15. Я буду твоей броней (2/2)
— Что? — возмутилась я и демонстративно пощупала мускулистое плечо. — Чанбин-оппа правда достаточно силен и достаточно горяч для того, чтобы выпрямить себе волосы руками.
Хан покачал головой.
— Oh my gosh, поверить не могу: хён и правда нашел себе девушку, которая смеется над его глупыми шутками.
Я почувствовала, как лицо заливается краской.
— Вовсе не глупые, — пробубнила я.
А Чанбин вдруг строго спросил, сложив руки на груди:
— Ханни, ты сейчас Мию глупой назвал?
Хихиканье стихло.
— Что?.. Не-не-не, я такого не говорил… Эй! Эй! Я такого не говорил!
— Нет, ты сказал! Если у меня глупые шутки и Мие они нравятся, значит, и я глупый, раз их шучу, и она!
— Это у тебя какая-то странная логика, хён!
Сбоку от меня тихо застонал Хёнджин. Крис молча посмеивался, вернувшись к своему завтраку.
Вдруг Хан замер. Резко нагнулся вперёд, сузил глаза, внимательно разглядывая Чанбина. Тот тут же занервничал.
— Что… что ты на меня так пялишься?
И вдруг Хан расхохотался.
Громче прежнего.
Подпрыгивая на стуле и стуча рукой по столу.
— Да что такое? — нахмурился Чанбин, нервно задергав ногой.
— Хён, хён, в следующий раз попроси Лино-хёна поделиться с тобой спреем от комаров.
Уши Чанбина моментально покраснели, его рука метнулась к шее. Я заметила, что он уже успел замазать засосы тоналкой. Правда… судя по реакции Хана, не все.
— Н-не понимаю, о чем ты говоришь… — смущенно бормотнул Чанбин.
А я поймала на себе пронзительный взгляд Криса.
Сглотнула.
Они же… уже разговаривали утром, да? Значит, Крис и так знал про засосы…
— Нет-нет-нет, — тем временем продолжал Хан, — я все видел!
Он резко вскочил с места, едва не уронив стул, обогнул стол и оказался рядом с Чанбином.
— Чего ты…
— Я все видел, я все видел! — весело кричал Хан, хватая Чанбина за ворот черной футболки и пытаясь добраться до шеи.
— ТЫ ЧЕГО ТВОРИШЬ?! — возмущенно заорал Чанбин, дергаясь и пытаясь увернуться от пальцев донсэна. — А-А-А, ЩЕКОТНО!
— О! Один, два, три! ОГО-О-О!
— Опять они разошлись, боже, за что?.. — Хёнджин снова захныкал, демонстративно прикрывая уши ладонями.
— ХАН, ДА ЧТО Я ТЕБЕ СДЕЛАЛ?
— ТЫ МНЕ ВСЮ НОЧЬ СПАТЬ НЕ ДАВАЛ!
— НЕ ВРИ, ТЫ ВСЮ НОЧЬ СМОТРЕЛ АНИМЕ!
— ИЗ-ЗА ТВОИХ СТОНОВ И СМОТРЕЛ!
От пронзительных криков Чанбина и гогота Джисона даже у меня уши заложило. Только Крис посмеивался, с любовью поглядывая на своих донсэнов из 3RACHA. Среди всего этого балагана ясно было одно: Чанбина надо спасать. Только как? Они с Ханом сейчас буквально превратились в орущий и размахивающий руками клубок, который только чудом не сбивал посуду со стола.
— Джисон-щи, Джисон-щи! — воскликнула я, пытаясь привлечь внимание к себе.
— Что, что? — Хан к тому времени оказался у Чанбина в захвате, правда, все еще умудряясь выворачивать руки и тыкать пальцами тому в бок, отчего Чанбин дергался и покрикивал.
— Джисон-щи, хочешь, расскажу про Чанбина пошлый секрет?
У того аж глаза загорелись, а на губах заиграла шаловливая улыбочка. Чанбин же посмотрел на меня растерянно, но я ободряюще ему подмигнула. И вернулась к Хану, благо, он перестал выворачиваться и в нетерпении замер.
— Джисон-щи, знаешь, что женщины больше всего ненавидят в мужчинах, когда речь идет о сексе?
Хан дернул бровями, явно заинтригованный, а Чанбин посерел от ужаса. Я выставила кулак перед собой, демонстративно разгибая пальцы.
— Первое — когда мужчина тихий в постели. Молчит, как будто ты трахаешься с дохлой холодной рыбиной. Второе — маленький член, который еще и не стоит. Тут, думаю, объяснять не надо. И третье — когда мужчина не умеет удовлетворять женщину языком. И, Джисон-щи, спешу тебя заверить: ни одним из этих недостатков Чанбин-оппа не обладает. Как раз наоборот: являет собой полную противоположность и божественно хорош по всем пунктам, которые нам, женщинам, так важны. Три семерки. Джекпот. Страйк.
Про язык, если честно, я выписала Чанбину авансом. Но, черт возьми, самый быстрый рэпер четвертого поколения! У меня колени дрожали, когда я представляла, какой там потенциал.
Сначала повисла гробовая тишина. Чанбин выпустил Хана из захвата, тот неловко вывалился и тряхнул покрасневшей, будто выпил залпом бутылку шрирачи, головой.
— Фу, боже, какая мерзость, — первым очнулся Хёнджин, скривившись от отвращения.
Хан зарылся пальцами в растрепанные волосы и уставился в пустоту с безысходностью в глазах.
— Это вовсе не то TMI<span class="footnote" id="fn_32740998_1"></span>, которое я мечтал услышать о Чанбин-хёне…
— Сам напросился, — вдруг сказал Крис, давясь хихиканьем.
— Мия, за что? — страдальчески застонал Хан. — Мои уши! А-а-а! А-А-А! Фу, я не хочу это представлять, удалите у меня из головы эту информацию, delete, delete, erase<span class="footnote" id="fn_32740998_2"></span>!
Я дьявольски улыбнулась, с наслаждением любуясь результатом. Посмотрела на смущенного Чанбина, который покраснел не меньше, чем Хан. Только вот его губы предательски дрожали в самодовольной ухмылке, и мне это было слишком очевидно.
Наслаждайся, Бинни, ты заслужил.
Стоило Хану успокоиться, мы вернулись к завтраку и закончили его уже без происшествий. В этот раз мы с Чанбином взялись убирать со стола и мыть посуду, стараясь делать это максимально быстро. Другие парни тоже собирались: все, кроме Хёнджина, собирались в агентство на работу. А мне решили вызвать такси до общежития, куда мне надо было заглянуть перед тем, как отправиться на репетицию и на шоукейс.
— Мия, ты… ничего не забыла у меня в комнате? — тихо спросил Чанбин, вытирая мокрые руки кухонным полотенцем.
— Хм… Вроде бы нет.
— Может, проверишь?
Я вздернула бровь, вглядываясь в непроницаемое лицо Чанбина. Это что за намеки?
— Ла-а-адно, — протянула я. — Схожу, проверю.
— Я тебя провожу.
Точно намеки.
Чанбин тихой тенью направился за мной. Стоило нам вновь оказаться в его комнате, он закрыл дверь и… прижал меня к ней спиной.
— И зачем ты все это сказала? — спросил Чанбин, смотря мне в глаза.
Лукаво улыбнувшись, я решила сказать правду:
— Чтобы защитить тебя. От насмешек.
Растерявшись от такого прямолинейного ответа, Чанбин отступил на полшага.
— Защитить?..
— Прошу заметить, что я ни разу не солгала. И не говори, что тебе не польстило услышать эти слова, да еще и произнесенные перед всеми.
Снова эта с трудом сдерживаемая самодовольная усмешка.
— Вот! — Я поднесла руку к его лицу и очертила большим пальцем дрожащую нижнюю губу. — Оппа, мне нравится, когда ты такой самоуверенный.
Чанбин взметнул на меня прищуренный взгляд.
— Нравится? — с легкой хрипотцой в голосе спросил он.
— Да… — выдохнула я уже ему в губы.
Чанбин положил ладонь мне на затылок, второй удерживая подбородок. Его язык осторожно провел по моим губам, раздвинул, скользнул внутрь.
Этот язык… Чем дальше, тем более дерзким он становился, играясь с моим.
Боже, я не ошиблась. Чанбина так раззадорили мои слова про язык? Так хотелось проверить, доказать?
Я застонала сквозь поцелуй, ноги задрожали и подкосились, однако Чанбин прижимал к двери крепко, держал уверенно и продолжал хозяйничать языком у меня во рту. Он вообще дышит?
— Мия, такси будет через десять минут! — послышался голос Криса из гостиной.
Чанбин отстранился. Мазнул кончиком чертового языка по своим припухшим от поцелуя губам, осторожно вытер пальцем мои.
— Кхм… Боюсь, тебе пора. — Снова его голос немного робкий, а взгляд избегает моего. Как будто не он пару мгновений назад вытворял всякие вещи с моим языком! — Я не могу многого обещать, но… я постараюсь прийти посмотреть на твое выступление?
— Правда?.. — В голове все еще туман, а в ногах слабость. Словно я резко взлетела, а потом рухнула вниз.
— Я постараюсь, правда. — Его теплая шероховатая ладонь очертила мое лицо. — А теперь идем, пока Чанни-хён не пришел штурмовать комнату боем.
А «Чанни-хён» все-таки пришел. Точнее, поймал меня в гостиной и отвел в сторонку поговорить. Кажется, у меня в тот момент все внутри умерло: избежать разговора не получилось.
— Прости, что мне приходится тебе это говорить…
Ну все, теперь мне точно конец.
— Мы с тобой соотечественники, и… Ты, конечно, всегда можешь рассчитывать на мою поддержку и совет, как я и говорил раньше. Но… что касается Чанбинни…
Голос Криса изменился. Как и его взгляд. Теперь он смотрел на меня прямо и… холодно.
— He is my kid. And my kids’ safety is the most important thing for me. If something happens to him… if anything happens… You’d better watch yourself. For your own good and for both of you.<span class="footnote" id="fn_32740998_3"></span>
Я заторможенно моргнула, отходя от оцепенения. Сглотнула, нервно кивнула.
— Of course… Of course, I understand. Trust me, Chris: I would never harm him. Never.<span class="footnote" id="fn_32740998_4"></span>
Крис пожал плечами, не особо впечатленный моими словами.
— Ты можешь так думать, но своими неосторожными действиями причинить вред вам обоим. Just keep it in your mind. And… gimme your Kakao ID and phone number, please. Just in case.<span class="footnote" id="fn_32740998_5"></span>
Был ли у меня выбор отказаться? Конечно же нет. Кто вообще в здравом уме будет отказывать Кристоферу, особенно когда он просил так?
Перед выходом Чанбин не забыл вручить мне пакет с витаминами и даже добавил туда успокоительные, которыми поделился Хан: ничего тяжелого, сказали они, принимать три раза в день, но не пропускать. И о кофе тоже сказали забыть, хотя бы на пару недель.
Распрощавшись со всеми парнями, спрятав волосы под кепкой и натянув на лицо маску, нагруженная подарками Чанбина и предупреждениями Криса, я шагнула из шумного мальчишеского «бункера» навстречу такси и своему пока что главному испытанию в жизни в качестве артистки.
***
В начале рабочего дня Stray Kids собрались в комнате переговоров, поначалу сами, без камер съемочной группы Кингдома. Подключили ноутбук Чана к большому телевизору на стене и стали просматривать песни BTOB. Им предстояло выбрать одну и сделать на нее кавер для следующего выступления. Все заглавные треки Скизов обычно были мощными, агрессивными или заводными, в них, как правило, преобладал хип-хоп. С BTOB все обстояло немного по-другому: те были знамениты своими балладами.
Баллады в Корее любили.
— Может, попробуем в этот раз что-то более лиричное? — предложил Чанбин, который с утра пребывал в каком-то… романтичном настроении. — Ханни, заткнись.
— Эй, я вообще-то молчу!
— Я по глазам все вижу.
Хан обиженно надул щеки и закатил глаза.
— Я вообще сам хотел предложить «I’ll be your man». Там и вокальные партии классные, и рэпчик зачетный.
— Она сложная, — задумчиво сказал Сынмин и метнул взгляд в сторону Чонина.
— Давайте для начала просто посмотрим? — предложил Банчан и вбил название песни в поисковую строку Ютуба.
Чанбин внимательно следил за выступлением сонбэ и слушал трек, задумчиво покусывая ноготь большого пальца. Песня… отзывалась. Очень. Аранжировка и без того была достаточно грандиозной, чувственной, а если окрасить ее в фирменные мрачные цвета Stray Kids…
А еще песня была о любви. Обычно они избегали этой темы в заглавных треках, но сегодня Чанбин был очень даже не против рассмотреть такой вариант песни для выступления.
«Вау, Ильхун- и Минхёк-сонбэнимы такие классные!» — мечтательно вздыхал Чанбин, слушая их партии. В груди уже приятно зудело: хотелось переписать оригинальный рэп, хотелось зачитать по-своему, так, чтобы у сонбэ челюсти отвисли.
И не только у сонбэ…
Ноздри защекотал сладкий аромат жвачки, а перед глазами всплыл вязкий, тягучий мед во взгляде. Шею, там, где были тщательно замазаны темные пятна, обожгло фантомными горячими поцелуями. Чанбин сглотнул, жадно покусывая нижнюю губу, и оттянул ворот футболки.
Так. Нужно сосредоточиться на работе. Тем более что Хан уже многозначительно переглядывался с Минхо и дергал бровями, кидая на Чанбина веселые взгляды.
— Тональность такая высокая, — вдруг заговорил Чонин, неуверенно вжав голову в плечи. — Не знаю… хех… получится ли у меня вытянуть.
Рядом сидящий Хан хлопнул его по плечу.
— Не боись, Йенни, потренируешься, вытянешь!
— Бин, — позвал Чан и кивнул на телевизор, где зачитывали свои партии Минхёк с Ильхуном. — Сможешь вытянуть обе партии в одиночку?
Обе? Чанбин глянул на рэперов: те читали быстро, по очереди, пока вокалисты тянули финальные высокие ноты. Всё вместе звучало потрясающе. И, возможно, не так уж и сложно. По крайней мере, для Со Чанбина.
— Смогу, — кивнул он.
— А четыре?
— Четыре?..
— Можно удвоить их версы, сделать не два, а четыре, чтобы твой рэп не прерывался, а звучал до самого конца трека.
Четыре партии в одиночку уже звучало как вызов. Еще и под самый конец номера, после сложной хореографии и быстрой беготни от камеры к камере.
Но кто он такой, если не попытается?
Нет, не так.
Кто он такой, если не сможет, не сделает?
— Да, — кивнул Чанбин, понимая, что отрезал себе пути назад. Потому что не в его характере было отменять свое слово. — Да, я смогу.
Вряд ли у них получится превзойти BTOB в вокале, тут хотя бы дотянуться до их уровня. Но во всем остальном: в рэпе, в танцах, аранжировке — нужно было быть лучше. Грандиознее, мощнее, трагичнее.
— Главное, чтобы вокалистам было комфортно, — сказал Чанбин, поглядывая на заметно нервничающего Чонина.
Банчан пожал плечами:
— Мы всегда можем изменить тональность. Конечно, спеть в оригинальной…
— Будет лучше, — вздохнул Сынмин. — Это вызов, и если тональность снизить, все поймут, что мы мухлюем. И сонбэ из BTOB, и другие группы-противники, и эксперты в жюри.
3RACHA переглянулись между собой.
— Да, но, если не вытянем оригинал, тоже облажаемся, — сказал Чонин с дрожью в голосе. — Вряд ли мы сможем перепеть Ынквана-сонбэнима. Ну, по крайней мере, я…
Сынмин сцепил пальцы в замок и уткнулся в них подбородком.
— Надо хотя бы попробовать, наиграть на клавишах и посмотреть, получится ли у нас не налажать. Тут мы ничего не решим, надо идти к инструментам и пробовать.
— Ничего-ничего, — и всем, и сам себе задумчиво закивал Банчан. — Посмотрим, посмотрим…
По одному взгляду на него уже было понятно, что так просто сдаваться он не собирается.
— О, зато верс Пыниэля-сонбэ на английском будто был создан для Йонбоки! — воскликнул Чанбин, решив немного разрядить обстановку.
Феликс тут же уткнулся в свой телефон и прикинул низким голосом:
— «Always on my mind, always always on my mind… That girl is on my mind 24/7 365»<span class="footnote" id="fn_32740998_6"></span>
— О-о-о! — Чанбин с Ханом захлопали в ладоши, а Феликс солнечно заулыбался, будто не он секунду назад зачитывал рэп инфернально низким тембром.
В итоге Stray Kids разошлись на небольшие команды. 3RACHA еще полтора часа провели с Сынмином и Чонином в комнате для вокала, чтобы понять, вытянут ли они с Ханом оригинальную тональность «I’ll be your man».
Феликс с Минхо отправились в танцевальный зал набрасывать связки для припева. Больше всего Хёнджина не хватало именно им. Тройка всегда держала на себе фокус, органично выстраивая рисунок во время дансбрейков. Сейчас же Минхо с хореографом Stray Kids столкнулись с трудновосполнимой дырой. Высокий пластичный и манерный Хёнджин всегда мог пожертвовать кусочком своего верса ради эффектного танцевального движения и взгляда в камеру.
После Danceracha лучшим танцором в группе был Чанбин. Однако он вряд ли сможет позволить себе дополнительную нагрузку из-за сложных рэп-партий в грядущем перфомансе, где придётся читать четыре партии в самом конце насыщенного номера. При всей своей выносливости, при фантастически развитой дыхалке даже Чанбин такое не потянет. То же самое касалось и Хана: только тому к рэпу вдогонку добавлялся вокал, причём самые высокие ноты.
Банчан… Все в группе знали, что он мог хорошо танцевать. Когда был один и не отвлекался на своих семеро «детей». Может, еще на концертах, когда увлекался вниманием СТЭЙ и переполнялся эмоциями из зала. Но вот на телевизионных шоу мания контроля давала о себе знать: Чан частенько следил за другими, смазывая свои движения. Однако он был сильным и выносливым, так что хореограф старался использовать прыгучесть Чана, его широкие плечи и экпрессию по максимуму, отдавая сложные акробатические трюки.
Про вокалистов и говорить нечего: никто из них не поспевал за скоростью движений и пластикой Минхо и даже Феликса.
Вот и приходилось танцорам часы проводить в зале хореографии, ломая голову, руки и ноги в попытках заполнить невосполнимую пустоту. Как-то со всем этим надо было справляться. С каждым новым выступлением планка хореографии задиралась выше и выше, и понижать ее означало уступить одно из главных преимуществ Stray Kids амбициозным противникам, а никто в группе этого себе позволить не мог.
Разобравшись с вокалистами, 3RACHA осели в студии обрабатывать результаты и думать, что с этим всем делать дальше. Банчан даже позвонил Versachoi, композитору, с которым они работали уже достаточно давно, и попросил встретиться вечером, чтобы помочь с новой аранжировкой.
Еще через полчаса написал Минхо.
«Нам пора».
— Когда ты собираешься рассказать обо всем менеджеру? — спросил Банчан, искоса наблюдая за тем, как Чанбин собирает свой ноутбук и блокнот с набросками в рюкзак.
Не сказать, что вопрос поставил его в тупик. Чанбин думал об этом последние пару дней.
— Скоро.
Хан молча сидел на диване, поглядывая то на Чана, то на Бина.
— Ты же понимаешь, что выйдет только хуже, если вы будете скрываться от нашего стаффа? Они нам достаточно доверяют, но требуют того же в ответ. И потом, я больше не смогу тебя отмазывать, если ваши встречи продолжатся.
— Я знаю, — вздохнул Чанбин, дернулся, застыл, повернулся к Чану и… поклонился ему. — Хён, спасибо, что… что даешь мне самому принять решение и обо всем рассказать. Я поговорю с менеджером завтра.
И ведь придется поговорить, раз обещал.
Что ж, у него есть время до завтра подумать, как вообще это преподнести. Справедливости ради: не он первый ввязывался в… это даже уже интрижкой нельзя было назвать. Нет, его история с Мией — это точно не интрижка, которых Чанбин как раз принципиально избегал все эти годы. Мия — это нечто большее.
И оттого все становилось намного, намного сложнее.
***
Зал, постепенно заполняющийся людьми, сцена с музыкальными инструментами у стены, на которой висел огромный экран — все это навевало воспоминания. Только в этот раз обошлось без огромной съемочной группы, хвостом ходящей за юнитами. И волноваться теперь приходилось не за себя.
Шоу должно было начаться минут через сорок, так что Чанбин с Минхо решили пробраться за кулисы и навестить девочек, чтобы подбодрить перед выступлениями, благо у них были необходимые пропуска. По дороге они, к своему удивлению, встретили Йеджи, Рюджин и Черён, которые как раз возвращались из гримерки Мии, Наны и Джиа. Рюджин не упустила возможности подколоть парней, особенно Чанбина.
— С Минхо-оппой всё понятно уже несколько лет, — усмехнулась она, — а ты куда?
— Бинни, ты пришел поддержать свою новую девушку? — хихикнула Черён, пряча улыбку под маской. — А мама уже знает?
Чанбин погрозил ей пальцем.
— Эй, у тебя слишком длинный язык!
Эта мелкая слишком хорошо его знала. Угораздило же их с детства жить в одном доме!
Пока Чанбин препирался с Черён, которая пряталась за Йеджи, Минхо благоразумно выяснил номер нужной гримерки и дорогу до нее у Рюджин. Парни старались не привлекать к себе внимания. Натянули капюшоны поверх кепок, маски, шли тихо, избегая зрительного контакта. Навстречу им попадались работники сцены, трейни, которые то распевались в коридоре, то делали растяжку. Лишнее внимание Чанбину с Минхо было ни к чему. К счастью, на пути к гримерке девочек народ сначала поредел, а затем коридор и вовсе опустел.
Хоть у них было не так много времени и после шоукейса придётся сразу возвращаться в студию для работы, Чанбин был рад, что удалось вырваться. Какой у Мии будет костюм? Наверняка что-то из привычного, что обычно дают девчонкам на шоукейсах: какая-нибудь школьная форма, хотя даже в ней Мия будет выглядеть восхитительно. А уж когда она начнет танцевать…
А еще скорее всего Мия опять разнервничалась, но Чанбин был готов ее в очередной раз успокоить и поддержать. Поначалу он хотел отправить ей сообщение, что у него получилось прийти, однако потом передумал: не хватало еще, чтобы кто-то из других трейни или наставников спалил их переписку. Да и отвлекать от разминки и макияжа не хотелось, пусть лучше его появление будет приятным сюрпризом.
Завернув за угол, парни остановились. Может быть, они что-то перепутали? Коридор был пуст, за исключением одного человека, который торчал возле двери женской гримерки. Чанбин огляделся: нет, это точно то место, про которое говорила Рюджин. Взгляд вновь устремился на подозрительного парня, в попытке разглядеть его лицо. Кто-то из стаффа?
Стоило Чанбину осознать… события закрутились слишком быстро, чтобы он смог их запомнить целиком.
Приоткрытая дверь.
Узкая полоска света, падающая на знакомое лицо.
Телефон в руке, поднесенный к дверной щели.
Чанбин не помнил, как оказался возле Доквона. Не понимал, откуда в нем взыграли боевые рефлексы, ведь прошли годы с тех пор, как он занимался тхэквондо. Однако его тело будто действовало само по себе, хватая Доквона за руку и выворачивая плечо.
Послышался глухой стук — телефон упал на пол.
Доквон зашипел от боли, и у Чанбина хватило остатков разума оттащить его от двери, за угол: подальше от камер и девочек, чтобы те не выглянули на шум.
— Ты что творишь, псих?! — застонал Доквон. — Больно!
Чанбин перехватил его и уложил спиной на пол, садясь рядом и прижимая предплечье к горлу. Нужно было что-то сказать, но у него все мысли вылетели из головы.
— Что ты… Как ты… — он буквально задыхался от клокочущей ярости. — Что ты здесь забыл?!
— Эй, эй, эй! — Доквон побледнел и испуганно сжался. — Чанбин-сонбэним, это ты? Это какое-то недоразумение!
— Что ты тут забыл? — снова повторил Чанбин сквозь зубы.
— Я всего лишь зашел поздороваться и пожелать удачи!
Чанбин сильнее надавил рукой на горло.
— Врешь.
— Кх-х.. Мы вообще-то с Мией вместе стажируемся!
Надо же, он даже не скрывал, что пришел из-за нее!
Вдруг на плечо Чанбина легла рука. Минхо беззвучной тенью подошел и опустился на корточки рядом. Если Чанбин взорвался, то Минхо казался внешне спокойным. Нижняя часть лица была скрыта маской, но в глазах — пугающий холод.
— Он не успел заблокировать телефон, — тихо сказал Минхо бесцветным голосом и протянул его Чанбину. — Смотри.
На экране, расчерченном трещиной, проигрывалось видео. Женская гримерка: чемоданы с вещами стилистов, раскиданная одежда, а в центре кадра — Мия в нижнем белье, пытающаяся натянуть белые короткие шорты на голые бедра. Она так увлеклась этим занятием, хмурясь и высунув кончик языка, что даже не заметила приоткрытой двери и тайной съемки.
Первым желанием было схватить телефон и разбить его нахрен. Чанбин даже дернулся вперед, но Минхо благоразумно отстранился, убирая руку.
— Это нам еще пригодится, — сухо сказал он.
Чанбин повернулся к Доквону, который, кажется, посерел от его взгляда.
— Ты… — выдавил Чанбин, задыхаясь от гнева. — Зачем?
У него в голове не укладывалось.
— Ты столько лет стажировался, ты готовился к шоукейсу, чтобы что… чтобы пробраться в гримерку и без разрешения снять девушку в нижнем белье?
Мию?
Его Мию?!
— Да что такого? — вдруг спросил Доквон. — Она собирается стать айдолом, ты как будто не знаешь, в каких костюмах они выступают. Она все равно будет танцевать в короткой одежде перед камерами, миллионы незнакомых мужчин будут на нее смотреть! А я давно знаю Мию, видел ее на тренировках, так близко, как им и не снилось! Почему им можно смотреть, а мне…
Тяжелый кулак врезался в челюсть. Голова Доквона безвольно мотнулась в сторону, а сам он вскрикнул и зажмурился от боли.
Чанбин замахнулся для второго удара, однако Минхо вцепился в занесенную руку.
— Бин, опомнись, не подставляй себя! — зашипел он на ухо.
Чанбин дернулся, пытаясь освободиться, однако хён держал крепко.
Нет!
Одного удара слишком мало для этого ублюдка!
— У нас есть доказательства, — продолжал Минхо низким твердым голосом. — Ему конец.
Да. Точно. Наверное… лучше так… Лучше пойти через официальные процедуры, чтобы вышвырнуть Доквона из компании нахрен.
Чанбин нехотя расслабил занесенную руку, и только после этого Минхо его отпустил.
— Ли Доквон, ты себе приговор подписал, — с холодной улыбкой в голосе сказал Минхо. — Бинни, давай сюда его палец, надо поменять пароль, чтобы мы могли показать видео руководству.
— Что вы делаете?! Это мой телефон, моя собственность! Как вы смее-м-м-м…
Чанбин зажал его рот рукой. Как бы Доквон ни вырывался, но против Чанбина, тем более при поддержке Минхо, он был бессилен. Они вывернули его руку, отсканировали палец и вбили свой пинкод в настройках. После чего телефон исчез у Минхо в кармане.
— Я тебя уничтожу, — пообещал Чанбин, глядя Доквону в глаза.
А тот вдруг… побагровел от злости, да так, что у него на лбу вздулась венка, а светло-карие глаза потемнели от ярости.
— Да что в тебе вообще такого, Со Чанбин? — выплюнул Доквон. — Я знаю ее уже два года! Я наблюдал, как она растет и меняется, как раскрывается. А что ты здесь забыл, что ты сам крутишься возле Мии? Ты на что рассчитываешь? Думаешь, она на тебя посмотрит? Ты себя хоть в зеркало видел, урод?
Хватка Чанбина ослабла. Словно почуяв это, как зверь, Доквон продолжил, сверкая безумием в глазах и усмехаясь треснувшими от удара губами:
— Как тебя вообще тогда в группу взяли? Тянешь других на дно своими вижуалами! Ты и тогда был страшным уродом, дрыщом носатым, а сейчас посмотри на себя! Свинья жирная. Ха, да кто вообще в здравом уме возьмёт себе свинью в маскоты? Ты ведь сам все понимаешь, да?
Чанбин сглотнул ком в горле. Растерянно моргнул. Ярость в груди сменилась удушающей, давящей болью. Каждое слово — пощечина. Он столько раз слышал это, читал, столько раз сам думал…
Рука Минхо легла на его плечо и ободряюще сжала.
— Не слушай его, он плюется ядом, потому что понимает, что ему конец.
Чанбин прикрыл глаза и сделал глубокий вдох.
Если подумать…
Если Доквон был прав, как тогда объяснить то, что случилось вчера между ним, Чанбином, и Мией? Ее взгляды, полные нежности, любви и желания, ее слова, каждое — как ласковое прикосновение, ее действия…
Каждый момент, и вчера, и сегодня утром, такой драгоценный. Это меняло все. Это давало силы. Если пока еще не веру в себя, то хотя бы надежду на то, что эту веру можно обрести.
Чанбин выдохнул, открыл глаза и теперь увидел все предельно ясно. Он увидел под собой шипящего и брыкающегося мелкого человечишку, загнанного в угол и пытающегося задеть побольнее от безысходности.
— Что во мне такого? — тихо переспросил Чанбин и угрожающе навис над Доквоном. — Я — самый быстрый рэпер четвёртого поколения. Я спродюсировал для JYP восемьдесят треков и нахожусь на второй строчке в рейтинге авторских прав, сразу после нашего лидера. Мои заглавные треки возглавляют мировые чарты. Мой мировой тур начинался на Олимпийском стадионе Сеула и продолжался в восьми городах США. Я тот, кто приносит JYP огромные деньги. И я тот, кто с позором вышвырнет тебя отсюда.
После этих слов Чанбин разжал хватку и выпустил красного от гнева Доквона. Тот вскочил, злобно глянул на Минхо, но тут же дернулся от его прожигающего взгляда.
— Я это так не оставлю! — пообещал он. — Посмотрим, что скажет руководство, когда узнает, что их драгоценный айдол ошивается возле девочек-трейни и кидается на людей!
Минхо выпрямился и демонстративно громко усмехнулся.
— Ой, ой, что это ты задумал, Доквон? Если думаешь распустить какие-нибудь лживые слухи, хорошенько подумай. Мы — айдолы, которые приносят деньги и славу компании. Чанбин пишет для JYP музыку. А ты? А та девочка? Она пока трейни, никто. Ее ведь и вышвырнуть из-за тебя могут. Думаешь, она скажет тебе спасибо после такого?
Доквон приоткрыл рот, но в итоге не нашелся, что сказать. Злобно зыркнув напоследок, он вытер разбитую губу и наконец-то решил ретироваться.
Чанбин медленно поднялся на ноги, отряхнул колени и с отвращением стер чужую кровь с костяшек пальцев.
— Шоукейс скоро начнется, — тихо сказал Минхо.
— Что мы будем делать с его телефоном?
Чанбин кивнул на карман толстовки хёна, в которой скрывался ненавистный предмет. Предмет, который мог сломать жизнь двум разным людям: в зависимости от того, как его использовать.
И Чанбин очень хотел сломать жизнь одному из этих людей.
— Ты ударил Доквона, а затем мы отняли его телефон. Правда на нашей стороне, потому что у нас есть доказательства, но лучше не затягивать с этой проблемой и не давать ему преимущества, иначе он может попытаться выставить все в нужном ему свете.
Чанбин нервно дернул козырек кепки и стянул мешающую маску на подбородок.
— Черт бы побрал эту псину!.. Придётся рассказать все менеджеру.
Минхо кивнул. Когда проблема уйдет дальше, а она не просто уйдет, она улетит, важно, чтобы их менеджер об этом узнал первым. Не так Чанбин хотел рассказать об их отношениях с Мией…
— Не бывает идеальных решений, Бинни, — Минхо похлопал его по плечу. — Бывают оптимальные. Мы что-нибудь придумаем, не волнуйся.
Пока Минхо набирал Банчану, Чанбин нервно просматривал свой список контактов. Взгляд зацепился за три буквы.
Нарушать иерархию было дурным тоном, но случай был экстренным, нужно было действовать быстро, а у Чанбина было неоспоримое преимущество…
Нет.
Нет-нет-нет, нельзя.
Пока рано.
Им ведь не только нужно было выкинуть Доквона, нужно, чтобы Мия с девочками зацепили внимание Джинёна на шоукейсе. Идти к PD-ниму с этой проблемой сейчас — все разрушить. Во-первых, нельзя портить боссу настроение перед концертом, он должен быть в хорошем расположении духа, чтобы, не дай бог, не прицепиться своей чрезмерной критикой к трейни. Во-вторых, если они обратятся к JYP сейчас, то что? Кто такая для него Мия? Всего лишь незнакомая девчонка, одна из многих, которая к тому же невольно создала проблему. Нет, пусть сначала посмотрит на Мию, пусть увидит, как она поет, пусть поймет, какую ценность она имеет для агентства. Тогда Доквон… тогда его выходка приобретет особенно роковой для них обоих оттенок.
Чанбин тряхнул головой, более-менее осмысляя план дальнейших действий. Поднял взгляд на Минхо, который мрачно уткнулся в телефон Доквона и что-то просматривал.
— Что там?
Минхо ответил не сразу. Прищурив глаза, пролистал пальцем еще немного, а затем заблокировал телефон и спрятал обратно в карман.
— Хён, что там? — Чанбин чувствовал, что начинает заводиться еще больше.
— Не волнуйся, там достаточно материала, чтобы выкинуть Доквона навсегда.
— Да дай посмотреть, я должен знать!
— Нет, — коротко отрезал Минхо.
— Хён!
— Ты уже позвонил менеджеру? Шоукейс через десять минут, а мы еще к девочкам не заглянули.
Чёрт.
Раздраженно фыркнув, Чанбин вернулся к своему списку контактов и все-таки набрал менеджера.
Восемьдесят треков.
Восемьдесят треков и еще штук тридцать нерелизнутых…
Он — Со Чанбин, он продюсер, он уже достаточно сделал для компании, чтобы иметь вес, защиту и авторитет.
— Хённим? Это Чанбинни… Тут… кое-что произошло.