Глава 18. Игроки (1/2)
Дружба с Ким Тэхёном — это как зависнуть над бездной, когда одна рука соскользнула, а вторая едва удерживалась за его пальцы. Он поймал в последний миг, но держал на грани, не спеша ни подтянуть, ни отпустить. И вот ты уже не знаешь, спасают тебя или просто дают время попрощаться.
Нари никогда бы не подумала, что даст искусственный шанс такому, как он. Даже если это всё ради отмщения, даже если скоро от него не останется ни кусочка. Всё равно происходящее окрашивалось в странные, тревожно-яркие оттенки, будто сама реальность начинала колебаться на грани сна и паранойи.
Тэхён держался. Первую неделю точно. Не позволял себе лишнего, просто был ближе, чем позволено, и говорил обо всём не попадя, словно искренне.
Не сделай он с Нари то, что сделал, не насилуй он её, то девушка с точностью смогла назвать его ребёнком в теле взрослого мужчины. Наивным, чрезмерно открытым, трепетно стремящегося к теплу, которого никогда не знал. Она всё ждала, когда эта напускная маска спадёт с его лица, когда перед ней вновь окажется чудовище, коим он и являлся на самом деле, но он держался.
Надолго ли? И что последует после того, как мужчина не выдержит и вновь падёт?
Ей было страшно от этой его новой стороны, которую он пытался всучить ей в руки насильно. Страшно, что он пытался казаться настоящим. Она ведь знала, что нет в нём никакой души, нет ни сострадания, ни понимания, только холодный и жестокий эгоизм. Знала: настоящие монстры не умеют меняться, они лишь отыгрывают роли ровно до тех пор, пока не устанут от собственной лжи.
Тэхён всё ещё держался.
Лишь на парах, когда тот преподавал материал, его суть прорывалась наружу: холодные уколы сарказма, язвительные замечания, унижения студентов при всех, но не Нари. К ней он стал обращаться слишком лояльно.
Это тоже пугало, словно в его темноте появилась трещина.
Мину обо всём знала, Нари быстро созналась в плане, чтобы подруга не переживала за неё и за то, как она стала вести себя с Тэхёном, а вела она себя с ним… Притворно, подбирая каждое слово, в меру отстранённо, чтобы происходящее не било по сердцу. Подпускала к себе настолько, насколько могла притворяться и не попасться. Каждый раз она ходила по тонкому льду.
— Каким цветком ты бы хотела быть?
Тэхён, лёжа на коленях Нари, кончиком пальца теребил её волосы, всматривался в пряди, будто в них было что-то особенное, знакомое только ему. Надо их отстричь. Они сидели на скамейке в парке, ушли туда сразу после окончания занятий студентки, это стало какой-то немой традицией. Не всегда, но часто.
Девушка успела привыкнуть к странным вопросам, которые он всё время задавал ей: «Как ты думаешь, кем ты была в прошлой жизни? Я ящерицей»; «Ты веришь в то, что люди рождаются злыми, или приобретают зло потом?»; «Узор с желтками на рубашке — это по-мужски?»; «Какой бы ты была зубной щёткой?» Вся нелепость стала обыденной.
— Наверное, мак, — ответила не сразу, тщательно подбирая интонацию. — Ядовитый, но красивый. Никто толком не знает, когда он отравит, а когда затуманит рассудок.
Тэхён хмыкнул, продолжая перебирать её волосы. Ветер играл с рукавом его пальто, солнце уже клонилось к закату, в парке почти никого не осталось.
— Не думал, что выберешь такой, — мягко отозвался и посмотрел прямо в глаза. — Мак ведь одиночка, он не тянется к другим цветам.
— В этом и смысл, — Нари поджала губы, глядя куда-то в сторону. — Лучше уж не тянуться, чем впиваться корнями в чужую боль.
Тэхён замолчал, было слышно только его дыхание, ровное, слишком спокойное, и это снова пугало. В нём не было угрозы. Он был рядом физически, но будто бы в другой вселенной. И всё, что он делал: касался, спрашивал, улыбался, было как зыбкая дымка. Ни за что нельзя было ухватиться.
— А я бы хотел нарциссом, — сказал и тут же накрыл ладонью рот Нари, чтобы она не успела съехидничать. — Он всегда смотрит вниз, как будто в воду, в своё отражение. Не потому что влюблён в себя и ему нравится то, что он видит, а потому что боится поднять взгляд и не увидеть никого.
Определённо странный диалог, но Нари и к этому успела привыкнуть. Ему нельзя знать, что она задумала, нельзя усомниться в её согласии на данный шанс.
— Тебе подходит, — голос стал чуть тише, чем ей хотелось. — Даже слишком.
Тэхён посмотрел на девушку с лёгкой улыбкой, будто бы понял подтекст, но не стал разбирать его вслух. Чувствовал, что любое слово, сказанное сейчас, станет ударом по хрупкому равновесию между ними.
— Почему ты вообще согласилась? — спросил очень осторожно, голос слегка подрагивал. Мужчина пошевелил ресницами и вот уже посмотрел прямиком на Нари. — Я бы не смог, будь я на твоём месте. Терпеть кого-то, кто сделал мне больно. Кто…
Не договорил, потому что договорить значило бы назвать вещи своими именами, а Тэхён всегда выбирал не слова, а пустоты между ними.
Нари отвела взгляд на его руки. На те самые, что когда-то лишили её стабильного мира, а теперь лежали спокойно рядом с её коленками, иногда касаясь, будто в них не таилось ничего страшного. Она знала: это — маска, и всё же в этих длинных пальцах была дрожь. Слабая, едва заметная, но всё равно была. Возможно, он тоже боялся.
— Потому что я хочу знать, способно ли чудовище стать человеком.
Тэхён на секунду прикрыл глаза, и лицо его стало почти прозрачным. Ему не нужно было спрашивать уточнений, он понимал. Понимал слишком хорошо.
— Я не хочу быть чудовищем, — одними губами прошептал он. — Не перед тобой.
— Тогда докажи, — Нари опустила голову и заглянула в его виноватые глаза. — Старайся, Тэ, ведь иного шанса не будет.
Тэхён кивнул и до боли закусил нижнюю губу, потому что это её «Тэ» выстрелило в него и пуля попала слишком глубоко. Он думал, что ему стоило попросить всегда обращаться к нему именно так, но Нари не готова. Знает, что ещё рано, оттого молчал, боясь всё испортить.
Он это мог.
А пока они сидели на скамейке, среди опадающих лепестков и затихающего мира, Нари впервые за долгое время ощутила странную, пугающую вещь, словно где-то глубоко внутри ей действительно хотелось, чтобы у него получилось. Именно поэтому она так яростно надеялась, что Тэхён всё-таки сломается, и тогда она сможет перестать чувствовать.
Через несколько дней, в обыденный вторник, Нари покидала академию после удачного учебного дня, желая только скорее добраться до дома, сделать все дополнительные задания и лечь спать, но планам её не суждено было так легко сбыться.
У самого выхода, прямо на лестничной клетке, девушку подхватили под локоть и остановили. Она вздрогнула и подняла глаза, заметив рядом с собой высокого Чонгука с довольной ухмылкой на лице.
— Идём, — тон такой, что возражения не принимались. — Прокатимся.
Нари думала, что мужчина не имел права обращаться к ней так, не имел права продолжать врываться в её жизнь. Не имел, блять, права выглядеть настолько сексуально.
Два пирсинга на краю нижней губы, бесчисленные проколы в ушах, глаза, которые сейчас слишком раскрепощали, а ещё эта чёртова чёрная рубашка, явно сшитая по его размерам, иначе как объяснить, что каждый мускул тела был отчётливо виден? Опускать глаза ниже, на его брюки, Нари не решилась.
Чонгук был чертовски красивым мужчиной, и он прекрасно знал об этом. Видно по взгляду. По тому, как он держал осанку, как смотрел на всех свысока, а ещё его пугающая аура и всеобщее подчинение.
Чонгук был очень хорош.
— У меня свои дела, профессор.
— Перенеси.
Нари фыркнула громко, брови свела к переносице, а Чонгук улыбнулся ещё шире. Нравилось ему вот так донимать людей или только её? Он ещё не решил.
— И куда мы? — она двинулась следом за ним и тут же закусила внутреннюю сторону щеки, ведь подсознательно согласилась сесть в машину. Ей явно стоило поработать над прямыми отказами. С Тэхёном ведь получилось.
Или нет?
— Покатаю тебя немножко, — мужчина рядом открыл дверь с пассажирской стороны и помог девушке забраться в высокую «Эскаладу». — Только не пристёгивайся.
Она закатила глаза, и как только Чонгук закрыл за ней дверь и пошёл на своё место, то сразу же пристегнулась.
Он сел за руль и тут же заметил ремень безопасности, что так вульгарно подчеркнул бюст студентки.
— Нари, ты и так в моей машине, к чему эта напускная строптивость? — а затем добавил так обыденно: — Просто подчинись.
— Ха, — получилось громче, чем она планировала. — Не дождёшься. Вы все любители пренебрегать правилами безопасности, но я в своём уме.
— Мы все? — Чонгук с любопытством выгнул проколотую бровь и посмотрел на студентку.
Она чертыхнулась про себя, ведь сказала это предложение неосознанно, подумав о Юнги и его вечном игнорированим ремня на себе. И вот что ей сейчас следовало сказать? Почему её вообще это волновало?
— Я про Юнги, — сказала правду и небрежно дёрнула плечами, словно ей совершенно всё равно на любопытство мужчины. — Тебе-то что?
— Ты голодная? — внезапно спросил, и машина сорвалась с места.
Нари стало как-то неловко от всей сложившийся ситуации. Она и Чонгук не общались огромное количество времени, а теперь он вёл себя с ней так странно, словно они друзья или ещё чего хуже.
— Зачем я здесь? — задала вопрос, который действительно её волновал.
— Мне нравится твоя прямота, — он довольно кивнул, будто вкладывал в этот жест щепотку гордости, но не более. — Что у тебя с Тэхёном?
— Ах, вот оно что, — усмехнулась и отвернулась лицом к окну. Небо затянули серые тучи, наверное, дождь будет или снег. — Мы дружим.
— Тэхён не заводит друзей, — Чонгук повернул направо и продолжил гнать по прямой дороге. — Поэтому спрошу ещё раз. Что у тебя с ним?
— Я уже ответила. Видимо, меня он внёс в список исключений.
— Исключений он тоже не заводит.
— А ты?
Нари отвернулась от окна и вперилась глазами в кофейные зёрна Чонгука. Он тоже отвёл взгляд от дороги и посмотрел на неё, слишком досконально высматривал.
— Ты мне нравишься, — произнёс слишком спокойно. — Я говорил тебе это, но ты ведь так рьяно пытаешься отрицать всё услышанное.
— Я тебе не доверяю, вот и делю всё сказанное на два, — пожала плечами, а взгляд упал на его длинные пальцы, которые крепко сжимали кожаную обивку руля. Чёртов симпатичный засранец. — Ты меня совершенно не знаешь.
— Правда так считаешь? — и эта дурацкая загадка в голосе только усугубила и без того пошатанное состояние Нари. — Я, конечно, не самый хороший человек, но точно не лжец.
— Ты мафиозник?
Чонгук резко посмотрел на студентку, а потом начал громко смеяться, прямо от души. Нари только нахмурилась, ей не нравилась реакция мужчины на её совершенно серьёзно заданный вопрос, поэтому она ждала, когда тот отсмеётся и ответит.
А ещё ей предельно не нравилось, как напряглась его шея, когда тот запрокидывал голову, как небольшая, красивая венка проступала из-под кожи. Как его рот растягивался в сладкой улыбке, обнажая белые зубы.
— К чему такой вопрос? — его голос всё ещё немного скакал, потому что смех не закончился.
— Это совершенно нормальный вопрос, — процедила сквозь зубы, ведь чувствовала себя маленьким, глупым ребёнком. — Я не слепая, Чонгук, и прекрасно всё вижу. И слышу!
— Что же ты видишь, студентка Мин?
— Ты действительно заставишь меня произносить всё вслух? — она обидчиво скрестила руки на груди. Нари считала, что как только спросит его об этом, то на её голове тут же окажется чёрный мешок и он увезёт её куда подальше, а здесь такое…
— Да, выскажись.
Нари раздражённо сощурилась, прикусила внутреннюю сторону щеки и посмотрела на него с вызовом. Он играл с ней. Снова. А она, как дура, всё ещё в этой машине, пристёгнутая, хотя давно должна была дёрнуть за ручку и выпрыгнуть. Желательно разбившись насмерть.
— Хорошо, хочешь услышать? Лови. Ты владелец академии, не просто преподаватель. Ты не скрываешь, что ты нечто большее, чем просто профессор в идеальной чёрной рубашке. Я видела, как ты стоял в VIP-зоне, наблюдая за нелегальными боями, будто сам решаешь, кто упадёт, а кто останется стоять, — она сказала на одном дыхании, боясь потерять решимость. — Ыну твой племянник, но явно также затянут во все дела. Кто он для тебя? Ученик, игрушка или пёс, я пока не определила. Да, Чонгук, я слышала разговоры, много разговоров. И они складываются в очень занятную картину.
Она замолкла, дышала тяжело, будто выгнала из себя не слова, а гнев, накопленный за месяцы наблюдений. А он всё тот же. Спокоен, молчалив, но уголки его губ медленно поднимались, словно услышанное только порадовало.
— У тебя талант, — уверенно произнёс, не отводя взгляда. — Редко кто умеет видеть так ясно и при этом оставаться настолько слепой.
— Прекрати, — голос её звучал хрипло. — Не надо этого… высокомерия. Оно тебе не идёт.
— Зато идёт тебе, — хмыкнул, чуть склоняя голову. — Вся твоя мнимая бравада, эта поза, напряжённые плечи, ты хочешь казаться сильной, а внутри дрожишь. Это даже мило.
Чонгук снова повернул голову, теперь полностью к ней. Лицо совсем рядом, и Нари почувствовала, как по позвоночнику пробежал электрический разряд от свежего, мятного дыхания.
— Заткнись.
— Ты знаешь, почему ты здесь? — спросил мягко, почти интимно. — Потому что среди многих ты одна не боишься посмотреть мне в глаза. Даже когда дрожишь и хочешь убежать. Именно поэтому ты мне нравишься, — его голос стал ниже. — Слишком сильно.
Она отвернулся, не в силах выдержать его взгляда. Небо за окном потемнело окончательно.
— Я не боюсь тебя, — бросила громко, хотя сердце стучало, как бешеное.
— Тогда почему отворачиваешься?
Он снова приблизился, и теперь его пальцы легко касались её подбородка, вынуждая повернуться. Его прикосновение обожгло, и Нари ненавидела, как внутри всё сжималось — от страха, желания, непонимания. Чёртов светофор, на котором Чонгук решил остановиться, а не пролететь, как на всех предыдущих.
— У тебя глаза цвета гнева, — выдохнул в лицо. — И губы, как грех. Если я поцелую тебя сейчас, ты ударишь меня?
— Ещё как, — ответила шёпотом, но с вызовом. — Сильно.
— Хочешь попробовать?
Между ними нет воздуха, только искры и запреты, возведённые самой девушкой.
— Не сегодня, профессор, — прошептала Нари, отстраняясь, но не до конца, ибо точно придётся выпрыгивать из машины. — Ты всё ещё не доказал, что тебе можно доверять. И не ответил на вопрос.
Чонгук улыбнулся шире, в его взгляде появилось что-то хищное.
— Да.
— Что «да»?