кожу горячим дыханием.

— Хо, пожалуйста…

— Что? — спросил он с усмешкой в голосе.

— Я хочу…

Он же буквально лежит на ней, неужели не чувствует, как у нее внизу все горит? Неужели не видит, как она изнывает от желания?

Дразнится?

Хочет услышать от нее прямо?

— Пожалуйста… я хочу… больше.

Набрав в грудь побольше воздуха, Джиа зажмурилась и выдохнула:

— Там.

— Как пожелаешь, принцесса, — усмехнулся Минхо и спустился ниже, целуя живот и сжимая пальцами талию.

Теперь его лицо оказалось прямо над бедрами Джиа, и это чертовски смущало. И вместе с тем…

Интриговало.

Один острый взгляд, брошенный на нее снизу вверх, и Джиа едва удержалась, чтобы не спрятать лицо и не свести ноги вместе.

Стоило ли волноваться, что он теперь увидит, как сильно она возбуждена, как безнадежно промокла ткань белья? Стоило ли…

— А-ах… — сорвалось с пересохших, расцелованных губ, когда Минхо провел костяшкой пальца снизу вверх по промежности прямо через мокрую тонкую ткань, задевая набухший клитор.

Жаждая большего контакта, Джиа подалась бедрами вперед. А Минхо… этот чертов демон, убрал руку! Вместо этого он сжал ее ноги, припал губами к коже внутренней стороны бедра, позволяя себе больше, втягивая, оставляя красные отметины. Так горячо, так волнующе, так близко… и так непростительно далеко!

Джиа хныкала и извивалась, между ног жгло. Ей казалось, если Минхо не коснется ее вновь там, в самом чувствительном месте, она взорвется.

— Смотри, какая ты нетерпеливая, — шептал Минхо сквозь мокрые поцелуи. Томная хрипотца в его голосе сводила с ума. — Такая горячая, такая чувствительная.

Да! Да! Да!

Да, ей хотелось! Да, она готова была кричать, умолять! Да, ее тело отзывалось на каждый поцелуй, на каждое касание!

— Хо, ну пожалуйста! — беспомощно всхлипнула Джиа.

Ловкими, уверенными движениями Минхо приподнял ее бедра и стянул трусы с ног. Отбросил в сторону небрежно и вновь навис над Джиа.

А вот теперь она все-таки спрятала лицо. Секунду назад умоляла, но сейчас, когда предстала перед Минхо совсем без одежды, с бесстыдно разведенными ногами, абсолютно мокрая, Джиа вновь засмущалась, почувствовав себя уязвимой.

— Не прячь лицо, чаги, тебе уже нечего скрывать от меня.

Прежде чем Джиа успела что-то выдавить из себя в ответ, она почувствовала касание горячего упругого языка.

«Господи!»

Минхо прошелся острым кончиком вдоль набухших половых губ снизу вверх. А затем еще раз, едва задевая клитор. Даже сейчас он дразнился!

Джиа, уже не в силах терпеть, даже отняла руки от лица и снова сгребла пальцами волосы Минхо. Она уже не знала, умолять ли ей или требовать…

Короткий смешок вибрацией прошелся между ног. Минхо все-таки сжалился, пальцами аккуратно развел половые губы и коснулся языком зудящего клитора. Он двигался сначала медленно и мягко, даже нежно, а потом быстрее, с нажимом.

Перед глазами заплясали искры. Джиа едва не плакала от долгожданного удовольствия. Обычно она привыкла быть тихой, сдержанной, когда удовлетворяла себя пальцами. Но сейчас удовольствие от языка Минхо было столь восхитительным, почти до боли, что ее несдержанные стоны мешались с развратным мокрым хлюпаньем между дрожащих ног. А вид их обоих в зеркале… Джиа, лежащая на полу студии, с распахнутым платьем и торчащей оголенной грудью, с разведенными ногами, между которых устроился вылизывающий ее Ли Минхо… От одного взгляда на эту картину можно было как умереть от стыда, так и кончить.

Хо так умело подстраивался, меняя темп и рисунок языка вслед за ее реакцией. Будто чувствуя, что подводит ее к пику, он каждый раз начинал лизать медленнее, вновь проходясь по набухшим половым губам.

— Господи, пожалуйста! — воскликнула Джиа после такой очередной смены, и ее мольба существенно разошлась с тем, как властно, требовательно она дернула Минхо за волосы и прижала его лицо к себе.

В этот раз он не стал юлить. Его язык вновь задвигался по чувствительному клитору, быстро и беспощадно. Как бы Джиа ни хотела, она не могла это контролировать. И, черт, как же это было хорошо!

Легкие горели, воздуха критически не хватало.

Дыхание рваное, губы искусаны почти до крови.

Впервые в жизни оргазм накрыл ее с такой силой, ослепил, затопил раскаленной лавой.

Джиа вскрикнула, выгнулась, забилась в экстазе, вжимаясь бедрами в лицо Минхо. А тот, демон, захлебывался в горячей смазке, но продолжал лизать. До тех пор, пока удовольствие не сменилось пыткой, пока Джиа сама не оттолкнула его голову.

Клитор сладко ныл и пульсировал, все тело превратилось в один оголенный нерв, слишком чувствительное. Дотронься — оставишь ожог. Обессиленная, Джиа откинулась на мокрый пол, сжимая ноги и пытаясь урвать остатки оргазма.

Когда пелена в глазах начала постепенно рассеиваться, когда тело затопила приятная нега, а дыхание постепенно выровнялось, она увидела нависшее над ней лицо Минхо. Он демонстративно облизал распухшие губы и вытер блестящий от смазки подбородок.

Господи, кажется, она могла бы кончить второй раз от одного этого вида! Даже в самых грязных мокрых снах она не могла представить такое!

Минхо тем временем улегся рядом и притянул Джиа к себе. Бережно провел по щеке, откинул с лица прядку налипших волос, большим пальцем очертил губы. В его глазах было столько тепла и нежности, что Джиа едва не задохнулась — так сильно защемило ее сердце.

— Видела бы ты, как прекрасна, чаги. Такая живая. Искренняя.

Нижняя губа предательски задрожала, а в уголках глаз появились непрошеные слезы. Джиа прочистила горло, сглотнула ком. Сколько можно сегодня плакать! Ей же сейчас хорошо, так хорошо…

— Ну-ну, — ласково прошептал Минхо и устроил ее лицо у себя на груди. — Не стесняйся своих эмоций, Джиа. Не при мне. Хочешь плакать — плачь. Хочешь смеяться — смейся, хочешь — кричи.

— Хо, мне хорошо, — тихо всхлипнула Джиа, — очень хорошо.

— Все для тебя, принцесса.

Тело постепенно начало остывать. Становилось зябко. Джиа крепче прижалась к Минхо, растворяясь в тепле его рук, в его запахе. С ним она чувствовала себя безопасно.

— Оппа, но как же наше свидание?.. — вдруг вспомнила она.

— О? — Хо отстранился, сгреб лицо Джиа ладонями и заглянул в глаза. — Так мы идем на свидание?

В его голосе — смех, в глазах — недобрые огоньки. Добился же своего, засранец! Она первая заговорила о свидании.

— Разве вы уже дебютировали? Насколько я знаю, даже контракт еще не…

— Хо!

Минхо звонко рассмеялся и поцеловал Джиа в макушку.

— Как насчет домашнего ужина? Приготовлю для тебя все, что пожелаешь.

Домашний ужин — звучало хорошо. Тем более что теперь Джиа было интересно попробовать все.