14. Я о тебе позабочусь (2/2)

Видок у меня в зеркале, конечно, был не самым лучшим. Я успела заглянуть в раздевалку, быстро принять душ и переодеться перед поездкой, но все равно лицо выглядело уставшим и помятым, а под глазами обозначились мешки. Умывшись холодной водой, я провела мокрыми ладонями по волосам, убирая их назад, и смочила шею, чтобы как-то себя взбодрить. Поправила высокий хвост, встряхнула и заправила теплый персиковый джемпер в широкие брюки. Краситься, наверное, уже не было смысла, учитывая поздний час. Немного жаль, что мне не удалось как следует нарядиться на первую встречу подобного характера, но Чанбин меня не раз видел мокрой после дождя и тренировок. Так что сейчас я выглядела даже прилично.

Ох.

Давненько я не была в гостях у мужчины.

Чанбин ждал меня на кухне, там же помыв руки и уже разобрав пакеты с едой. Не знаю, что меня подкосило раньше: вид всех угощений, которые заказал Чанбин, или их аппетитный запах. Пульгоги из маринованной говядины, жареная свинина с овощами в остром соусе, множество контейнеров с овощными закусками, рис и черная лапша чачжанмён. Стол был как раз достаточного размера, чтобы вместить все это великолепие.

Боже, как же хотелось есть! Я чувствовала такую слабость от голода и усталость, но вместе с тем ощущение покоя и легкого предвкушения. Как будто глухие жалюзи и присутствие Чанбина меня и правда оградили от внешнего мира с его тревогами — хотя бы на один вечер.

— Смотри, — сказал Чанбин, когда я уже сидела за столом перед едой, — я спрашивал у сестры, что тебе, как девушке, лучше подойдет. Она сама — тренер по классическому пилатесу и разбирается в правильном питании…

Он достал из настенного шкафа пакет и принялся вынимать оттуда какие-то предметы.

— Вот эти пить после еды, эти — перед сном, они снизят твою тревожность, а эти — с утра. Тут есть инструкции, но я тебе еще оставил записку, где простыми словами объясняю, что и как принимать, а то вдруг у тебя… возникнут трудности с чтением на корейском.

Я удивленно уставилась на коллекцию баночек, которая выстроилась передо мной в ряд возле пиалы с чачжанмёном. Чанбин не шутил, когда говорил про витамины.

— Ого, оппа, ты правда все это мне купил? Они, наверное, дорогие…

Чанбин махнул рукой и взлохматил волосы.

— Они полезные. То, что сейчас с тобой творится… Поверь, дальше будет… сложнее. Я просто хочу тебе хоть как-то помочь.

Я растроганно улыбнулась.

— Бинни, ты такой милый.

— Спасибо, — смущённо пробормотал Чанбин. Набрав мяса, риса и кимчи, он завернул это все в лист салата и протянулся ко мне через стол. — Ам!

Я послушно открыла рот, принимая сытный конвертик.

Боже, еда была невероятной! Тонкие ломтики маринованной говядины оказались очень мягкими и буквально таяли во рту, чачжанмён я вообще обожала. Я чувствовала себя все более расслабленной, сытой и даже безмятежно-спокойной.

— Оппа, совсем забыла спросить: как прошло вчерашнее выступление и запись?

Нам пока еще первую полноценную серию шоу не показали, не считая того эфира в феврале.

Чанбин вздохнул и нахмурил брови.

— Ну… Мы выступили хорошо. Я так считаю. По промежуточным оценкам мы, правда, сползли на второе место.

— Оу… Ну, я уверена, что СТЭЙ вас в голосовании выведут на первое место.

— Да… СТЭЙ выведут. Просто… Мы старались и рассчитывали на более высокую оценку жюри. Это немного нервирует, расстраивает и…

Злит. Я видела это по глазам, по тому, как напряглись его плечи и понизился голос.

Протянув руку через стол, я взяла Чанбина за ладонь.

— Оппа, не стоит так переживать из-за их оценок. Я уверена, что фанаты вас не бросят, особенно иноСТЭЙ. Поверь мне, я же иностранка. Там, за границей, ваш экстравагантный стиль обожают.

Чанбин поджал губы, а в его глаза закралась тоска. Там, за границей, но не здесь. Не на родине. Здесь они, возможно, никогда не найдут должного отклика в сердцах соотечественников.

— Зато это шоу — шанс заявить Корее о себе! У вас же летом камбэк, верно? Представь, сколько новых СТЭЙ вы привлечете своими яркими выступлениями?

— На то и расчет. У наших маркетологов и Чанни-хёна все продумано. Просто мы… слишком амбициозные.

На его губах заиграла самодовольная усмешка.

— STRAY KIDS WORLD DOMINATION! — хохотнула я.

И все-таки, несмотря на мою поддержку и ужин, Чанбин все равно выглядел напряженно. Я внимательно наблюдала за его жестами, мимикой. Что-то явно нервировало его.

— Оппа, что случилось? — спросила я, складывая столовые приборы в пустую тарелку.

— М? Ничего. Все в порядке

Я скептически поджала губы. Чанбин отвел взгляд и посмотрел на наручные часы.

— У нас еще есть время… остальные вернутся часа через два, наверное.

Его глаза предательски забегали. Вероятно, он не продумал план нашего вечера дальше ужина. Или продумал, но просто не мог решиться на его осуществление.

— Д-давай я сделаю тебе массаж ног? — вдруг выпалил он. — У тебя, наверное, после тренировок все мышцы забиты.

— Что, прямо здесь, на кухне? — улыбнулась я.

Чанбин сделал глубокий вдох, облизал губы. Метнул взгляд в гостиную на диван, потом в сторону своей комнаты. А я уткнулась подбородком в сцепленные пальцы и молча ждала, что он скажет. В конце концов, я же была у него в гостях.

— Пойдем… ко мне?

— Я уж думала ты не пригласишь!

С этими словами я с готовностью поднялась из-за стола и подмигнула краснеющему Чанбину.

Его комната оказалась небольшой: кровать односпальная, но все-таки шире, чем те двухэтажные, которые стояли у нас в общаге. По одну сторону от нее — прикроватная тумба с бутылкой воды, какими-то баночками, удлинителями и зарядками, коробкой салфеток и ночником, по другую — небольшой рабочий стол с синтезатором, ноутбуком, микрофоном и наушниками. Справа от кровати, напротив двери, за черной блэкаут шторой пряталось окно, а вдоль противоположной стены стоял шкаф, рядом висело узкое ростовое зеркало и небольшая полка с книгами, фигурками и еще какими-то безделушками.

— Я вообще здесь мало нахожусь, — пробормотал Чанбин, пропуская меня внутрь и включая настенную лампу, которая залила комнату тусклым мягким светом. — Сплю и работаю. А так обычно в гостиной тусуюсь или в комнате у Джинни, пока тот рисует.

— Не любишь одиночество? — улыбнулась я.

— Ага. Не люблю, когда слишком тихо и нет людей.

— Ох… А я бы все отдала, чтобы иметь хотя бы половину от этой комнаты, зато только свою.

Я прошла внутрь, с интересом разглядывая вещи. Кровать с двумя подушками заправлена, но не слишком аккуратно, в спинку была встроена полочка с маленьким плюшевым Двэкки и несколькими фотографиями: одна общая со Stray Kids, Чанбин с Сынмином, совместная с Уёном из ATEEZ и Ёнджуном из TXT и, кажется, с его семьей. Они стояли на фоне ночного города: высокий отец в очках, красно-синей клетчатой рубашке и серой куртке, очень красивая и так похожая на Чанбина сестра — низенькая девушка с длинными черными волосами и в розовой кофточке, мать с очаровательной улыбкой — просто копия Чанбина, в модном берете и красном шарфике, а рядом с ней сам Чанбин — как всегда весь в черном. Хоть он уступал в росте отцу, но рядом с мамой и сестрой выглядел внушительным и крепким.

— Вау, оппа, ты так похож на маму! — с восторгом воскликнула я, вглядываясь в фотографию.

— Моя мама — очень красивая, — в голосе Чанбина — гордость вместе с нежностью.

А я обернулась и подмигнула:

— Как и ее сын.

— Ты… правда так считаешь? В смысле, спасибо, — тут же добавил он, когда я посмотрела на него со всем скепсисом, на который была способна. Его ладонь взлохматила непослушные кудри, а затем прикрыла лицо. — Только я сегодня ничего с волосами не успел сделать и совсем без макияжа…

Эти густые, пушистые кудри... Я бы намотала их на кулак, оттянула голову Чанбина назад и заставила бы шептать мое имя мне в губы.

— Бинни, тебе не обязательно каждый раз наряжаться при нашей встрече. Знаешь, когда люди просыпаются утром в одной постели, у них нет ни укладки, ни макияжа, ни одежды.

Пока Чанбин, как рыбка, растерянно хлопал ртом, я, не дожидаясь приглашения, плюхнулась на его кровать.

— So… где там мой массаж, оппа?

Чанбин сел рядом и похлопал по своим коленям, и я послушно закинула туда ноги. Взгляд черных глаз прошелся по моим лодыжкам, по бедрам, выше и в конце концов встретился с моим. Я дернула бровями, в который раз за день заставляя уши Чанбина покраснеть. Ему понадобилось пара секунд, чтобы настроиться и перехватить у меня инициативу.

— Так. У тебя наверняка мышцы каменные от постоянных тренировок. Вам же никто не дает ни врача, ни массажиста.

Что правда, то правда. Я так уставала под конец дня, что у меня не было ни времени, ни сил даже самой себе помассировать ноги. Ступни отекали после бесконечных танцев, а боль в них гудела так, будто под кожей поселился рой разъяренных пчел.

Чанбин легко закатал до колена левую широкую штанину, стянул розовый носок с маленькими клубничками и аккуратно взял мою ногу.

— Ого… — Его пальцы прошлись по икре. — Как ты вообще ходишь?

— М-м-м!

Я застонала от боли, когда Чанбин надавил сильнее и принялся массировать забитые мышцы.

— Я могу остановиться, но если ты дотерпишь, то дальше станет легче.

Глубоко вздохнув, я помотала головой:

— Нет, пожалуйста… продолжай.

Постанывая сквозь зубы, я терпела. Когда Чанбин дошел до ступней, там оказалось столько накопленной боли, что у меня на глаза набежали слезы.

— Ты же не собиралась танцевать завтра с такими ногами? — мягко приговаривал Чанбин, разминая мышцу между пяткой и носком.

— М-м-м…

Боже, я сейчас разревусь.

— Где ты… где ты научился массажу? — спросила я, чтобы хоть как-то отвлечься от болезненных ощущений.

— Когда мы только съехались, Йонбоки стал всем делать массаж, он это дело любит. Я нахватался немного у него, потом у нашего массажиста. Ты еще молодец, зефирка, держишься. Когда мне делают массаж после концерта, я так ору, что стены трясутся.

— М-м-м, охотно верю.

Боль и правда не уходила полностью, но ослабевала по мере массажа, вместе с ней наступало расслабление.

— Ох, Мия, — вздохнул Чанбин, когда закончил, и вдруг наклонился и поцеловал мою коленку.

И вновь это мрачно-задумчивое выражение лица.

— Оппа, ну что случилось? Скажи мне. Доверься. Я же вижу, как ты напряжен.

— Я не хочу тебя грузить и заставлять еще больше нервничать перед шоукейсом. Особенно после того, что с тобой случилось сегодня вечером.

— У тебя не получится меня успокоить, просто сказав, чтобы я выкинула дурные мысли из головы. Если не хочешь, чтобы я волновалась, то лучше расскажи, что у тебя на душе, а то я так только больше себя накручиваю, пытаясь угадать твои мысли.

Чанбин с легкой укоризной посмотрел мне в глаза и покачал головой.

— Ты слишком разумно говоришь. Я теперь даже не знаю, что возразить.

— А ты не возражай. Рассказывай.

Я высвободила ногу из рук Чанбина и легонько ткнула носком в бок.

— Слушай, а про рамён… — спросил он после некоторого молчания. — Откуда ты знаешь? Тебя уже кто-то приглашал?

Чанбин бросил на меня косой, но очень внимательный взгляд. Кажется, будто он дыхание затаил после своего вопроса. А я задумалась.

— Хм… Да, кто-то приглашал. Еще когда я только приехала и начала стажироваться.

— И ты… и ты согласилась?

— Да. В смысле… Wait, it’s not what you’re thinking<span class="footnote" id="fn_32527571_8"></span>! — воскликнула я, увидев, как Чанбин резко изменился в лице. — I didn’t know! Я думала, меня поесть приглашают, а я люблю поесть, ты же знаешь… Но Нана быстро мне объяснила, в чем суть.

— Ясно, — процедил Чанбин, скрипнув зубами. — Они просто хотели воспользоваться тобою, тем, что ты иностранка.

Ну, он был прав. Мое счастье, что я по приезде совершенно не считывала местные корейские попытки флирта, привыкнув совсем к другим играм. Возможно, моя неосведомленность меня и уберегла, хотя должна была сыграть злую шутку.

— А кто… — пальцы Чанбина нервно забегали по моей голой лодыжке. — Кто тебя приглашал «на рамён»? Кто-то из трейни?

— Знаешь, когда ты мне об этом напомнил… Кажется, одним из таких парней как раз был…

Я замолчала, недоговаривая, но это было и не нужно. Чанбин резко обернулся ко мне, его глаза зло сузились, нос агрессивно дернулся, а зубы впились в нижнюю губу.

— Ли Доквон, серьезно? Этот… этот…

Чанбин замолчал, видимо, пытаясь справиться с нахлынувшей на него злостью. Я же не хотела больше на него давить, поэтому терпеливо ждала, когда он разберется с эмоциями и все же решится заговорить.

— Мия, я… Я должен признаться, что слишком привязался к тебе. Возможно, это неправильно. Возможно, мне не стоило. Но это случилось. Я уже давно начал волноваться за тебя, твой дебют, но сегодня… Сегодня я впервые по-настоящему испугался. И до этого я так пугался только за Ханни.

Он поднял на меня серьезные глаза.

— Мне очень страшно, что с ним может что-то случиться. Но я хотя бы знаю, что мы всегда рядом: вместе живем, вместе работаем и выступаем, он почти всегда окружен стаффом, каждый из нас знает, как помочь Хану, если его накрывает приступ. А с тобой… Я и сейчас-то не могу всегда быть рядом, а что будет потом, после шоукейса?

Чанбин резко выдохнул и устало потер переносицу.

— Ты же понимаешь, что Доквон пытался воспользоваться тобой? Он всегда таким был: выбирал себе слабых жертв, тех, кто не может за себя постоять. Он так цеплялся к бедному Йонбоки, когда тот почти языка не знал. Йонбоки такой искренний, такой ранимый, совсем не знал, что ответить и за что ему вообще это все… А потом Доквон перешел на Лино-хёна, когда того исключили. Он никогда не атаковал меня или Чанни-хёна или… или Уджина.

Слова Чанбина совпадали с тем, что говорил сегодня Сынмин. После того «приглашения» я особо не пересекалась с Доквоном, да и Нана, если подумать, была рядом, всегда готовая отогнать от меня назойливых поклонников. Она была на год меня младше, но так заботилась обо мне, когда я приехала…

— Мия, я сразу, с первого взгляда, заметил, что с тобой что-то не так. Это было видно и по твоему лицу, и по трясущимся рукам. Поэтому, когда я понял, что эта псина пыталась воспользоваться твоей слабостью…

Чанбин замолчал, крепко сжав пальцы в кулаки.

Я даже не знала, что сказать. Он был прав. Если раньше мне удавалось как-то отшутиться, сойти за дурочку, то сегодня… Я впервые по-настоящему ощутила себя беспомощной. Как будто была в каком-то трансе, абсолютно не властная над своим телом.

— Ну… ничего страшного же не случилось, — осторожно заговорила я, понимая, что почти вру: и себе, и Чанбину, — потому что оппа оказался рядом.

Чанбин бросил на меня взгляд, полный сожаления, и вымученно улыбнулся.

— Сегодня. Сейчас. А дальше? Ты… Боюсь, ты даже не представляешь, что тебя ждет. Они постоянно будут пытаться заполучить тебя. Толпы в аэропортах, которые будут рвать на тебе одежду, тыкая телефоном в лицо, взрослые извращенцы, которые будут приходить на фансайны, чтобы подержать за ручки молодую девочку, а ты должна будешь им мило улыбаться и покорно отвечать на все вопросы. Безумные сасэны, которые будут преследовать вас в каждом городе, которые будут стремиться разузнать о вас все: ваш график, ваш телефон, ваш адрес и адреса ваших родственников. Боже, если у тебя появится такой же сасэн, как у Наён-нуны или Мины-нуны…

Чанбин запнулся и нервно выдохнул. Конечно, я знала, о чем он говорит, знала, что меня ждет. И надеялась, что мне удастся с этим справиться. Что хороших моментов, таких как выступления на сцене и поддержка фанатов, будет больше, чем плохих, что они смогут перевесить все те ужасы, про которые говорил Чанбин.

— Ты еще такая наивная, Мия, — грустно вздохнул он, будто прочитав мысли в моих глазах. — Мне так страшно, что из-за твоей наивности или беспомощности с тобой что-то случится.

Сначала я хотела возразить, что это не так, что я опытная, умная, но потом… Пришлось себе напомнить, что Чанбин — айдол. Уже несколько лет. У меня нет того опыта, что есть у него, и я даже близко представить не могу, через что прошел он сам или его товарищи по команде.

— Послушай меня внимательно, Мия, пожалуйста. Я знаю, что вам, нам всем обычно говорят на уроках этики. Что айдол — это пример для подражания. Что мы должны всегда сдерживать себя, быть вежливыми, добрыми, благодарными нашим поклонникам. Должны улыбаться и кланяться, даже если кто-то вторгается в наше личное пространство. Но… пожалуйста. Пожалуйста. Никому не давай себя в обиду, никогда. Не позволяй им… навредить тебе. Лучше бери пример с Лино-хёна, его хоть и ругают за грубость, но на самом деле он просто отстаивает свои границы. Я надеюсь, что у вас будут хорошие и внимательные телохранители, которые сделают основную работу за тебя, но…

— Бинни…

— К девушкам-айдолам всегда повышенное внимание…

— Бинни.

Я подобралась к нему и обняла за шею так крепко, так благодарно, как только могла.

— Бинни, ты такой хороший, — жарко прошептала я ему на ухо. — Обо мне еще ни один парень так не волновался.

— Серьезно? — удивился Чанбин. — Как? Мия, ты же такая… Такая потрясающая.

Я чуть отстранилась и нежно очертила его лицо ладонью. Чанбин тяжело дышал, взволнованно облизывал губы и смотрел на меня таким отчаянно влюбленным взглядом… что я больше не могла ждать.

Я сгребла ворот его футболки и резко дернула на себя, увлекая в поцелуй. Чанбин со стоном выдохнул мне в губы, но тут же ответил, и в его ответе уже не было ни капли скромности и осторожности.

Я схватилась ладонями за его щеки, а его руки легли мне на затылок и шею. Наконец-то я смогла укусить его нижнюю губу, втянуть ее, облизать, протолкнуть язык в его рот.

Чанбин утробно зарычал, и от этого мне окончательно снесло крышу. Отстранившись, я толкнула его в грудь, заваливая на подушку. Села сверху на его бедра и снова прильнула к уже припухшим покрасневшим губам. Мы целовались так жадно, так безумно, будто хотели через этот поцелуй выпить души друг друга. Неопытность Чанбина с лихвой перекрывалась его страстью и энтузиазмом.

Его горячие ладони хаотично блуждали по моей спине, а налившийся твёрдый член уже упирался мне между бедер. Разорвав поцелуй, я зарылась пальцами в черные непослушные кудри, оттянула голову Чанбина назад, провела языком по линии челюсти и нежно цапнула ее зубами. Прочертила носом линию по шее, поцеловала, прикусила, втянула кожу, оставляя темно-красный след. Затем еще один чуть ниже, и еще — на впадинке между шеей и плечом.

Мне хотелось его всего: целовать, кусать, трахать. Он так дрожал подо мной, так искренне и несдержанно стонал.

— Мия, ох…

Я нетерпеливо вытащила черную футболку из-под брюк и забралась под нее пальцами.

Вдруг Чанбин вздрогнул, напрягся всем телом и нервно схватил меня за руки. Я выпрямилась и настороженно уставилась на него.

— Что… что случилось, Бинни? Я что-то сделала не так?

— Н-нет, я просто… Просто…

Чанбин закрыл глаза, словно ему было стыдно на меня смотреть. Его руки все еще не отпускали мои.

— Расскажи мне, Бинни, — мягко позвала я.

А он молчал. Долго молчал, беззвучно шевеля губами, не решаясь озвучить свои тревоги.

— Ты можешь рассказать мне все, не волнуйся. Доверься мне.

Мои пальцы принялись успокаивающе поглаживать его запястья.

Когда Чанбин, наконец, открыл глаза, они были красные от слез.

— Ты… — едва слышно начал он. — Ты разочаруешься во мне.

— Что? С чего… с чего ты так решил?

— Потому что я…

Судорожный вздох.

— Я страшный.

Вот это признание!

Я помнила, что Лино говорил про неуверенность Чанбина, но я не думала, что все настолько плохо…

— Кто тебе сказал? — возмущенно воскликнула я.

Чанбин ответил не сразу. Он открывал и закрывал рот, будто ответ вертелся у него на языке, но озвучить его стоило огромных усилий.

Наконец он коротко произнес:

— Все.

— Что?.. Да кто… кто посмел? Whatta fuck?! Чанбин!

Я освободила свои руки, а он даже не держал их больше. Отвернулся в сторону, нервно покусывая губу.

— Бинни, — я нежно погладила его по щеке. — Ну где ты страшный? В каком месте?

— Я знаю, что я жирный, — едва слышно сказал Чанбин, — знаю, что у меня некрасивое лицо. Я просто… просто не понимаю, что ты во мне нашла. Ты… ты меня разыгрываешь, да?

— Что? — От этих слов я опешила еще больше. Я не ослышалась? Он это вот сейчас всерьез говорит? — Бинни. Ты красивый. Ты мне нравишься. Ты мне очень-очень нравишься!

Он болезненно скривился, будто мои комплименты его ранили, а не приносили удовольствие.

— Ну почему ты мне не веришь?

— Потому что я знаю, что это неправда.

— Почему ты… Тебя кто-то когда-то обидел? Кто-то жестоко над тобой подшутил?

Я видела, как он сглотнул. Значит, правда. Уроды. Уроды все те, кто вбил ему в голову такие глупые комплексы!

Вдох. Выдох.

Нужно расслабиться.

Нужно ему помочь.

— Бинни, послушай меня внимательно. — Я нашла его ладонь и крепко сжала. — Я тебе когда-нибудь врала?

Чанбин робко посмотрел на меня влажными глазами.

— Нет.

— Давай следовать простой логике. Если я раньше не обманывала, с чего мне лукавить сейчас?

Он озадаченно моргнул, но не ответил.

— Хорошо, давай так. Я… Я знаю, что у меня нет V-лайна, нос большой и бедра тоже. Что ты обо мне думаешь?

— Что ты очень красивая. Мия, я же говорил…

Я усмехнулась тому, как легко он попался на крючок.

— Мне что же, тоже теперь не верить твоим словам?

— Что? Нет! Я всегда говорю правду, Мия, я тебе никогда не лгал!

— Может быть, мне стоит сделать ринопластику? Или сесть на диету, чтобы скинуть еще пять кило?

— Не вздумай! — воскликнул Чанбин, нахмурившись. — Мия, ты потрясающе красивая!

— Ну так и ты тоже! — не выдержала я. — А то, если применить твою логику ко мне, получается, я страшная уродина, потому что не попадаю под эти ваши идиотские стандарты красоты!

Чанбин совершенно растерялся. Приоткрыв рот, захлопал глазами, потрясенный моими словами.

— Но… но это ведь неправда. Мия, ты…

— Красивая. Нет, не так. Я чертовски горячая, и ты тоже. Настолько, что я вся изнываю от желания тебя трахнуть!

Его глаза заметно потемнели, но на лице все еще оставались следы нерешительности.

Ладно, Бинни. Я позабочусь о тебе.

Я тебя вылечу.

Лукизм, буллинг, насмешки… Я и с себя этот яд смою. И с тебя. Каждым нежным прикосновением, каждым поцелуем, полным любви и восхищения.

— Хорошо… Хорошо, Бинни. Я не буду на тебя давить. Мне больно видеть, как ты страдаешь.

Я вновь нежно погладила его по щеке.

— Но я хочу тебе помочь. Просто позволь мне. Просто доверься.

Большой палец очертил его нижнюю губу, а затем надавил. Наклонившись к Чанбину, я его поцеловала. Но не в губы, а рядом: оставляла нежные прикосновения на щеках, на кончике носа, на подбородке. Он вздрогнул, вздохнул, но ничего не сказал против.

— Просто расслабься и наслаждайся, — прошептала я. — А я тебе покажу, какой ты восхитительный.

Я снова потянула его за волосы назад, открывая шею, но на этот раз действуя мягче: чередуя укусы с легкими поцелуями. Когда почувствовала, что Чанбин полностью обмяк, сместилась ниже: оттянула ворот футболки, провела языком по выразительной ключице и уткнулась носом во впадинку посередине.

— Ты такой вкусный, Бинни, — выдохнула я и демонстративно качнула бедрами. — Я тебя съем.

— Мия… — тихо всхлипнул Чанбин, а его член подо мной вновь напрягся.

Я выпрямилась, чтобы окинуть его взглядом, такого красивого и атлетичного, прошлась горячими ладонями по его крепкой шее, мощным плечам, выпирающим ключицам и накаченной груди. Не стала задирать футболку, но решила ласкать его через ткань.

— Посмотри, какое у тебя шикарное тело, — восхищенно вздохнула я, любуясь рельефом. — М-м-м…

Наклонившись, я потерлась щекой о рельефные мышцы, а затем нашла губами сосок и прикусила сквозь футболку.

Чанбин несдержанно застонал и выгнулся, а его член затвердел еще больше.

Какой же он был податливый, чувствительный, как ярко отвечал на мои ласки. Как музыкальный инструмент под моими ловкими пальцами.

Я опустилась чуть ниже и принялась целовать его живот. Чанбин заметно напрягся, но я по-прежнему не задирала футболку.

— Вкусный Бинни, — повторила я, осыпая поцелуями через ткань его твердый пресс, а пальцами пощипывая соски.

— Мия… — беспомощно всхлипнул совершенно красный Чанбин.

— Малыш, Мия еще даже не начинала.

С этими словами я отстранилась и сползла ниже. Теперь мое лицо находилось как раз над сильно выпирающим под штанами членом.

Малыш Бинни, самый добрый, самый нежный, самый заботливый. Достоин самого лучшего, достоин всего. Я его так трахну ртом, как никогда ни одному айдолу в Корее и не снилось. Как не снилось никому из тех, кто посмел его унижать.

— М-Мия…

Я подняла голову и встретилась с ним взглядом. На его лице — растерянность и смущение, но в чернющих глазах — концентрированная похоть. В моих — дикий голод, который можно было утолить только одним путем.

— What happened, honey? — сладко пропела я, прижалась щекой к твердому бугру и игриво прикусила его губами через ткань. — Тебе стало тесно? Хочешь, чтобы я тебя освободила?

Чанбин мучительно застонал, зажмурившись, но его дернувшиеся бедра сказали все за него.

Я расстегнула пуговицу, затем ширинку. Его возбужденный член так выпирал, так натягивал ткань трусов, так отчаянно просился наружу. Но я хотела еще немного поиграть и провела по нему пальцами, оценивая размер и форму.

— Вау, Бинни! Ты… внушительный.

Чанбин, приподнявшись на локтях, смущенно уставился на меня.

— П-правда?..

А я нетерпеливо потянула штаны вниз, а затем и трусы, высвобождая член.

— Fuck… Джекпот. Бинни, так вот почему ты себя «Копьем» на сцене называешь<span class="footnote" id="fn_32527571_9"></span>?

Идеальный для меня размер: сантиметров пятнадцать-шестнадцать — достаточный, чтобы наполнить меня и доставить удовольствие, но не проткнуть и не причинить боль. Изогнутая форма, упругая темная головка, откуда уже сочилась поблескивающая смазка.

А еще… Чанбин был совершенно гладкий. Я восторженно вздохнула и провела пальцами вокруг члена, наслаждаясь нежной, идеально чистой кожей.

— Ты везде такой гладкий? — лукаво усмехнулась я, посмотрев Чанбину в глаза.

А он их отвел и смущенно, но явно польщенно улыбнулся.

— Ну… да… Я же айдол. Так… танцевать удобнее-а-ах!

Он застонал, когда я дотронулась языком до горячей головки, слизывая солоноватую смазку.

Боже, какой он вкусный! Не удержавшись, я погрузила головку в рот, вызвав новые стоны. Да я и сама застонала от наслаждения, заерзав бедрами и чувствуя, как безнадежно мокро у меня в трусах.

— Посмотри, какой ты красивый! — Я прошлась языком по всей длине, от основания к головке. — Посмотри, какой у тебя идеальный член, господи!

— Мия…

Снова погрузив головку в рот, я обвила член пальцами одной руки, а другой подхватила идеально гладкие яички. И затем методично задвигалась, пальцами следуя за плотным кольцом губ.

Чанбин ерзал ногами и хныкал, так громко, так искренне. Его возбужденные хриплые стоны, полные удовольствия, звучали даже лучше и эротичнее, чем его рэп. Я бы записала эти стоны и вставила в его сольный трек, чтобы часами переслушивать, как ему хорошо от моих ласк.

Пусть знает, какой он горячий, как я его хочу, пусть наслаждается моментом.

Выпустив мокрый член изо рта, чтобы отдышаться, я с наслаждением и даже трепетом прижалась щекой к бархатистой коже. Чанбин заворожено смотрел на мое лицо, на то, как я шлепаю его горячим членом по своей щеке, как вожу темной головкой по припухшим губам.

— Нравится? — хитро улыбнулась я. — Оппа, тебе нравится смотреть, с каким наслаждением я тебя вылизываю?

Его кадык дернулся. А я продолжила массировать член пальцами, а языком прошлась по идеально гладким упругим яичкам. Затем вернулась к головке: надавила на уздечку кончиком языка, отчего Чанбин дернулся и взвыл.

— О-о-о, какой ты громкий! Мне нравится. Бинни, твой громкий голос был создан для того, чтобы стонать, пока я сосу твой член.

— Мия… — всхлипнул Чанбин.

— Ты настолько вкусный, настолько восхитительный, что достоин чего-то по-настоящему великолепного.

С этими словами я вновь погрузила его член в рот, но на этот раз глубоко, до самого основания. Когда головка уткнулась мне в горло, я сглотнула несколько раз, и наградой мне было…

— Блядь! — не удержался Чанбин, срываясь на мат.

Отпустив его и вытерев рот, я коротко отдышалась, а затем снова. Только теперь брала не слишком глубоко, плотно обхватив губами и пальцами зону возле головки.

Я собиралась подарить Чанбину лучший в его жизни оргазм.

А он смотрел на меня, приоткрыв пухлые искусанные губы. Смотрел тем самым тяжелым взглядом, каким смотрел в камеру на сцене, каким смотрел на меня, когда я перед ним танцевала. В этом взгляде была… власть.

Его ладонь потянулась вперед, ласково погладила меня по голове. Пальцы коснулись хвоста, а затем вдруг сжали волосы, натянули. Я удивленно охнула, когда рука Чанбина взяла под контроль темп, с которым я двигалась, а сам он начал подмахивать бедрами, буквально… трахая мой рот.

Теперь он сам задавал ритм.

Теперь он здесь был хозяин.

А у меня все внутри от этого перевернулось, а между бедер так заныло, так загорелось, что, казалось, я кончу, стоит мне только свести ноги вместе.

Боже…

Воспользовавшись тем, что Чанбин взял все под контроль, я оставила одну руку на основании его члена, а второй спешно и кое-как расстегнула свои штаны и пробралась пальцами в абсолютно мокрые трусы. Быстро нашла горячий разбухший клитор и принялась его теребить. В глазах заплясали разноцветные круги.

Я сейчас кончу.

Господи, я сейчас кончу.

— Мия… — прохрипел Чанбин, ускорив свои толчки. — Мия, боже, твой рот!..

Его член вдруг окаменел, запульсировал. Чанбин громко зарычал, выгнулся, натянул мои волосы и буйно излился мне в рот горячей спермой. Сразу же вслед за ним накрыло и меня: по щекам потекли слезы, я замычала, быстро двигая пальцами по клитору и вызвав огненную волну оргазма.

Кажется, я ослепла.

Боже…

Меня затрясло, бедра свело сладкой судорогой. Я хотела все проконтролировать, заставить Чанбина кончить, вылизать все до капельки, но меня саму так ломало от оргазма, что сперма потекла по губам и подбородку.

Я сглотнула, чувствуя, как член во рту потихоньку становится мягче.

Чанбин откинулся на подушку и уставился в потолок рассеянным взглядом. Его грудь часто вздымалась от тяжелого дыхания, футболка намокла от пота, очерчивая рельеф тела.

Осторожно вынув член изо рта, я проглотила остатки спермы и простонала хриплым голосом:

— Ты такой прекрасный…

Он приподнял голову и посмотрел на меня затуманенным взором.

— Мия, у тебя… у тебя на губах…

Я дернула бровью, вытерла вязкие белесые капли, а затем демонстративно вылизала пальцы.

— Нравится зрелище?

— Хочу вшить эту картинку себе в мозг.

Отдышавшись, я «упаковала» бедра Чанбина обратно, глотнула воды из бутылки с тумбочки, прочищая горло, и рухнула рядом с ним на кровать. Его взгляд постепенно прояснился, а на лице вдруг проявился испуг.

— Мия, прости!

— За что? — усмехнулась я. — За то, что трахнул меня в рот?

— Я не хотел…

— А я думала, Со Чанбин никогда не врет.

Он спрятал красное лицо в ладонях.

— Боже… Я не знаю, что на меня нашло.

— А я знаю. И хочу, чтобы оно на тебя нашло в следующий раз, когда ты будешь меня трахать. Только уже не в рот.

Чанбин тихо застонал, а я обвила его руками и уткнулась носом в горячую грудь.

— Оппа, я… не хочу, чтобы ты чувствовал себя должным за сегодня. Но я мечтаю о том дне, когда ты поверишь в себя и будешь готов. И трахнешь меня так, что я потом не смогу ходить весь следующий день.

Чанбин вдруг отнял мое лицо от своей груди и прижался лбом к моему. Он посмотрел мне в глаза долгим пронзительным взглядом, а затем поцеловал. Так… твердо. Так по-хозяйски.

Мой бывший говорил мне никогда не делать минет парню во время первого секса. Говорил, что тогда меня сочтут шлюхой, которая себя ни во что не ставит и готова отсосать первому встречному.

Но я видела, как Чанбин на меня смотрел.

Ни один парень еще не смотрел на меня с таким трепетом и восхищением в глазах. Ни один парень еще не смотрел на меня так, чтобы видеть душу.

— Мия, — выдохнул Чанбин мне в губы. — Я для тебя всё сделаю. Всё.

Я сглотнула ком в горле и сморгнула набежавшие слезы.

— Можно… — Я кашлянула, прочищая горло. — Можно я на ночь останусь?

Чанбин тихо засмеялся и потерся кончиком носа о мой.

— А ты думала, я тебя куда-то отпущу в ночь? Тем более после такого… Подожди, я тебе дам свою футболку для сна.

Он оставил меня на кровати и направился к шкафу, а я откинулась на подушку и только сейчас вдруг заметила, что из-под нее торчит голова мягкой игрушки. Какой-то не то синий, не то бирюзовый зубастый дракончик.

— А это кто? — спросила я, доставая зверька из-под подушки.

Чанбин обернулся и затем улыбнулся.

— Это мой друг Гью. И он рад тебя видеть.