15. Я буду твоей броней (1/2)
«Я просто знал, глядя в твои глаза, что мы - одно целое, что ты это я.
Когда ты улыбаешься или когда трудно, я всегда буду защищать тебя,
Я пойду против времени, чтобы добраться до тебя»
Story That Won’t End, Stray Kids
Когда я открыла глаза, было темно. Темно, но тепло.
Непривычная тяжесть на теле. Знакомый цитрусовый запах, тихое сопение позади меня.
Я нащупала чью-то мощную руку на талии.
Чанбин…
Точно, я же осталась у него на ночь.
Мы прижимались друг к другу на односпальной кровати: я — спиной к его груди, а он — обнимая, перекинув через меня руку и даже ногу. Было тесно, немного тяжело и чуть-чуть неудобно, но… приятно. Уютно и спокойно. Кажется, я уснула сразу, как только мы легли и выключили свет, а со мной такое случилось впервые за пару недель. Никаких таблеток не понадобилось, и обошлось даже без кошмаров. Удивительно.
Правда, покой и умиротворение длились недолго. Я моргнула несколько раз, пытаясь привыкнуть к темноте, однако шторы были слишком плотными: я не могла понять даже примерное время суток и сколько я так проспала в обнимку с Чанбином.
Он сказал, что завел будильник на половину восьмого утра, но проснулась я не от звонка. Сколько сейчас было времени?
А если мы проспали будильник, потому что оба слишком устали?
Сколько часов до шоукейса?
Сколько до репетиции?
Сколько времени у меня осталось, чтобы собраться и еще заехать за вещами в общежитие?
Приподнявшись на локте, я попыталась осмотреться, чтобы найти какие-нибудь часы. Принялась шарить вокруг в поисках телефона, но безуспешно. Все здесь — незнакомое, другое.
Хорошо… Хорошо. Если я проспала, девочки обязательно мне позвонили бы, да? Мы договорились списаться утром на всякий случай, так что они наверняка бы меня разбудили звонком.
А если зарядка, которой поделился Чанбин, разболталась и не подсоединилась как следует? Если мой телефон разрядился и сел? А если тогда Нана и Джиа не смогли до меня дозвониться?
Во рту пересохло.
В висках застучало.
Боже.
Кое-как я выпуталась из объятий Чанбина и вскочила с кровати. Больно ударилась ногой об угол прикроватной тумбы, всхлипнула.
Где мой телефон?
Где, черт возьми, мой телефон или хоть какие-нибудь… электронные часы? Где ночник, где выключатель настенного светильника?
Ту-дум, ту-дум, ту-дум.
Сердце бешено колотилось в груди, вот-вот готовое пробить ребра.
Сделав еще шаг в сторону, я наткнулась на плотный занавес. Штора, точно. За ней — окно. Рука дернулась, сжала край тяжелой ткани, но так и застыла.
Нет, нельзя. Я не должна выглядывать из окна, это подставит Чанбина.
Чанбин.
Я открыла рот, чтобы позвать его, но имя застряло где-то глубоко в горле вместе с вязким комом. Грудь снова сдавило так, что дышать стало невозможно.
Чанбин!
Дрожащими непослушными пальцами я зарылась в спутанные волосы. В глазах полыхнуло разноцветным заревом, а к горлу подступила тошнота.
Чанбин, проснись!
Пожалуйста!
Я…
Я потерялась…
Я ничего не могу сделать…
Я не знаю…
Тело сковали холодные склизкие щупальца страха, набросив путы на руки и ноги, сдавив грудь плотным кольцом и затянув тугую петлю на шее. Преодолевая это оцепенение, я сжала волосы, дернула до боли, но эта боль не помогла, не отрезвила. Воздух из комнаты словно выкачали. И что хуже — с каждым безуспешным вздохом к горлу сильнее подступала тошнота.
Я прижала ладонь к губам, сдерживая рвотный позыв. Заскулила.
Беспомощно.
Отчаянно.
— М-м-м… Мия? — тихое вопросительное бормотание с кровати.
Шорох.
— Мия? — уже громче, тревожнее.
Я вновь замычала и всхлипнула, пытаясь подавить новую волну тошноты.
Скрип кровати. Вспышка. Мягкий свет ночника выхватил Чанбина, который сидел на кровати и взволнованно уставился на меня.
— Мия, что случилось?..
Не дожидаясь ответа, Чанбин встал, подошел ко мне. Заглянул в глаза, внимательно прищурился. Оставил меня, но только чтобы метнуться к прикроватной тумбе, открыть дверцу и вытащить оттуда какую-то коробку. Еще через пару мгновений он снова возник передо мной, поднося что-то к моему лицу…
Резкий запах аммиака.
Я вздрогнула, рефлекторно вдыхая. Меня будто ударило током. Только удар был отрезвляющим, туман в голове сдуло, а в легкие словно провели трубку и пустили сильный напор воздуха.
Закашлявшись от омерзительного запаха, я на автомате попыталась отвернуться, но Чанбин удерживал меня за голову: мягко, но твердо — и заставил сделать еще несколько вдохов.
— Fuck… f-fuck!..
Только после того как я выплюнула эти слова, Чанбин наконец убрал маленькую вонючую ватку.
— Вот так, Мия, — ровным голосом произнес он. — Дыши.
Широкая теплая ладонь переместилась с моего затылка на лопатки и принялась успокаивающе поглаживать.
Однако стоило мне отдышаться, как в голову вернулась тревожная мысль. Та самая, которая вызвала у меня приступ паники пару минут назад.
— Сколько времени?! — испуганно выпалила я. — Сейчас утро? Мы проспали?
Чанбин нахмурился и отошел, чтобы потянуться к полке в спинке кровати и проверить свой телефон.
— Сейчас почти четыре часа утра. Все в порядке, ты не проспала. Наоборот, у нас есть еще пара часов до будильника.
Напряжение разом схлынуло, оставив в теле слабость. Ноги подкосились.
— Эй-эй!
Чанбин вовремя подхватил меня и усадил на кровать, затем опускаясь рядом.
— Тише-тише, успокойся. Все хорошо.
Я рассеянно кивнула, пытаясь медленно и размеренно дышать, чтобы успокоить бешеное сердцебиение.
— Мой телефон заряжается?
— Да.
— Ты проверил?
— Да.
— А пропущенных звонков нет?
Чанбин вздохнул и отрицательно качнул головой.
— Нет.
— А будильник стоит? А если мы проспим, если…
— Мия.
Чанбин сгреб мое лицо и прижался лбом к моему, заглядывая в глаза.
— Все. Будет. Хорошо.
Этот твердый, спокойный взгляд… Я зацепилась за него, как за якорь.
— Ты проснулась и испугалась, что проспала? — участливо спросил Чанбин.
— Угу…
— Ох, Мия.
Он погладил меня по голове и нежно поцеловал в лоб.
— Я… понимаю твои тревожные чувства. Мне тоже страшно. Если честно, страшно перед каждым камбэком. Так, что я обычно уснуть не могу.
— Правда? — удивилась я, краем сознания понимая, что Чанбин пытается меня отвлечь разговором от желания кинуться к своему телефону, который то и дело притягивал мой взгляд.
— Да, правда. Мы все нервничаем, это нормально. А уж сейчас, во время Кингдома, так вообще… Мне так страшно со времен дебюта не было. Только, если я дам слабину, что будет с младшими?
Трудно быть хёном, наверное. Мне все еще сложно было смириться с этой иерархией старших и младших в Корее. Получается, если ты младший, можешь себе позволить слабость, эмоции и волнение, а старшим приходится быть опорой и держать все тревоги в себе?
Так ведь…
Так ведь и кукухой поехать можно рано или поздно.
— Оппа, как же ты тогда справляешься со своим страхом?
— Ну… Я знаю, что я не один. Это знание придает сил. Помнится, я однажды говорил тебе: друзья… они для меня — броня. Каждый старается вносить свой вклад в общее дело, а мне спокойнее от осознания, что не я один прохожу через эти трудности, а мы все вместе. У тебя ведь тоже есть своя команда?
И правда. У меня есть девочки. С Наной мы и без того дружны, а Джиа… Она хоть и строгая, но, похоже, так проявляла свою заботу. И ведь… даже отпустила меня вчера вместо финальной тренировки.
Я испытала сильное желание поговорить с девочками, как только с ними встречусь утром. Ведь наверняка они так же переживали, как и я. Чанбин был прав: нельзя через такое проходить в одиночку. Им, как и мне, наверняка надо выговориться.
— А еще у тебя есть я, — вдруг тихо сказал Чанбин.
Я улыбнулась.
— Ты уснула на новом месте, наверное, поэтому испугалась, когда проснулась. Я рассчитывал тебе помочь и расслабить, чтобы ты не оставалась одна перед шоукейсом. А вышло наоборот: кажется, я все испортил.
Чанбин виновато опустил глаза, а я тронула его за плечо.
— Эй, оппа, ты тут не при чем! Ты мне очень помог. Я не знаю, что бы я без тебя…
Вспомнив вчерашний приступ тревожности, первый, накрывший меня во время общения с Доквоном, я содрогнулась. Дёрнула головой, чтобы стряхнуть неуютное воспоминание, очертила ладонями широкие плечи Чанбина, шею и остановилась на его щеках, заставляя поднять голову и посмотреть мне в глаза.
— Моя броня.
Его губы тронула мягкая улыбка. Черные глаза посмотрели на меня с такой нежностью, что у меня перехватило дыхание. Чанбин развел руки, а я с готовностью прильнула к его широкой груди, позволяя себя обнять.
— Если это так, — тихо сказал Чанбин, шепча мне в макушку, — то я счастлив.
Обвив руками талию, я обняла его так крепко, как только могла, насколько хватило сил.
— Если честно, я впервые за последние пару недель так быстро уснула, — призналась я. — Я думала, мне будет непривычно засыпать на новом месте, но… С тобой так хорошо и спокойно.
Послышался тихий довольный смешок.
— Тогда давай поспим еще немного?
Чанбин выключил ночник, а затем мягко потянул меня вниз, на кровать. Подвинулся, освобождая место, а я с наслаждением устроила голову у него на груди.
— Мия, не волнуйся, мы не проспим. Я все рассчитал, у тебя будет время и проснуться, и принять душ, и поесть. Просто… положись на меня, хорошо?
Я прикрыла глаза, чувствуя навалившуюся усталость и сонливость.
— Мхм-м…
Хорошо.
***
Второй раз меня уже разбудил Чанбин. Мягко и тихо позвал, осторожно трогая за плечо. Открыв глаза, я увидела в тусклом свете ночника его лицо напротив: тоже сонное, со следом подушки на щеке.
Такой милый.
— У нас есть еще пятнадцать минут поваляться, — с готовностью сказал Чанбин, предупреждая мои вопросы про время.
— Хорошо, — ответила я сиплым после сна голосом.
Пятнадцать минут, чтобы провести их в крепких объятиях Чанбина, — это много или мало? Когда еще мы сможем вот так… просто лежать вместе, в одной кровати, смотреть в глаза друг другу?
А если… никогда?
Осознание суровой реальности вклинилось в наш уютный купол, образуя трещину. Сейчас лицо Чанбина было так близко… Я протянула руку и нежно погладила его по щеке, а он повернул голову и поцеловал мою ладонь.
У нас никогда не будет нормальной жизни, даже если мы оба этого захотим. Даже если я не дебютирую, Чанбин останется айдолом одной из самых успешных групп JYP. Вокруг которого постоянно будут фанатки, репортеры с камерами, сасэны, стафф… Если же у меня получится стать айдолом, то эта непреодолимая стена из людей будет окружать и меня.
И как с этим справиться?
Как преодолеть?
Я ведь…
Я люблю его.
Это осознание пронзило сердце щемящей болью вперемешку с всеобъемлющей нежностью.
Сейчас, лежа с Чанбином в одной кровати, находясь в его надежных руках, вдыхая его родной запах, я осознала это с пронзительной ясностью.
Я люблю его.
Боже, Мия, как же ты влипла.
Я ведь не этого хотела. Держаться подальше от айдолов, дебютировать самой — вот мой план.
Был.
— Что-то не так? — вдруг спросил Чанбин, с прищуром глядя на мое лицо.
— Н-нет, все в порядке… Просто я… Давно так не просыпалась. Это… это такое удовольствие.
Я обняла Чанбина крепче и уткнулась лицом в жаркую грудь. Его ладонь легла мне на затылок и принялась с нежностью, едва касаясь, гладить волосы.
— Знаешь, я бы хотела просыпаться так каждый день, — не выдержала я.
Чанбин задержал дыхание, а потом тяжело вздохнул.
— Я бы тоже, Мия, — едва слышно прошептал он. — Я бы тоже.
И мы оба знали, что это невозможно.
С каждой секундой осознания своих чувств и непреодолимых обстоятельств я стремительно неслась в пропасть, даже не зная, есть ли у нее дно.
Боже, Чанбин…
Я влюбилась.
Очень… очень глубоко.
Безнадежно.
Я тону в твоих темных глазах, мое сердце колотится, когда я слышу твой мягкий голос. В твоих объятиях я чувствую себя такой защищенной, а когда ты держишь меня за руку, я чувствую, что преодолею любую преграду.
Ты нужен мне, Со Чанбин.
И своей группе… тоже.
А я — своей.
И поэтому я не знаю, имею ли право сейчас, накануне своего шоукейса и твоего очередного испытания, озвучить свои чувства. Признаться и затянуть нас обоих в этот опасный омут еще глубже.
Я не знаю…
Сдавленно вздохнув, я сглотнула ком в горле. Слезы, едва набежав на глаза, тут же впитались в футболку Чанбина, а сам он вздрогнул, видимо, почувствовав. Отстранился, сжал мое лицо в ладонях, заглянул в глаза долгим тяжелым взглядом…
Но не стал спрашивать. Будто понял мои мысли.
Или… Его самого одолевали точно такие же?
Ведь не у меня одной сейчас на глазах были слезы.
— Не переживай, Мия, все будет хорошо, — сказал Чанбин после некоторого молчания.
И запечатлел свое обещание поцелуем.
В его поцелуе снова — твёрдость и власть. Обещание быть рядом, свидетельство нашей крепнущей связи. Не знаю, что я вчера разбудила в нем, но уже второй раз Чанбин, целуя, ставил твердую точку: он — мой, а я — его.
И от этого осознания…
У меня вырастали крылья.
Быть может, благодаря ним я смогу выбраться из этой пропасти?
Лишь бы они не сгорели…
Чанбин так отчаянно хотел показать, что он — моя броня, но он еще не знал, что я теперь — его броня тоже. Продолжая, углубляя поцелуй, перехватывая инициативу, я провела ногтями по мощной спине, ловя губами его стон.
Пусть только кто-то попробует его обидеть. Пусть попробует связаться со мной, я за словом в карман не полезу.
Зазвенел будильник. Мы нехотя отстранились друг от друга.
— Ты иди в душ первая, можешь воспользоваться любыми моими средствами, а еще погоди, я тебе зубную щетку дам…
Чанбин выключил будильник и принялся вставать с кровати, и вдруг я заметила…
— О боже… — Я прижала пальцы к губам, меня разом одолели и стыд, и смех. — Боже, оппа, прости…
— Что?..
Чанбин обернулся, одарив меня растерянным взглядом.
— Оппа, твоя шея… Кажется, я вчера немножко перестаралась.
Чанбин завис на пару секунд, осознавая, а потом подскочил к зеркалу и с ужасом уставился на темно-коричневые пятна, которые покрывали его шею. Ужас, правда, сочетался со странноватой улыбочкой и покрасневшими ушами.
— Зефирка-а-а! — возмущенно всхлипнул Чанбин, ощупывая укусы. — Что мне теперь с этим делать?
— Носить с гордостью? — предложила я, засмеявшись. — Боже, прости, прости! Ну, ты же айдол… У тебя же есть водостойкая тоналка?
Чанбин со стоном уронил лицо в ладони, краснея еще сильнее. Может, я и правда перестаралась?
— Оппа, прости. Мне правда стыдно. Не знаю, что на меня вчера нашло, мозг совсем отключился.
— Нет-нет, все в порядке, — вдруг пробормотал Чанбин, открыл лицо и пристально уставился в зеркало. — Все… нормально.
Он вертел головой, оттягивал ворот футболки, разглядывая темные засосы на шее, но вместо ужаса на его лице угадывалось… самодовольство.
Ему понравилось, да?
— Знаешь, когда ты мне разрешишь снять с тебя одежду, я и не в таких местах могу оставить свои метки, — понизив голос, сказала я.
Чанбин обернулся. Смущение промелькнуло в его глазах лишь на пару секунд, уступив место той самой вязкой тяжести. Закусив губу, Чанбин окинул меня с выглядывающих из-под одеяла голых ног до головы, и от этого взгляда у меня внутри все сжалось, а затем вспыхнуло.
Длилось это, правда, недолго. Тряхнув головой, Чанбин взъерошил волосы и смущенно застонал.
— Д-давай собираться?
***
Странно было принимать душ в чужом доме, отвыкла я от такого. И дело было даже не в Чанбине: он ведь делил ванную с Кристофером. Которого я, кстати, до сих пор не встретила. Мы так мило общались в тот раз, когда я зависала с ним и помогала с треком для Кингдома, а потом… Потом он и менеджер застукали нас с Чанбином в его студии. А теперь еще лучше: я провела ночь в его общежитии и сейчас пользуюсь его душем. Мой зад то и дело тревожно сжимался от осознания перспектив, которые меня ожидали при скорой встрече с Кристофером.
Словно в подтверждение моих опасений сквозь шум воды в раковине я услышала за дверью строгое: «Вы почему вчера со стола не убрали? А это что? Я же говорил быть осторожнее…»
В одном Чанбин был прав, когда затащил меня к себе. Я настолько нервничала и отвлекалась на незнакомую обстановку, что времени подумать о шоукейсе просто не оставалось. Быстро помыться, высушить волосы, умыть лицо и натянуть одежду: на все ушло минут пятнадцать. Чанбин отправил меня на кухню завтракать, а сам пошел в душ следом.
Крадучись пробираясь на кухню, я чувствовала себя преступницей. Тем более что все надежды позавтракать с Чанбином без посторонних глаз рухнули: стоило мне выйти в гостиную, как я услышала громкий смех и почувствовала запах еды.
Я застыла, уставившись на открытую кухню. Крис, стоя ко мне спиной, рылся в холодильнике, также спиной ко мне сидел кто-то высокий в белом халате. Судя по росту и пучку длинных темных волос — Хёнджин. Хан же…
— О, вот она, вот она! — закричал он, вскакивая из-за стола и тыча в меня пальцем.
Ну все, мне конец.
Хёнджин резко обернулся. Ему, правда, пришлось придержать белую тканевую маску, которая чуть не сползла от резкого движения. Крис же, к моему удивлению, продолжил рыться в холодильнике.
— Доброе утро? — неуверенно спросила я и, спохватившись, поклонилась.
— Good morning, Mia, — послышался мягкий голос Хёнджина. Судя по интонации, он улыбался. — Садись с нами завтракать.
— Good morning? — возмущенно выпалил Хан. — GOOD MORNING?! Да я из-за этих двоих полночи не спал!
О боже.
О боже, нет.
Откуда… Как?
Они что, вернулись раньше, чем рассчитывал Чанбин? Они что, все слышали?
Хёнджин захихикал, все еще придерживая маску, а Крис вдруг захлопнул холодильник, обернулся с пакетом сока в руке и бросил ехидный взгляд сначала на меня, потом на Хана.
— Садись, Мия, садись, — он кивнул на свободное место за столом.
Это прозвучало как мягкий приказ. Я покорно опустилась на стул рядом с Хёнджином, оказавшись прямо напротив Джисона. Тот хитро поглядывал на меня, прямо-таки напрашиваясь на какую-нибудь остроту, но я сдерживалась изо всех сил.
Паинька.
В чужом доме за чужим столом я должна была быть паинькой.
— Мия, спасибо за то печенье, — вдруг сказал Хёнджин.
— О… Пожалуйста.
Я улыбнулась Хёнджину. Со всей этой подготовкой к шоукейсу я почти успела забыть об этом.
Если подумать, странно, что Хёнджин был в общежитии, я думала, он уехал домой на время вынужденного хиатуса. Может, он ходит в агентство на танцевальные тренировки? Когда я вчера спрашивала про него Чанбина, тот только сказал: «Не волнуйся, Джинни мы не отдадим. Либо он с нами, либо JYP без нас».
— Хёнджин-щи, я надеюсь… надеюсь, мне удалось тебя хоть немного поддержать.
Мне было неловко поднимать эту тему. Хёнджин сейчас выглядел вполне бодрым, все-таки с момента скандала прошла пара недель. Я не знала, насколько он оправился, и боялась случайным словом его задеть.
— Мне было… приятно узнать, что кто-то из незнакомых людей был на моей стороне, — тихо сказал Хёнджин. — Спасибо.
Больше мы эту тему не поднимали и принялись за еду.
Хёнджин избавился от своей маски, Крис налил мне апельсиновый сок, начисто отказавшись варить кофе. На завтрак еще осталась еда со вчерашнего вечера, да и парни кое-что с собой прихватили после вечеринки.
— Мия, — Крис вдруг обратился ко мне, — вы же выступаете сегодня со своим треком?
Я кивнула.
— Да. И танец тоже старались сами ставить, хоть нам и помогала хореограф.
Крис задумчиво посмотрел на меня, поджав губы и потирая подбородок.
— Вы уже определились со своим стилем и концептом? Я сейчас, конечно, не про клипы и промо говорю, а про музыку.
Вопрос немного поставил меня в тупик. Странно было отвечать сразу за троих, тем более за Нану, главную по музыке.
— Ну, Нана любит экспериментировать с направлениями, — осторожно начала я. — Что касается концепта… Я знаю, что самый верный вариант — это girl next door, но мы все-таки хотим придерживаться girl crush. Ну, знаете… Женская сила, дерзость, сексуальность.
— Я слышал, — сказал Хан, — что в следующем году многие агентства планируют дебютировать женские группы с таким концептом. Если дебютируете в этом, ваши основные конкурентки среди новичков — StayC и aespa. Вот вторые — вообще монстры.
О, aespa… У тех, конечно, концепт немного другой, но они быстро набирали популярность, да и камбэк у них наверняка будет уже этой весной. У StayC тоже было что-то футуристичное в клипе, но не такое смелое и дерзкое, как у aespa. Значит, надо отстраиваться от обеих групп. Никакого сай-фая.
— Знаешь, — сказал Крис, — я подумал, пока вы ещё не дебютировали… Этот концепт ведь можно преподнести по-разному. Попробуйте в будущем поиграться с мелодичностью. Силу и секс ведь можно выразить достаточно изящно.
— Я не совсем понимаю, о чем ты…
— Ты же знаешь, что, если с самого начала переборщить, можно не пробиться. Здесь, в Корее, любят… мелодичные треки.
Я нахмурилась.
— Я знаю, знаю… Мы и не целились в эту аудиторию.
— Почему? — вдруг спросил Крис. — Почему вы считаете, что не можете зацепить сразу обе аудитории — местную и зарубежную?
— Разве в Корее популярен girl crush?
— 2NE1, 4minute и MAMAMOO проложили путь, потом BLACKPINK подхватили, правда, у них мало релизов… А сейчас (G)-Idle очень популярны, — пожал плечами Крис. — У них был достаточно удачный дебют, они себе и в Корее, и за рубежом завоевали аудиторию.
— Хён, я понял, о чем ты! — вдруг сказал Хан. — У (G)-Idle очень мелодичные песни.
— Мелодичные, и при этом дерзкие и сексуальные, — кивнул Крис. — И еще они сами над ними работают. Соён давно в этой индустрии, она хорошо знает свое дело.
Точно, Чон Соён. Лидер группы, которая сама пишет треки. Нана грезит с ней однажды встретиться и когда-нибудь занять место рядом в рейтинге авторских прав. Ведь на десяток мужчин в четвертом поколении Соён там совсем одна. Два лидера рейтинга, кстати, сидели сейчас прямо передо мной, а третий — принимал душ.
— Ух, их песни такие мрачные и завораживающие, — Хан потер себя за плечи. — Особенно в последних альбомах.
— And really sexy, — добавил Хенджин.
А Крис подвел итог:
— И мелодичные, как любят в Корее. Мия, как видишь, они нарастили себе аудиторию и теперь с каждым камбэком все более дерзкие и мрачные, при этом публика их обожает и тут, и за океаном. Я просто… предлагаю вам быть хитрее. Вы же не рассчитываете, что привлечете внимание продюсеров одним треком? Нужно думать наперед, сделать варианты, заготовки на будущее. К тому же вы потеряетесь, если будете мусолить свой концепт в одном и том же стиле, не исследуя его с разных сторон и не развивая. Обсудите с девочками, перескажите эти слова PD-ниму, он наверняка оценит. Тогда успешный дебют вам обеспечен, а дальше продохнуть не успеете: музыкальные шоу, рекламные контракты, эфиры на радио, концерты, премии…
Он мне хочет помочь дебютировать или спихнуть подальше от Чанбина?
Но вообще мысль здравая. У меня даже начали вырисовываться какие-то обрывки идей. В Корее ведь любят песни о любви? Но любовь бывает разная… Если мы придерживаемся концепта girl crush, пусть это будет опасная любовь, пусть это будет влечение, а влечение можно передать через музыку и вокал. Если использовать гармонизацию вокала… сирены… Сирены, которые своим пением заманивают моряков на скалы… А рэп… сойдет за заклинание, да?
Я схватилась руками за голову и уткнулась локтями в стол.
Слишком.
Много.
Идей.
— Ого, пошел творческий процесс! — захихикал Хан, и его голос прозвучал будто из-под воды.
Потом.
Это все потом.
Сначала шоукейс. Сначала…
А-а-а, где мой телефон?!
Я уже записывала хаотичный поток мыслей в заметки на телефоне, как вдруг почувствовала прикосновение к лопаткам. В следующее мгновение Чанбин опустился на стул рядом. От него пахло гелем для душа и свежим цитрусовым парфюмом: он успел не только одеться, но даже выпрямил волосы.
— Всем доброе утро, — с широкой улыбкой на лице и явно довольный жизнью сказал Чанбин.
— О! — воскликнул Хан.
— «Слышно с востока»<span class="footnote" id="fn_32740998_0"></span>, — вдруг оживился Хёнджин.
— «Йо-о-о!» — гнусаво протянул Хан.
Улыбка на лице Чанбина дрогнула.
— «Слышно с запада», — продолжал Хёнджин.
— «Йо-о-о!»
— «Шумоподавление не поможет!»
Они оба прыснули: Хёнджин, откидываясь назад на спинку стула, а Хан — хлопая в ладоши.
— Да-да, — проворчал Чанбин, насупившись и сердито дернув носом, — очень смешно, продолжайте.
— Хён, ты даже волосы выпрямил? — спросил Хан, вытирая слезы. — Я надеюсь, ты не забыл в этот раз воткнуть утюжок в розетку?
Хёнджин снова захихикал, даже Крис поджал губы, пряча улыбку.
Чанбин же сначала растерялся, но лишь на пару секунд. Он размял плечи, расправил, выпрямив спину, и повел подбородком:
— А мне не нужен утюжок, я руками выпрямлял.
Теперь уже я захихикала, словив на себе полный скепсиса взгляд Хана.