Глава 16. Я никогда тебя не прощу (2/2)

Нари чувствовала, как футболка под спортивной курткой прилипла к спине, а рюкзак казался невыносимо тяжёлым. Они добрались до поляны, где раскинулось огромное дерево с корявыми, узловатыми ветвями. Его ствол уходил вверх, теряясь в серой пелене. Солнце едва пробивалось сквозь крону, и точно, здесь не было ни одного светлого пятна на земле. Ни одного.

— Это оно, — Нари остановилась, переводя дыхание. — Под самым старым деревом, где солнце не касается земли.

— Вопрос в другом… Где именно здесь искать? — прошептала уставшая Мину, окидывая взглядом корни, ствол, листву.

— Там, — Ыну вытянул палец вверх. Он был единственным, кто отлично выглядел после столь длительной пробежки. — Видите? Ящик. На той толстой ветке, правее от ствола.

Голову пришлось закинуть высоко, чтобы разглядеть прямоугольную тень между листвой. Металлический отблеск подтвердил слова парня.

— Кто-то туда полезет? — Хосок фыркнул. — Это, конечно, понятно, что надо, но высота…

— Я полезу, — Нари без раздумий ответила на волнующий друга вопрос и уже скинула рюкзак с плеч. — Быстрее всех лазаю с детства.

— Подожди, — Ыну шагнул ближе, сам того не ожидая, сцепил пальцы на её запястье, притягивая к себе. — Я понимаю, что ты упрямая, но давай это сделаю я?

— Я справлюсь.

Он хотел возразить, хотел переубедить её, но перешагнул через себя, зубы стиснулись, взгляд говорил громче любых слов. Ыну действительно начал переживать, но маска спокойствия на его лице не давала разглядеть оголённых эмоций остальным.

Нари бросила взгляд на своих друзей и развернулась, вцепилась в кору и начала карабкаться. Дерево оказалось коварным, как и вся происходящая игра: старая кора обсыпалась под пальцами, мох скользил, сучья пружинили, не давая уверенной опоры, но девушка двигалась вверх, как будто в теле проснулась какая-то неведомая ей раньше решимость. Она возвращалась мыслями к этому едва ощутимому касанию Ыну, к тому, как Нари заметила в его глазах проблеск страха за неё. Возможно, им действительно нужно будет поговорить.

— Ты почти у цели! — крикнула Мину снизу, сдерживая дыхание.

Нари нащупала толстую ветку, по которой можно было подобраться к ящику, и уже протянула к нему руку, как вдруг под ногой что-то хрустнуло. Ветка, на которой она стояла, предательски треснула. Всё тело дёрнулось вниз, сердце ухнуло в живот, воздух вырвался из лёгких.

Услышала крики оставленных позади, решила, что скоро хлопнется на землю, но руки не подвели, она успела. Схватилась за соседнюю ветку обеими ладонями, носками заскользила по стволу, отчаянно дёрнулась и замерла. Дыхание было резким, коротким, но студентка не упала.

— Всё нормально! Всё нормально… — прошептала уже больше себе, чем кому-то. Перехватила ящик, повисший на металлическом крюке, и быстро прижала его к груди. Нужно спускаться, несмотря на колотящийся орган в груди.

Обратный путь был медленным и выматывающим, но девушка всё же спустилась. Колени дрожали, руки были исцарапаны, на щеке тонкая полоска ссадины, о которой та даже не знала, пока пальцы Ыну не коснулись её кожи. Нари вздрогнула, подняла взгляд и всмотрелась в парня.

— Ненормальная, — тихо произнёс Ыну и усмехнулся. — Погоди, я наклею пластырь.

— Ты в порядке? — Мину тут же перевела внимание на себя, и их странный зрительный контакт с Ыну разорвался. — Я мысленно выбирала себе чёрное платье на твои похороны! Знаешь, как испугалась?

— Всё отлично, — Нари рассмеялась и погладила подругу по плечу. Несмотря на страх, который успел её окольцевать во время лжепадения, на лице студентки читалась гордость, ведь она вернулась с ящиком в руках. — Так что там насчёт загадки? Ответ нужно ввести.

— Вводи «миндалина», — только Ыну начал говорить, как на него вновь все уставились. Парень только успел наклеить пластырь на лице Нари. — Ну, верный ответ к загадке, — он значительно смутился, его щёки немного зардели.

— Вот это да, — Мину с гордостью замотала головой и несколько раз похлопала.

Ящик в руках Нари издал противное клацанье, и замок упал на землю. Ответ третьекурсника подошёл.

— Следующий вопрос — в конфуцианской традиции Кореи старшинство иерархически предшествует рациональному решению. Какой из терминов выражает моральную обязанность младшего следовать за старшим даже при личной неуверенности? — Нари усмехнулась и тут же перевернула листок, зачитывая вслух содержание подсказки. — Следуй за старшим стволом, не ищи ветви. Там, где тропа раздваивается, выбери ту, что ближе к воде, ведь уважение всегда течёт вниз.

— Странно звучит, но, думаю, это о тропе на карте, рядом с ручьём, — Хоби озвучил мысли каждого, и вся команда в очередной раз сорвалась с места, следуя прямиком к следующей цели. Нари начала вливаться в происходящее, это здорово помогало очистить голову от ненужных мыслей и зацикливаться лишь на вопросах и совместном пути.

На Ыну ей было немного боязно смотреть, словно неловкость обрела физические очертания и теперь мешала вести себя с ним, как и с другими друзьями. Друг ли он ей? А она ему? Между ними всё успело запутаться, а решать эту проблему студентка пока была не готова. Да и честно признаться самой себе — не знала, как.

Все добрались до указанного в подсказке места и быстро заметили в середине ручья торчащую из воды коробку, что была прикреплена к буйку. Значит, кому-то из них нужно было нырять, а погода не располагала к этому. Ыну без дебатов начал поочерёдно стягивать с себя одежду. Мину тут же отвернулась, пока Хосок впечатлительно реагировал на татуировки студента, попутно расспрашивая о них больше. Нари же просто смотрела, сама поражалась этой внезапной смелостью, но ведь… Девушка же уже видела его голым, верно?

Вот только об этом не знали другие.

Верно, думала Нари, тогда была совсем иная ситуация, всё было гораздо сложнее, хоть ничего и не сопровождалось словами, как и сейчас. Странная, первобытная близость, как попытка схватиться за что-то, пока всё рушится. Сейчас ей не нужно было хвататься, а значит, и смотреть на него не стоило. Только она хотела отвернуться, как Ыну поймал взгляд и её дыхание тут же сбилось. Да что с ними не так?

— Заболеешь, — быстро выдавила она, лишь бы заглушить словами грохочущее сердце, старалась, чтобы голос звучал легко.

— Это всего лишь вода, — Ыну понравилась эта заминка со стороны студентки, а ещё что она мельтешила глазами, явно стараясь не пересекаться с ним долгим взглядом. — Быстро справлюсь, обещаю не замёрзнуть насмерть.

Он шагнул в ручей и погрузился почти до пояса. Вода хлюпала, когда Ыну приближался к буйку, на поверхности ящик казался обычным, но, как только он коснулся его, Нари заметила, как его плечи напряглись. Видимо, вещица была куда тяжелее, чем ожидалось, или…

— Там что-то не так? — Хосок подступил ближе к берегу.

— Он прикован ко дну, — голос Ыну донёсся до троих приглушённо. — Придётся нырять.

Не успели все отреагировать, как Чон резко вдохнул, нырнул и исчез под мутной поверхностью. Мину прикрыла рот рукой, Нари же нервно наблюдала за тем, как речная гладь начала разглаживаться, а силуэт парня так и не проглядывал на горизонте.

— Он же сказал, что быстро, — прошептала себе и небрежным действием подцепила зубами кожицу у большого пальца. — Насколько там глубоко?

Пока друзья метались взглядами, поверхность воды вздрогнула, и всплывший Ыну громко выдохнул, поднимая над водой коробку. Его волосы прилипли ко лбу, дыхание было рваным, но глаза сияли победой.

— Поймал! — студент не свойственно для него широко улыбнулся и поплыл обратно. — На прошлых ориентированиях такого не было, — будто в оправдание, произнёс и вышел из воды.

Нари тут же стянула с себя верхнюю олимпийку, оставаясь в одной футболке, и стала промакивать влажную кожу тканью, чтобы Ыну точно не слёг с лихорадкой этой ночью. Парень с интересом наблюдал за проделками девушки сверху вниз, то, как она аккуратно, почти не дотрагиваясь, заботилась о нём, то, как поджимала губы и совсем на него не смотрела. Это действие задело что-то внутри, что-то, о чём Ыну даже не знал.

Ящик перекочевал в руки смущающейся Мину, та оторвала взгляд от своей подруги и сосредоточилась на механизме замка, вбивая в него ответ на прошлую загадку. Прочитав новую, Су Мин перешла к самой подсказке.

— Память живёт там, где звучал голос, даже когда никто не говорил. Найди скамью, оставленную для тех, кто возвращается мыслями, а не телом, — она нахмурилась и закусила губу. — Всё страннее и страннее.

— Примерно в трёхстах метрах от нас, она изображена на карте, — Ыну подал голос и вновь облизнул Нари взглядом, но та хорошо держалась. — Сейчас оденусь и выдвигаемся.

Так и произошло: студент натягивал на себя одежду, пока Нари возвращала олимпийку на законное место. Стало зябко, прохладный ветер пробирал до костей, она подумала, что Ыну не человек, раз смог окунуться в ледяную воду и после всего заплыва преспокойно вести диалог, даже не стуча зубами. Насколько его тело закалено? А главный вопрос — какими страданиями он заполучил такой иммунитет?

Против воли по коже прошлись мурашки, так как мысли прямиком направились к его дяде — Чонгуку. Нари не глупая, поняла, что они замешаны не в самых чистых делах, а Ыну ей казался заложником ситуации, или ей было так легче думать. Они успели сблизиться за одну ночь и отдалиться на утро, и то та близость стала физической, может быть, немного духовной, но точно не иначе. Нари продолжала угадывать, какая роль была отведена студенту и исполнял он её с желанием или без?

Много вопросов.

Так студенты успешно добрались до «места памяти», где стояла одинокая скамейка, целиком расписанная разноцветными маркерами. Чистой воды вандализм, но сесть на неё и перевести дух было очень приятно.

Наступил вечер, а у четверых оставалась на руках последняя подсказка и путь к флагу, который они преодолели. Силы Нари закончились ещё у первой точки, когда та смогла забраться на верхушку дерева, девушка не понимала, на какой энергии смогла проделать огромный маршрут, размышлять над подсказками и выискивать ящики с ответами, но всё закончилось.

Приняв быстрый душ, студентка переоделась во второй комплект формы и направилась к костру. Мину с Хосоком видно не было, а значит, они ещё наслаждались водными процедурами. Подцепила руками тарелку с пимпабом и решила уединиться в укромном уголке, чтобы не вовлекать себя в суть беседы, что развивалась у костра.

Нари откинула волосы и удобно уселась на небольшой подушке, прямо на земле, спиной прижималась к широкому стволу дерева. Только сделала первый укус столь желанного ужина, как перед глазами появился человек, чей вид тут же спровоцировал кашель.

— Только не умри на моих руках, — Тэхён постарался улыбнуться, уже потянул руку, чтобы похлопать по грудине, но Нари быстро оттолкнула от себя мужскую ладонь.

— Не дождёшься, — шёпотом прорычала и начала искать глазами любое спасение. — Тут огромное количество свободной территории, иди туда, а лучше заблудись в лесу. Встретишь Сонбёль — не бойся, она поможет. Главное следуй за ней.

— Чего?

Он явно ничего не понял, а Нари внутренне ликовала своей смекалке, потому что правда начала молиться о существовании злого духа в чаще, лишь бы тот выбрал именно Его на своё ежегодное похищение людей.

Ей не нравилось, что она находилась в непосредственной близости от Тэхёна, не смотрела в его сторону, старалась концентрироваться лишь на еде, но этот проницательный взгляд всё напирал и напирал. Не выдержав, Нари подняла глаза и посмотрела на него, ей в секунду стало не по себе. В карих глазах напротив читалось слишком много недопустимого. Не знай она Тэхёна, то точно бы решила, что он по ней скучал. Эти чувства ей были не нужны, они мешали, давили, втаптывали.

— Нари, — тихо выдохнул, и в этом одном произнесённом имени было всё, что ей так претило. Его чувства. Мужчина присел рядом, слишком близко, как будто хотел вернуть себе былую власть простым присутствием. — Я не за этим подошёл к тебе.

Нари прижала тарелку к коленям, словно та могла защитить её от всего, что сейчас происходило. И где же был Юнги, который сказал, что защитит её от неприятностей? Где были остальные, когда хищник подкрался настолько близко, что бежать оказалось бессмысленно?

— Тогда зачем? — в голосе девушки сквозила злость, но пальцы дрожали. — Чтобы снова убедить меня, что всё было «не так», как я помню?

Его глаза округлились от удивления, в них читался открытый страх, но Нари не могла понять собеседника. Тэхён для неё пустой, лишённый души, непонятый миром, потому что таких, как он, необходимо изолировать. Но он снова к ней рвался, а в уголках её глаз начала скапливаться предательская влага. Не посмеет заплакать, не подарит ему этот сладкий вкус победы. Он ничем её не заслуживает.

— Боже, нет, я не об этом, — Тэ поджал губы, отвёл на секунду взгляд, попытался выглядеть жалостливо, но таких чувств у студентки не найдётся. — Я скучал по тебе.

Бам!

Эта фраза ядом распространилась по телу, сковывая, напоминая обо всём.

— Я очень хотел тебя услышать.

Бам!

Шёпот не мог стереть из головы ужасные воспоминания, его руки и её крики.

— Мне просто нужно побыть рядом… Молю, не прогоняй меня.

Нари не сдвинулась с места, но лицо её застыло, как у каменной статуи. Ветер качнул тёмную прядь у виска, и она резко убрала её за ухо, скорее, чтобы не дать пальцам дрожать. Не дать ему это заметить. Студентка смотрела прямо, в темноту, между густых деревьев. Не на него.

— Ты скучал, — медленно повторила, как будто пробуя слово на вкус. Слишком горькое. Противное. — Скучают по тем, с кем были рядом по-настоящему, — добавила и врезалась взглядом в его чёрные глаза. — А ты так не умеешь.

— Нет, я, — замялся, внутри него разрушительная буря. — Я понимаю, как это звучит, но я не хотел, не хочу…

— Что? — Нари ответила резко, глаза её горели, губы дрожали. — Не хотел причинять боль? Не делай вид, что это было чем-то другим, ты всё делал осознанно, Тэхён. Я прекрасно помню, как ты говорил, что никто не поверит. Помню, как ты улыбался, когда я кричала и молила перестать, и теперь ты сидишь здесь, с жалким видом, и хочешь, чтобы я тебя утешала?

Она задыхалась, но продолжала говорить, вытесняя каждое слово изнутри. Нари сама не ожидала, что скажет ему так много, но всё ещё было недостаточно.

Тэхён накрыл лицо ладонью, прятался, понимал, что не сможет сейчас смотреть и слушать. Всё это пиздец губительно для него.

— Мне плохо, Нари, — практически скулил, голос хрипел, он тянулся к ней, нуждался, но никакой взаимности в эти секунды быть не могло. — Я не знаю, что со мной, позволь мне измениться, позволь всё исправить.

— Мне тоже было плохо, — перебила и не дала закончить. — Но меня никто не спрашивал, ты не останавливался. Ты не приходишь за прощением, ты приходишь ради себя. Я не собираюсь быть твоей исповедальней, я не твой выход. Исчезни из моей жизни.

Тэхён до крови закусил нижнюю губу, глаза блестели, но Нари только отворачивалась. Ей не хотелось видеть. Ничего.

— Пожалуйста, Нари, не говори так, — его длинные пальцы вновь против воли зацепились за худые плечи. — Не отталкивай! Я хочу объяснить, показать, что я чувствую к тебе, сказать, как хочу тебя, мне нужно наше время.

И тогда она засмеялась: не громко, а так глухо, словно из самых глубин вырвалась эта нота усталости.

— Чувства не ломают, не давят, не насилуют, не крадут чужую волю. Чувства не делают тебя чудовищем, Тэхён. Я не прощаю тебя и никогда не прощу. Потому что прощение — это то, что дают живым, а ты для меня давно мёртв.

Нари сквозь жгучую боль внутри груди поднялась и пошла, оставляя за спиной мятую подушку, остывшую еду и мужчину, который слишком поздно начал желать невозможного.

А костёр всё ещё пылал вдалеке.

И в этом огне горела вся она.