14. Я о тебе позабочусь (1/2)
«Я чувствую твою поддержку, и я хочу опереться на тебя.
Останься со мной. Помоги избавиться от терзающей тревоги,
Быстро взяв меня за руки»
My Side, Stray Kids
Минхо нажал кнопку вызова лифта. Счетчик начал отсчитывать этажи сверху вниз до прибытия.
Чанбин рядом зевнул, протер сонные глаза и смахнул с них неуложенные кудрявые волосы, торчащие из-под кепки. Хорошо, что их расселили, подумал Минхо — сам-то он предпочитал вставать рано утром и сейчас чувствовал себя более-менее бодро. А вот шумные ребята из 3RACHA работали обычно до рассвета.
— Лучше бы нам дали выходной завтра, — вздохнул Чанбин.
— Из-за шоукейса? — тут же уловил Минхо.
— Угу.
Технически у них сегодня был полувыходной. С утра их собрали на разбор полетов после вчерашних съемок первого раунда Кингдома, а оставшийся день разрешили отдохнуть. После грандиозной победы в вводном испытании нынешние промежуточные результаты, которые выдали некие эксперты и сами группы-соперники, оказались неутешительными. Всего лишь второе место. Оставалось еще голосование зрителей, которое начнется после эфира шоу и которое может изменить распределение мест. Однако никто: ни сами Stray Kids, ни продюсеры, ни команда стаффа — не собирались расслабляться.
Так что, хоть сегодня им и дали немного отдохнуть, завтра их уже ждала напряженная работа над новым заданием. Придется очень постараться, чтобы отпроситься на вечер. Вообще Чанбин с Минхо договорились о посещении шоукейса заранее, чтобы им выписали пропуск и организовали места — для айдолов компании было в порядке вещей иногда посещать шоукейсы, где выступали их знакомые по годам стажировки. Девочки-сонбэ из TWICE вообще когда-то пришли поддержать Чана почти полным составом. Однако сам Чан, недовольный результатом, мог вдруг передумать и не отпустить Минхо с Чанбином. Если подумать, он и так уже… слишком много им позволил.
— Видел только что Мию, — вдруг сказал Чанбин, — она выглядела ужасно. Так устала, так нервничает…
Минхо скосил на донсэна внимательный взгляд.
— И что ты с этим собираешься делать? — спросил он, прекрасно понимая, что Чанбин не останется в стороне.
А лифт тем временем звякнул и раскрылся, приглашая парней внутрь пустой кабины. Минхо нажал на нужный этаж, двери плавно закрылись, и кабинка двинулась вверх.
— Вообще я рассчитывал… Мы же хотели сегодня отметить выступление у вас в общаге, да? Значит, наша будет свободна…
Минхо хитро прищурил глаза.
— О-о-о, Чанбинни, переходишь на новый уровень?
— Да я просто хочу пригласить ее на ужин, — отмахнулся Чанбин, однако улыбку ему скрыть не удалось. — Ты же знаешь, как важно отдохнуть перед выступлением?
У него аж глаза загорелись, когда он озвучивал свою задумку.
— Хочешь пропустить нашу вечеринку? — усмехнулся Минхо.
Чанбин кашлянул и принялся смущенно грызть ноготь большого пальца.
— Ну, мы же вместе каждый день видимся, а с Мией… когда еще выпадет такая возможность?
Их разговор прервала неожиданная остановка. Двери лифта раскрылись, и внутрь влетела высокая молодая женщина с рыжим каре. Светло-розовая рубашка была заправлена в прямые бежевые брюки, в одной руке папка с бумагами, в другой — телефон у уха. Чан Суджин — глава их пиар команды, которая занималась непосредственно Stray Kids.
— Суджин-нуна, доброе утро, — хором сказали Минхо с Чанбином и поклонились.
Она торопливо кивнула в ответ и спешно нажала нужную кнопку, даже не глядя на своих попутчиков — слишком была увлечена разговором по телефону.
— Так что там по комментариям? По Хёнджину что? М-м-м, ну, я так и думала, что иноСТЭЙ будут рвать и метать из-за его отсутствия.
Минхо с Чанбином мрачно переглянулись. Хоть они и старались сосредоточиться на работе, но все равно отсутствие Джинни ощущалось огромной дырой — и в рэп-партиях, и на танцевальных тренировках, и в сердце каждого мембера.
— Что? — продолжала тараторить Суджин. — Они опять называют Чанбина толстым? Ох, да что с ними не так? Может, белый его полнит?
Минхо уловил перемену моментально: буквально физически почувствовал, как напрягся рядом стоящий Чанбин.
— М-м-м, хорошо, — продолжала Суджин, не замечая ничего вокруг. — Так, подготовь ТЗ для стилистов, завтра…
Она вдруг обернулась и столкнулась с растерянным взглядом Чанбина. Тот несколько запоздало улыбнулся. Натянуто. Но Суджин, кажется, не заметила.
— О, Чанбин-щи, как удачно! Помнишь те узкие черные джинсы, в которых ты снимал последний тикток?
— Д-да…
— Приходи в них завтра, устроим тебе небольшую фотосессию для соцсетей, верх тебе подберут.
«Почему чертов лифт едет так медленно?»
Минхо раздраженно поджал губы, желая, чтобы этот разговор прекратился как можно скорее.
Словно услышав его мысли, лифт остановился и звякнул. Суджин упорхнула так же стремительно, как и появилась, вновь оставив Минхо с Чанбином вдвоем.
От натянутой улыбки донсэна не осталось и следа, на лице — снова растерянность.
— Чанбин-а! — воскликнул Минхо и ткнул его в плечо. — Эй, что случилось? Ты же не расстроился из-за этого бреда?
Чанбин заторможенно моргнул и обернулся к Минхо. Он попытался снова улыбнуться, но притворщик из него был ужасный — улыбка даже не коснулась его глаз.
— Нет, я… Все… нормально.
Дзынь.
А вот и их остановка.
Минхо вздохнул, коснулся напряженной руки Чанбина и переплел их пальцы. Глупый маленький донсэн. Опять пытается храбриться и притворяться, что в порядке. Но для Минхо Чанбин всегда был и будет малышом Бинни. Еще одним младшим, несмотря на разницу всего в один год. Младшим, который, возможно, больше всех нуждался в поддержке Минхо. Ведь Чан и так был слишком занят, а на нулевой лайн Чанбин свои проблемы вывалить не мог.
— Пойдем. Ты мне не дорассказал, что хотел устроить для Мии, помнишь?
Минхо потянул его на выход. Чанбин улыбнулся, в этот раз искренне. На дне блестящих глаз все еще тихая затаенная боль, однако в улыбке — благодарность за чуткость и заботу.
— Хён… Спасибо.
***
С самого утра мне будто камень на грудь положили. Огромный такой, тяжелый булыжник, который мешал дышать.
Мы репетировали номера к завтрашнему шоукейсу весь день. Наставники постоянно нам напоминали, что сама сцена будет куда больше танцевального зала, что это не просто отчетный концерт — за него люди деньги заплатили, так что для них нужно выложиться на максимум. Для них и, конечно, для Пак Джинёна и еще нескольких продюсеров JYP, которые будут наблюдать со специального места в центре зала.
Прошли времена, когда я выступала перед более-менее большой аудиторией в старшей школе. За годы стажировки в Корее я просто… отвыкла от этих ощущений: репетиции, суетливая беготня за кулисами, подбор и настройка микрофона, выход на сцену, реакция публики… Только сейчас я вдруг поняла, что два года будто находилась в аквариуме. Общежитие — агентство, агентство — общежитие. Я и людей, обычных корейцев-то, почти не видела, разве что только когда ходила в магазин и добиралась до стажировки на автобусе.
И хотя репетиции проходили в общем-то вполне нормально, без каких-либо серьезных ошибок, мне все казалось, что время летит слишком быстро. То и дело я поглядывала на часы и считала время до завтрашнего шоукейса. Двадцать четыре часа, двадцать два, двадцать один… Сколько времени у меня оставалось на очередную репетицию? А сколько на сон? Я успею еще раз прогнать свой номер? А выспаться? А если забить на сон, все равно из-за бессонницы я засыпала лишь под утро, я смогу остаться подольше в зале?
Когда групповые занятия с наставниками закончились, никто расходиться, разумеется, не стал. Каждый юнит собирался занять свободный зал, чтобы провести ночь, оттачивая свои номера. Мы с девочками, еще один женский юнит, мужской, группа из мальчиков лет десяти-тринадцати.
Выйдя из зала в окружении трейни, я устало побрела к кофейному автомату в коридоре.
Американо.
Как же мне нужен был драгоценный американо, чтобы рассеять густой туман в голове!
С двойным шотом эспрессо.
Я уже потянулась телефоном к терминалу, чтобы оплатить выбор, как вдруг там возник совершенно чужой телефон.
Писк, извещающий об успешной оплате.
Я растерянно моргнула и слегка заторможенно обернулась. Рядом со мной стоял Доквон — один из самых старших трейни. Худощавый, со смугловатой кожей. У Доквона были густые черные волосы, острые брови и большие светло-карие, почти как у меня, пронзительные глаза. В целом Доквон среди трейни считался очень симпатичным, его хвалили тренеры по моделингу, для меня было загадкой, почему он до сих пор не дебютировал. Но я с ним почти не общалась, хотя он и пытался ко мне подкатывать, еще когда я только приехала.
— Я тебя угощаю, — улыбнулся Доквон, а я сделала неловкий шаг назад.
То ли из-за того, что он был выше меня на полголовы, то ли из-за того, что стоял слишком близко, но я почувствовала себя неуютно. А может, это все тот «камень» на груди, из-за которого было трудно дышать.
— С-пасибо, конечно… Доквон-щи.
Его густые брови взлетели вверх.
— Зачем же так официально? — Он покачал головой. — Пожалуйста, зови меня «оппой».
Я опустила взгляд на стаканчик, куда уже выливался мой двойной шот кофе с кипятком. Или не мой? Его ведь не я оплатила…
Не хочу.
Не хочу называть Доквона оппой.
Мне нужно было ответить прямо, но я не знала как.
Я устала. От этих обращений, от этой иерархии, от поклонов, от постоянных подсчетов кто кого старше, по местной системе, по международной… Они думают, если я иностранка, можно этим пользоваться? У меня уже есть один оппа, больше мне не нужно.
— Ты такая напряженная сегодня, — продолжал Доквон, игнорируя мое молчание. — Знаешь, не стоит так переживать из-за шоукейса. У тебя шикарный сольный номер, я глаз не мог оторвать на репетиции.
— М-м-м… Спасибо.
Он старше. Опытнее. Я должна поклониться в благодарность за комплимент? Как мне вообще вести себя с ним?
Я просто хотела выпить кофе…
— Мия, что это с тобой? — Он вдруг взял меня за руку. — Ты же обычно такая открытая, болтливая, а сейчас все молчишь и молчишь.
Тудум-тудум-тудум.
Сердце тревожно ускорилось, но меня будто парализовало. Как мне реагировать? Я всегда пыталась быть со всеми вежливой, у меня и так раньше возникали проблемы в общении из-за языкового барьера. Что мне делать, чтобы освободиться? Вырвать руку, резко ответить?.. А вдруг я его не так поняла? А вдруг он нажалуется на мою грубость, об этом узнают наставники, у меня возникнут проблемы, а завтра шоукейс…
Дышать стало еще тяжелее.
— Да на тебе лица нет! — воскликнул Доквон. — Давай-ка возьмем твой кофе и выйдем на свежий воздух, зону отдыха на крыше уже открыли…
Я открыла рот, чтобы ответить, но слова будто застряли в горле.
Пожалуйста, отпусти.
Я не хочу.
— I… don’t… — с трудом выдавила я, разом забывая корейский язык.
Все еще не выпуская моей руки, Доквон второй забрал из автомата стакан с кофе.
— Не стоит благодарить, — улыбнулся он. Его лицо находилось теперь близко, слишком близко. — Пойдем, я отведу тебя…
Доквон вдруг запнулся. На его плечи легла тяжелая рука. Чанбин вырос за его спиной, как огромная черная гора. Будучи ниже ростом, он все равно выглядел куда крупнее и внушительнее, чем щуплый трейни.
— Доквон, ты еще не вылетел из агентства? — с мрачной усмешкой спросил Чанбин, а затем кинул на меня тревожный взгляд. — Не знал, что ты еще здесь.
— Чанбин-хён… — пробормотал Доквон. — Давно не виделись.
Чёрные глаза опасно сузились, возвращаясь к парню.
— «Хён»? Я тебе не хён.
От холода в его голосе даже у меня пробежали мурашки.
Мрачный взгляд скользнул вниз, на наши ладони. Чанбин тяжело вздохнул, повел подбородком, закусив губу, и принялся расцеплять наши руки. Кажется, он едва Доквону запястье не вывернул: тот согнулся, зашипел от боли и выпустил мою ладонь.
— Упс. Перестарался, — без какой-либо вины в голосе сказал Чанбин. — Думаю, ты просто слишком сильно сжимал руку Мии.
Он обернулся ко мне, внимательно вглядываясь в мое лицо. Чанбин не спрашивал, но, кажется, без слов все понял. Протянул мне свою раскрытую ладонь, чтобы я сама выбрала: брать ее или нет.
И я, конечно же, взяла. Ведь это был Чанбин.
Мой оппа.
— Идем, Мия, — позвал Чанбин, мягко и с трепетом переплетая наши пальцы.
— Эй, куда? — вдруг встрял Доквон. — Мы вообще-то собирались с Мией выйти на воздух, кофе попить.
Вновь внимательные, чуткие глаза всмотрелись мне в лицо.
— Мия, ты хочешь пойти с Доквоном пить кофе? — спокойно и четко спросил Чанбин.
А я испытала такое облегчение от этого вопроса, что даже слезы на глаза навернулись.
— Nour.
Чанбин улыбнулся, ободряюще сжал мою руку и потянул за собой.
— Отлично, идем.
— Эй, я не понял, что она сказала? — возмутился Доквон. — Что значит… «наур»?
— Она сказала «нет», — сухо отрезал Чанбин. — Учи австралийский английский.
Доквон крикнул нам вслед:
— Мия, возьми хотя бы кофе, я же для тебя купил…
— Ты что, не видишь? — голос Чанбина становился тяжелее с каждым словом. — Ты правда не видишь, что с ней? Ей нельзя кофе.
Дальше все было как в тумане. Чанбин вел меня куда-то по коридору, а я ничего не видела перед собой кроме его густых черных кудрей, торчащих из-под кепки, крепкой шеи, широкой спины.
Шли мы, правда, недолго, даже на том же этаже остались. Чанбин остановился у какой-то двери, открыл ее ключом, запустил меня внутрь… И вот я уже посажена им на диван в знакомой маленькой студии, залитой мягким светом настенной лампы.
Чанбин опустился рядом со мной и вновь внимательно всмотрелся в лицо.
— Tell me what happened. Тебе нехорошо?
— Я…
Мне правда стало немного лучше, стоило Чанбину появиться рядом. Однако давящее чувство в груди все не проходило, а слова до сих пор давались с трудом. И это так меня пугало. Я не знала, что со мной происходит, не могла понять, почему я так… расклеилась? Что со мной? Почему я вдруг стала такой безвольной, такой беспомощной?
— Мия, — мягко сказал Чанбин, взяв меня теплыми ладонями за плечи. — Дыши.
Он шумно сделал глубокий вдох, а затем медленно выдохнул, призывая повторять за ним. Я принялась дышать, подстраиваясь под его медленный темп.
Медленный вдох.
Пауза.
Медленный выдох.
Пауза.
Где-то через минуту меня начало отпускать, стало легче. А Чанбин вдруг расстегнул куртку, под которой оказалась уже привычная черная футболка, взял мои ладони и положил себе на грудь.
Я растерянно заморгала, удивленно таращась на свои бледные и все еще подрагивающие ладони, которые теперь расположились на широкой горячей груди.
— Что ты…
— Помнится, ты хотела использовать мою грудь как антистресс, — весело улыбнулся Чанбин. — Вперед, я весь в твоем распоряжении.
Он… Он что, серьезно?
Я засмеялась. Сначала тихо, даже как-то болезненно, но вскоре меня прорвало на истеричный хохот. Чанбин рассмеялся вместе со мной, накрыв своими широкими ладонями мои.
— Давай, зефирка, сбрось напряжение.
Я неуверенно прошлась пальцами по твердым мышцам.
Вау. До чего приятные на ощупь.
Войдя во вкус, я принялась мять пальцами грудь Чанбина, заставляя его хихикать и краснеть. Смущение, однако, не помешало ему красоваться: накаченные мышцы под моими ладонями дернулись: сначала напряглись, а потом расслабились. И снова.
— Оппа, что ты делаешь?
— Помогаю тебе сбросить напряжение.
— М-м-м…
Раз он сам решил мне таким образом помочь, то он наверняка не будет возражать, если я…
Прильнув к его телу, я уткнулась носом в ложбинку на груди и с наслаждением вдохнула запах цитрусов и мужского тела.
— Ой… — Чанбин вздрогнул, но не отстранился. Наоборот, его ладони легли мне на макушку и нежно погладили. — Тебе же стало легче, правда?
— Да, — промямлила я, продолжая утыкаться лицом в его грудь. Такой большой Чанбин, такой внушительный, такой надежный. — Вот так отлично.
Послышался облегчённый вздох.
— Юмор — один из способов справиться с приступом тревоги. Мы все в группе знаем, что делать в таких ситуациях. Из-за Хана.
Точно, Хан. У него же тревожное расстройство.
— Оппа, хочешь сказать, что у меня…
— Я не знаю наверняка, зефирка, я не врач. Но этот приступ… Рассеянный взгляд, неспособность говорить и вообще постоять за себя, трудность с дыханием… Так, стоп. Не будем сейчас об этом. Постарайся просто расслабиться и успокоиться. Я позабочусь о тебе, я здесь, Мия. Я с тобой. Твой надежный оппа, — мягко сказал Чанбин, бережно прижимая меня к себе.
— Угу. — Я потерлась носом и сжала пальцами его грудь. — Мой оппа. И не нужен мне никакой другой оппа.
— Правда?
И хотя голос Чанбина был спокоен и убаюкивал своей интонацией, я чувствовала, как бешено заколотилось его сердце. Бедный, отчего он так взволновался? Из-за нашей близости или из-за моих слов?
Подняв голову, я заглянула Чанбину в сияющие глаза, а затем поцеловала его выразительный подбородок, прямо в полоску шрамика.
— Правда.
Его взгляд потеплел, а на губах заиграла благодарная улыбка.
Мы так просидели, обнимаясь, еще минут десять. Мое дыхание выровнялось, пульс успокоился, а туман в голове рассеялся.
— Оппа, — тихо позвала я. — Боюсь, мне пора.
— Куда? — удивился Чанбин.
— На репетицию. Мы остаемся на ночь, чтобы еще пару раз прогнать выступления.
Чанбин отстранился и сгреб мое лицо в ладони.
— Ты с ума сошла?
— Ну эй…
— Мия. Я вообще-то специально вернулся в агентство, в выходной, чтобы тебя забрать. Думал сначала по телефону тебя пригласить, но потом понял, что ты наверняка откажешься.
— Пригласить куда?..
Чанбин нервно закусил губу.
— Ко мне. Я… Послушай меня: я знаю, что ты сейчас думаешь. Хочется перед шоукейсом загнать себя до смерти тренировками, кажется, что есть какие-то ошибки, что ты все еще не до конца готова, что если проведешь эту ночь в танцзале, то завтра точно выступишь идеально. Нет, ты сначала дослушай.
Я захлопнула открывшийся было рот.
— Это ловушка. Самое важное, что тебе просто необходимо сейчас сделать — это хорошенько отдохнуть и набраться сил. Так что для начала я хочу тебя накормить. И успокоить.
Под конец его речи я уже улыбалась во все зубы.
— Бинни, иными словами: ты приглашаешь меня к себе на рамён<span class="footnote" id="fn_32527571_0"></span>?
— Что?..
Глядя на то, как расширились его глаза и как сильно он покраснел, я не удержалась и прыснула.
— Я не имел в виду… В смысле, я не настаиваю… Я просто хотел позаботиться о тебе, особенно когда увидел, как ты себя плохо чувствуешь…
— Ш-ш-ш.
Я прижала палец к его губам, чтобы он замолчал, приблизилась и мазнула по ним языком.
— Только не говори, что не фантазировал о таком исходе, — прошептала я, опаляя его губы горячим дыханием.
Его зрачки резко расширились, отчего глаза совсем потемнели. Мне стоило космических усилий удержать себя в руках, чтобы не засосать Чанбина прямо тут, в студии. Иначе мы вскоре окажемся голыми на полу, ну или на этом диване, а это добром не кончится.
— Лучше скажи, Бинни, у тебя же есть дома презервативы?
Его глаза нервно забегали.
— Угу. Д… да… есть.
Я нежно похлопала его по щеке:
— Молодец, подготовился. Выдохни. Давай просто сначала поедим, а потом посмотрим, что будет? Меня устроит любой исход.
— Так ты согласна поехать ко мне? — счастливо улыбнулся Чанбин.
Я хорошенько задумалась. Чанбин предлагал бросить Нану и Джиа, которые наверняка заняли какой-нибудь зал и уже меня заждались. С другой стороны, в словах Чанбина был резон. Я чувствовала себя ужасно. Умом понимала, что мне нужно как следует отдохнуть, чтобы завтра выступить в полной силе, но сердце сжималось от чувства вины и тревоги за потенциальный провал.
Имела ли я право просто все бросить и поехать с Чанбином, чтобы бездумно насладиться остатком вечера? Будто я обычная девушка, не трейни, и завтра у меня не запланирован отчетный концерт перед JYP.
— Мия, просто доверься моему опыту и профессионализму, — сказал Чанбин, видя, как я колеблюсь.
Пожалуйста, пусть завтра я об этом не пожалею.
Тяжко вздохнув, я резко протянула Чанбину свои руки, прежде чем сомнения окончательно возьмут надо мной верх.
— Веди меня.
***
Я не знаю, что сказал Чанбин, когда позвонил Джиа — он выходил из студии на время разговора, но она меня отпустила. Просто чудо какое-то. Я заглянула к девочкам в танцзал, когда шла переодеваться. Джиа в итоге сказала, что она вовсе на меня не злится, спросила, в порядке ли я, сказала, что мне нужно отдохнуть. И что они сами планируют закончить не позже полуночи, чтобы хорошенько выспаться. Такое внезапное волнение Джиа за мое самочувствие обескураживало, но грех было жаловаться.
Чанбин рассказал, что вернулся в агентство не один: они приехали на машине Лино, чтобы забрать меня и Сынмина, который остался после утреннего собрания заниматься вокалом. На обратном пути парни собирались заехать в ресторан за едой для вечеринки во втором общежитии. Получается, первое освобождалось для нас с Чанбином на пару часов.
Лино с Сынмином ждали на подземной парковке рядом с уже знакомой мне белоснежной KIA.
— Hi, Mia, it's a pleasure to finally meet you<span class="footnote" id="fn_32527571_1"></span>, — вдруг заговорил Сынмин и очаровательно улыбнулся. На нем была темно-синяя свободная худи и мешковатые белые штаны.
Не ожидая обращения на родном языке, я растерянно заморгала и заторможенно улыбнулась.
— Hi…
— I've heard so much about you<span class="footnote" id="fn_32527571_2"></span>, — продолжал Сынмин своим мягким голосом, который в жизни оказался еще приятнее, чем на записи.
— Oh, really?
— Yeah. The one who's been making Changbin-hyun so happy this month<span class="footnote" id="fn_32527571_3"></span>.
— Oh… Thank you.
Я смущенно улыбнулась и поклонилась, а затем скосила глаза на не менее смущенного Чанбина.
— Seunming-sunbaenim, your English is so good! — восхитилась я. Не думала, что смогу с кем-то из Stray Kids так свободно говорить на английском, кроме Криса и Феликса.
— Да, — кивнул Чанбин, — у щеночка отличный разговорный английский. Compare… him… my English is still…<span class="footnote" id="fn_32527571_4"></span> м-м-м…
Он запнулся.
— Bad, — коротко констатировал Сынмин.
Чанбин с притворной обидой выпятил нижнюю губу.
— Сынмин-а-а, я же стараюсь!
Широко улыбнувшись, я взяла его под локоть.
— It's ok, oppa, Mia will teach you. Mia is a good teacher<span class="footnote" id="fn_32527571_5"></span>.
— Yeah, — кивнул Сынмин, — they say to make love is the best way to learn a new language<span class="footnote" id="fn_32527571_6"></span>.
Чтобы там Чанбин ни говорил про свой английский, но он понял. Раскрыл рот и растерянно заморгал, стремительно краснея. Лино тоже понял, судя по ехидному взгляду и улыбочке, которыми он обменялся с Сынмином.
Поскольку время было еще вечерним, каждому пришлось натянуть маску. Чанбин даже надел на меня свою кепку, сам скрываясь под капюшоном. Лино с Сынмином сели на передние места, меня же Чанбин запустил на заднее, а сам расположился рядом, как в тот раз. Только сейчас он был каким-то тихим и задумчивым. Вновь пригласил меня устроиться на плече, а сам молча смотрел на дорогу, пока мы ехали. Никто не стал включать музыку или заводить разговоров: во всей машине воцарилось молчание, и, кажется, всех это устраивало.
По дороге мы заехали в какой-то ресторан: Лино с Чанбином зашли туда взять с собой еды. Лино — для их вечеринки, Чанбин — для нас. Сынмина, который, кажется, задремал, его хёны оставили в машине.
И хотя все это время я чувствовала себя более-менее спокойно, стоило Чанбину выйти, как в голове снова закрутились навязчивые мысли. Правильно ли я поступала, отказавшись от ночной тренировки? Смогу ли завтра выступить без ошибок? Может, стоило все-таки репетировать с девочками хотя бы до полуночи? Может, стоило потом остаться на прогон сольного номера? А если в соседнем зале оказался бы этот Доквон? А если он снова захотел бы поговорить со мной, а Чанбина рядом не было бы?
От беспорядочных мыслей меня вдруг отвлек пристальный взгляд Сынмина, который уже не спал, а обернулся и теперь внимательно разглядывал меня с переднего сидения.
— Можно спросить? Что случилось с Чанбин-хёном? Он злой.
— О… Как ты…
— Еще вчера он буквально светился от счастья, а сейчас…. Очень тихий. Даже утром после Кингдома он таким не был.
Я вздохнула, вспоминая недавнее происшествие. Могу ли я довериться Сынмину и рассказать ему, что случилось? Наверное, да, если он беспокоится о Чанбине.
— Мы… У нас возникла небольшая стычка с одним навязчивым трейни. Кажется, они с Чанбин-оппой знают друг друга.
Сынмин глубоко задумался.
— Его зовут Ли Доквон, — подсказала я. — Если тебе это о чем-нибудь говорит…
Взгляд Сынмина изменился: узнавание, затем — отвращение.
— Он что, еще здесь? Этот Доквон сначала к Йонбоки цеплялся, когда тот только приехал и еще почти не знал язык. Потом к Лино-хёну. Завидовал, что они оба сблизились с Чанни-хёном.
Ого. Похоже, Доквон успел всем жизнь испортить. Хоть и пытался вести себя со мной мило. Навязчиво мило. До тошноты.
Я поежилась, вспоминая, как он вдруг схватил меня за руку.
Если подумать… Я все еще не понимала, почему на меня нашел такой ступор. Дома я бы ответила назойливому парню совсем по-другому. Дома и закон, и общество были на моей стороне. А тут… Я была трудовой мигранткой. Девушкой в безумно консервативном по австралийским меркам обществе. Все эти годы я лавировала, как могла, стараясь избегать конфликтов. Да и на уроках этики нам доходчиво объяснили, что от айдолов, особенно от девушек, ожидают вежливости и покладистого характера. Иначе все — конец карьеры.
— Этот Доквон сегодня… Крутился возле меня.
— Иными словами: он к тебе приставал? — заключил Сынмин.
— Д-да… Наверное.
— Если Чанбин-хён разозлился, то так и есть.
Сынмин развернулся целиком, обнял спинку кресла, уткнувшись в край подбородком, и вновь уставился на меня.
Чего он меня так разглядывает?
— Ты правда… испытываешь чувства к Чанбин-хёну?
Ого, прямо в лоб.
— Разве это не очевидно? И почему ты спрашиваешь?
Сынмин помолчал, задумчиво глянул в сторону ресторана, где исчезли Чанбин с Лино, а затем вновь устремил на меня свои блестящие проницательные глаза.
— Я спрашиваю, потому что… Чанбин-хён обычно очень открытый, но, если его что-то действительно задевает, он никогда в этом не признается. Он всё это в себе держит, почти никому не рассказывает и потом сильно переживает.
Хм. Ну да, слова Сынмина полностью соответствовали недавней ситуации, когда Чанбин себя накрутил из-за тех моих слов про Хёнджина.
— Кажется, я понимаю, о чем ты говоришь.
— О, ты даже не представляешь, — с грустной улыбкой сказал Сынмин. — А хотя… ты уже смотрела его сольный клип?
Клип?
Ох…
Прикусив губу, я прижала ладони к горячим от нахлынувшего стыда щекам.
— Я… если честно, у меня в последний месяц не очень много времени было, чтобы сидеть в телефоне.
— М-м-м, — Сынмин закивал головой, — тогда посмотри. Именно клип. You are… Aussie. You should undrestand. More than others<span class="footnote" id="fn_32527571_7"></span>.
Мне хотелось спросить, что он имел в виду и какое отношение Австралия имела к клипу Чанбина, но я все-таки промолчала, решив, что, раз Сынмин так говорит, лучше и правда увидеть все самой.
Сынмин тем временем скосил глаза на окно:
— Хёны возвращаются. Мия, обещай мне кое-что, пожалуйста, — быстро сказал он.
— Да-да, конечно…
— Обещай позаботиться о Чанбин-хёне. Обещай отплатить ему в равной степени.
Мне хотелось ответить, что Сынмину не нужно об этом просить, что мои чувства действительно искренни, что после всей заботы Чанбина я не могу не ответить взаимностью… Но ручка машины уже дернулась, и мне оставалось только шепнуть:
— Обещаю.
Я с любопытством и осторожностью разглядывала в окно машины тихий район с частными домами, дворы которых скрывались за заборами. Интересно, живут ли здесь другие айдолы JYP? TWICE или ITZY? Живет ли сразу здесь стафф?
Чанбин ничего не рассказывал, все так же молча смотря вперед напряженным взглядом. Слова Сынмина заставили меня задуматься: я так глубоко погрузилась в свое состояние тревоги, что поначалу не обратила внимания на чувства самого Чанбина.
Желание как-то его отвлечь и растормошить вдруг придало мне силы и уверенности в себе: я сжала ладонь Чанбина и поцеловала его в мягкую щеку. Он удивленно обернулся, но затем улыбнулся, а я обрадовалась, что смогла немного рассеять его мрачные мысли.
— Мы сейчас так вкусно поедим! — весело шепнула я.
Усмехнувшись, Чанбин потрепал меня по голове.
— Я для тебя еще кое-что приготовил.
Щекоча подушечками пальцев, я погладила его по тыльной стороне ладони.
— Да? Надеюсь, это кое-что у тебя в штанах.
— Я… Вообще-то я имел в виду витамины… — хриплым голосом прошептал Чанбин, застенчиво отводя глаза.
Опять он это сделал. Опять закусил губу. Как Чанбин мог так смущаться и при этом выглядеть так сексуально?
Я придвинулась ближе, чтобы прошептать ему на ухо:
— Протеин что ли? М-м-м… Бинни, а знаешь, где еще содержится много белка?
Он резко обернулся ко мне, а я поймала его губы своими, чтобы легонько куснуть и тут же отстраниться.
Машина остановилась.
***
Дом, в котором жили 3RACHA и Хёнджин, был двухэтажным. Снаружи он казался меньше, чем внутри. Прихожая с кучей обуви, просторная светлая гостиная с кожаным диваном, телевизором на стене и игровой приставкой. Лестница на второй этаж, открытая кухня, где располагался обеденный стол. На первый взгляд в доме царил относительный порядок, хотя местами тут и там валялись разные мелочи: чья-то кепка, мягкие игрушки маскотов Stray Kids и покемонов, западные комиксы и томики манги, банки с протеином. На стенах висело несколько акварельных картин, как сказал Чанбин, Хёнджина: цветы, пейзажи, городские улочки, какая-то целующаяся парочка.
И везде на окнах даже не шторы, а наглухо закрытые жалюзи, которые укрывали мемберов от любого внимания со стороны внешнего мира. Милый мальчишеский… бункер. Будто мы находились где-то под землей.
Кое-где беспорядок все же нашелся. На журнальном столике перед диваном были раскиданы пустые упаковки от протеиновых печенек и рисовых чипсов.
— Хан, я же просил, — с едва сдерживаемым раздражением процедил Чанбин, бросаясь убирать мусор после того, как оставил пакеты с едой на столе кухни.
— Ничего, все в порядке, — понимающе улыбнулась я. — А вам… не влетит от менеджера за то, что я здесь?
Чанбин, все еще собирая бумажки со стола, пожал плечами:
— Ты не первая девушка, которая приходит сюда. В смысле…
Он запнулся и поспешно добавил, подняв на меня смущенный взгляд:
— Это все Чанни-хён в основном.
Я кивнула, усмехаясь:
— М-м-м, ясно.
— Спать иногда невозможно, — вздохнул Чанбин.
Не волнуйся, Бинни, мы ему отомстим.
Он проводил меня в ванную комнату на первом этаже, которая скрывалась за небольшим предбанником, откуда еще две двери вели в спальни. Здесь царил идеальный, я бы даже сказала, стерильный порядок, и причиной тому было то, что ванную с Чанбином делил дотошный Кристофер. Я с любопытством оглядела внушительное количество выстроенных в ряд по цвету и размеру баночек с уходовой косметикой, которое и не снилось ни одному австралийскому парню.