Глава 17. Не выплыть мне, а тонуть (2/2)

Юнги сразу заметил это — взгляд Тэхёна. Не просто острый, он буквально прожигал в нём дыру. Такой взгляд можно смело назвать пламенем, вспыхнувшим без предупреждения. Всего секунда, и всё лицо профессора словно пылало изнутри, как будто кто-то зажёг спичку в самых глубинах его раздражения. Юнги прищурился, выдыхая дым медленно и спокойно, словно пытаясь уловить суть этой немой агрессии.

Что-то не так.

Он заметил, как Тэхён, ещё секунду назад расслабленно стоявший рядом с Чонгуком, сжал челюсти, а пальцы правой руки дёрнулись, как будто держал что-то воображаемое или, наоборот, сдерживал самого себя. Глаза сверкали яростно, почти по-звериному, и в этом взгляде читалось всё: ярость, недоумение, уязвлённое самолюбие.

Юнги не понимал причины. Пока. Но чувствовал, что она гуляла прямо под носом.

— Что-то не так? — спросил спокойно, глядя прямо в глаза Тэ, в голосе ни намёка на провокацию.

Тот не ответил, вместо этого медленно отвернулся, сделал пару шагов в сторону, будто пытался заглушить внутри ту реакцию, которая взорвалась слишком быстро. Чонгук переглянулся с Юнги, короткий взгляд, в котором читалось усталое «оставь», ведь все в клане привыкли к его выходкам.

Но Юнги уже понял: дело не в нём.

В Нари, что ли?

«Интересно», — пронеслось у него в голове. Что именно связывало двоих? И почему то, что видел он, обычный жест дружбы, в глазах Тэхёна стало предательством? Нари бы точно рассказала Юнги обо всём, если бы в её жизни был замешен Тэ. Рассказала бы?

Мин не подал вида, сделал затяжку, выдохнул вбок и бросил окурок в урну. Аккуратно, без резких движений, но внутри него загорелось тревожное любопытство, смешанное с инстинктивной настороженностью.

Если Тэхён решил подступиться к Нари, то девчонка в опасности. Успел ли он что-то натворить?

Юнги попрощался и неспешно зашёл в здание, вот только мысли не отпускали.

Нари старалась не оборачиваться. Шаги отдавались гулом в полупустых коридорах первого этажа, будто здание ещё не проснулось и только она ненароком потревожила его сон. Хотелось вжаться в стены, стать прозрачной, пройти незамеченной. Она всё ещё чувствовала фантомный взгляд на себе, как прожектор в спину, и каждая секунда в здании казалась борьбой с подступающей паникой.

Не нужно было смотреть на Тэхёна.

Студентка знала, что рано или поздно произойдёт встреча с ним, но знание не упрощало этот наступивший момент. Тэхён бы в любом случае узнал об их дружбе с Юнги. Точно бы узнал.

Открыв дверь ближайшей аудитории, Нари прошмыгнула внутрь и уткнулась лбом в холодную поверхность парты, пряча лицо. Сердце колотилось, будто она снова на бегу, вновь на ориентированиях в Капхёне. И снова эта старая Нари, которая боялась всего, а ведь была слепая надежда, что она осталась позади.

Но, похоже, она пришла за ней. Вновь.

Когда на паре появился Юнги, Нари поняла, что он всё заметил. Он не проронил ни слова, только скользнул взглядом, задержался на лице чуть дольше обычного. Этот взгляд девушка успела выучить: так он смотрел, когда был тревожен, но не хотел показать этого. Лёгкий прищур, без привычной мягкости, сосредоточенный, выдержанный.

Юнги знал, но не давил.

И это показалось самым опасным из всего. Потому что Нари начинала надеяться, что может ему довериться, а если доверится, придётся рассказать всё, и тогда она потеряет эту новую жизнь, которую только начала строить.

Пары протекали в своём привычном темпе, кисть после каждой лекции неприятно зудела из-за множества конспектов. Нари, оставив Мину в аудитории, вышла в коридор, чтобы найти автомат с напитками и как-то освежить себя. Ей просто необходим воздух, пространство.

Но вместо желанного отдыха произошло столкновение. Буквальное.

Крепкая рука вцепилась в запястье слишком резко, мгновенно даря телу ментальные ожоги. Нари даже не успела вскрикнуть.

— Мы поговорим. Сейчас, — голос низкий, глухой, как будто Тэхён сдерживал себя.

Он потянул её за угол, туда, где никого не было, прямо под лестничную клетку, в глубину которой никто и никогда не заглядывал. В то самое место, где не было камер, где не было свидетелей, где когда-то они уже стояли вот так, против воли.

Молчание.

— Ты живёшь у него? — глаза Тэхёна сверкали, но, на удивление, он старался сохранять самообладание, просто смотрел чересчур глубоко, ей так совсем не нравилось. В его глазах не было ярости, только боль. Слишком много боли, которую он даже не пытался прятать.

— Это не твоё дело, — Нари постаралась отдёрнуть руку, ведь жжение кожи невыносимо, но он не давал. — Была уверена, что наш разговор в лесу был последним. Умеешь разочаровывать.

Тэхён медленно качнул головой, тёмные кудри из-за этого действия упали на лоб и скрыли часть глаз, как будто что-то внутри него оборвалось.

— Нари, пожалуйста, — от мольбы в его голосе у девушки сводили органы. — Это серьёзно?

И ей внезапно захотелось рассмеяться, горько, но тело не позволило. Он спрашивал, будто у неё с Юнги роман, а у них была жизнь. Простые вечера с едой, играми и безопасностью. Что в этом серьёзного? Но в какой-то момент Нари до невозможности сильно захотелось сказать, что Тэ прав, что она смогла полюбить назло миру после всего, что он с ней сделал.

Но Нари продолжала молчать, потому что до простоты понимала очевидную вещь — Тэхён не тот, кто отпускал легко, и если он решит, что между ней с Юнги что-то большее, он непременно начнёт копать.

Или хуже.

Тэхён злопамятный человек, присваивающий людей, как какие-то вещи, нарекая их личными.

— Между мной и Юнги доверие. Вот, что действительно серьёзно, — сказала наконец и выдернула руку. Тэ не удерживал, просто стоял, сжимая кулаки, а в его дыхании слышался срыв.

— Он всё равно предаст, — выдохнул и как-то криво усмехнулся. — Мы все одинаковые.

— Так думаешь только ты, потому что сам такой, Тэхён, — Нари в презрении сощурилась и сделала шаг назад. — Я больше не та, кем ты меня нарёк, и ты это понимаешь, именно поэтому злишься, ведь негоже господину Киму терять свои вещи!

Не имея за спиной защиты в эти секунды, Нари удивилась, когда в порыве сказанного с силой толкнула мужчину в грудь. Тэхён не пытался сохранить равновесие, его спина ударилась о бетонную стену, звук глухо отдался под лестницей. Он и не сопротивлялся, не сделал ни шага вперёд, ни попытки удержать её вновь. Просто стоял, растопырив пальцы, словно они горели, будто он сам не понимал, почему позволял ей это.

— Я не… — выдавил, но слова застряли в горле. Его глаза, обычно пронзительные, будто помутнели. Тягучая чернота устроила целую бурю внутри бездонного зрачка. — Я не хотел.

— Не хотел? — голос Нари начал дрожать от злости, и в этот момент она не чувствовала страха, только жгучую правду, обнажённую до боли. — Ты не хотел? Не хотел держать меня, когда я умоляла остановиться? Не хотел угрожать, давить, брать силой, будто я должна была быть благодарна?!

Она задыхалась, не от крика, от груза слов, от того, как глубоко и навсегда они были спрятаны внутри, а Тэхён молчал, не пытался защищаться, не оправдывался, лишь опустил взгляд, как будто стыд способен покрыть его грехи. Но стыд — не покаяние, не искупление. Не для него.

— Я меняюсь, — почти шептал, ломался у неё на глазах. — Я пытаюсь, Нари.

Она была рядом с ним лишь в обрывках, которым никогда не суждено стать настоящими. Была ускользающим прошлым, где ему удавалось отдохнуть, где его решениям не противились, их принимали, понимали. У неё получалось забирать всю головную боль одним присутствием, но эта редкая близость была только в несуществующем мире, в диалогах, которые Тэхён прокручивал сам, оставаясь наедине с собой.

Жалел ли он?

Ответ двойственный. Он не жалел, что сделал студентку своей, не жалел, что был с ней рядом. Жалел о том, что коснулся чувств из-за неё, что орган в рёберном каркасе так сильно страдал из-за кого-то.

Её пальцы сжались, а Тэхён слишком долго смотрел на них, думая о том, что ему достаточно одного движения, чтобы переплести их со своими. Наверное, они сейчас холодные.

— Поздно, — её голос ледяной приговор для незащищённого сердца. — Люди — не игрушки, Тэхён. Я не твоя сломанная кукла, которую можно склеить и вновь посадить на полку.

Тишина под лестницей стала удушающей. Нари почувствовала, как с каждой секундой эмоции в ней трещали по швам, будто сосуды под кожей.

— Ты хочешь что-то исправить? Тогда исчезни. Из моей жизни, из моих дней, из моего прошлого. Потому что то, что ты сделал, не лечится ласковыми взглядами или фальшивым раскаянием, — Нари моргнула, прогоняя предательскую влагу. — Это не чувства, Тэхён, это твоя жажда контроля, обёрнутая в красивую упаковку.

Тэ сделал шаг, кажется, впервые за всё это время, но она тут же отступила, и в её взгляде появилось что-то хищное, выстраданное.

— Я не прошу тебя полюбить меня, — сквозь жгучую боль произнёс слова, ведь это то единственное, что ему необходимо. — Не прошу простить, я молю о шансе, чтобы добиться этого, чтобы залечить раны в твоей душе, чтобы не быть твоим страхом. Нари, я не умею иначе, я всегда через боль, но я хочу попробовать по-другому. Ради тебя.

Он смотрел на неё, разрывал глазами, жаждал дотронуться кончиком пальца до сердца, жаждал затронуть в ней хотя бы что-то, лишь бы она посмотрела на него иначе, лишь бы не бросила под этой лестницей.

Лишь бы вновь не оставила грызть себя изнутри.

Она нужна ему, Тэ долго убегал от вывода вытекающих изнутри чувств, бегал, сколько мог, натворил всякого, а теперь и забываться хотел только в ней.

Ему не выплыть нужно, а утонуть. Как можно скорее, как можно глубже.

И сейчас он жалел о том, что так мало слушал её, когда у него была на то возможность. Что пропускал сквозь уши все подробности, все мельчайшие детали, в которые она посвящала его по собственной воле. Ему жизненно важно слушать всё, абсолютно всё.

А к Нари вдруг прокралась жестокая мысль. Что, если она разрешит поверить ему, что у него есть шанс? Что, если подпустит к себе, украдёт его сердце, а затем разорвёт его в клочья? Этим она сможет его уничтожить?

После этого Ким Тэхён лишится жизни?

Вот он, думается ей, её реальный шанс на отмщение.

— Хорошо, — прошептала, а глаза Тэ расширились от неизвестности растекающихся чувств. — Только один шанс, Тэхён.

— Только один, — подтвердил, обрекая себя на будущую погибель.